Творчество

Краткое содержание рассказа
Читается за 12 минут(ы)

Клод Лантье, художник, пове­сился в своей мастер­ской перед неокон­ченной картиной в ноябре 1870 г. Его жена Кристина, пози­ро­вавшая для этой картины и мучи­тельно ревно­вавшая к ней, поте­ряла рассудок от горя. Клод жил в полной нищете. От него не оста­лось ничего, кроме нескольких набросков: последнюю и главную картину, неудав­шийся шедевр, сорвал со стены и сжег в припадке ярости друг Клода Сандоз. Кроме Сандоза и Бонграна — другого прия­теля Клода, худож­ника-мэтра и акаде­мика-бунтаря, — на похо­ронах не было никого из их компании.

...Все они были родом из Плас­сана и подру­жи­лись в коллеже: живо­писец Клод, рома­нист Сандоз, архи­тектор Дюбюш. В Париже Дюбюш с великим трудом поступил в Академию, где подвер­гался беспо­щадным насмешкам друзей: и Клод, и Сандоз мечтали о новом искус­стве, равно презирая клас­си­че­ские образцы и мрачный, насквозь лите­ра­турный роман­тизм Дела­круа. Клод не просто фено­ме­нально одарен — он одержим. Клас­си­че­ское обра­зо­вание не для него: он учится изоб­ра­жать жизнь, какой её видит, — Париж, его центральный рынок, набе­режные Сены, кафе, прохожих. Сандоз грезит о синтезе лите­ра­туры и науки, о гигант­ской романной серии, которая охва­тила и объяс­нила бы всю историю чело­ве­че­ства. Одер­жи­мость Клода ему чужда: он с испугом наблю­дает за тем, как периоды вооду­шев­ления и надежд сменя­ются у его друга мрачным бесси­лием. Клод рабо­тает, забывая о еде и сне, но не идет дальше набросков — ничто не удовле­тво­ряет его. Зато вся компания молодых живо­писцев и скуль­пторов — легкий и циничный насмешник Фаже­роль, често­лю­бивый сын каме­но­теса Магудо, расчет­ливый критик Жори — уверены, что Клод станет главой новой школы. Жори прозвал её «школой пленэра». Вся компания, разу­ме­ется, занята не только спорами об искус­стве: Магудо с отвра­ще­нием терпит рядом с собой шлюху-апте­каршу Матильду, Фаже­роль влюблен в прелестную кокотку Ирму Беко, прово­дящую время с худож­ни­ками беско­рыстно, вот уж подлинно из любви к искус­ству.

Клод сторо­нился женщин до тех пор, пока однажды ночью, непо­да­леку от своего дома на Бурбон­ской набе­режной, не встретил во время грозы заблу­див­шуюся молодую краса­вицу — высокую девушку в черном, прие­хавшую посту­пать в лектрисы к богатой вдове гене­рала. Клоду ничего не оста­ва­лось, как пред­ло­жить ей пере­но­че­вать у него, а ей ничего не оста­ва­лось, как согла­ситься. Цело­муд­ренно поме­стив гостью за ширмой и досадуя на внезапное приклю­чение, утром Клод смотрит на спящую девушку и зами­рает: это та натура, о которой он мечтал для новой картины. Забыв обо всем, он прини­ма­ется стре­ми­тельно зари­со­вы­вать её маленькие груди с розо­выми сосками, тонкую руку, распу­стив­шиеся черные волосы... Проснув­шись, она в ужасе пыта­ется спря­таться под простыней. Клод с трудом угова­ри­вает её пози­ро­вать дальше. Они запоз­дало знако­мятся: её зовут Кристина, и ей едва испол­ни­лось восем­на­дцать. Она дове­ряет ему: он видит в ней только модель. И когда она уходит, Клод с досадой призна­ется себе, что скорее всего никогда больше не увидит лучшую из своих натурщиц и что это обсто­я­тель­ство всерьез огор­чает его.

Он ошибся. Она зашла через полтора месяца с букетом роз — знаком своей благо­дар­ности. Клод может рабо­тать с прежним вооду­шев­ле­нием: одного наброска, пусть и удав­ше­гося лучше всех прежних, для его новой работы недо­ста­точно. Он задумал изоб­ра­зить обна­женную женщину на фоне весен­него сада, в котором прогу­ли­ва­ются пары и резвятся борцы. Название для картины уже есть — просто «Пленэр». В два сеанса он написал голову Кристины, но попро­сить её снова пози­ро­вать обна­женной не реша­ется. Видя, как он муча­ется, пытаясь найти натур­щицу, подобную ей, она в один из вечеров сама разде­ва­ется перед ним, и Клод завер­шает свой шедевр в считанные дни. Картина пред­на­зна­ча­ется для Салона Отвер­женных, заду­ман­ного как вызов офици­оз­ному и неиз­мен­ному в своих пристра­стиях париж­скому Салону. Около картины Клода соби­ра­ется толпа, но толпа эта хохочет. И сколько бы ни уверял Жори, что это лучшая реклама, Клод страшно подавлен. Почему женщина обна­жена, а мужчина одет? Что за резкие, грубые мазки? Лишь худож­ники пони­мают всю ориги­наль­ность и мощь этой живо­писи. В лихо­ра­дочном возбуж­дении Клод кричит о презрении к публике, о том, что вместе с това­ри­щами покорит Париж, но домой он возвра­ща­ется в отча­янии. Здесь его ждет новое потря­сение: ключ торчит в двери, какая-то девушка ждет его уже два часа... Это Кристина, она была на выставке и видела все: и картину, на которой с ужасом и восхи­ще­нием узнает себя, и публику, состо­явшую из тупиц и насмеш­ников. Она пришла утешить и обод­рить Клода, который, упав к её ногам, уже не сдер­жи­вает рыданий.

...Это их первая ночь, за которой следуют месяцы любов­ного опья­нения. Они заново откры­вают друг друга. Кристина уходит от своей гене­ральши, Клод отыс­ки­вает дом в Бенне­куре, приго­роде Парижа, всего за двести пять­десят франков в год. Не обвен­чав­шись с Кристиной, Клод назы­вает её женой, а вскоре его неопытная возлюб­ленная обна­ру­жи­вает, что бере­менна. Маль­чика назвали Жаком. После его рождения Клод возвра­ща­ется к живо­писи, но бенне­кур­ские пейзажи уже наску­чили ему: он мечтает о Париже. Кристина пони­мает, что хоро­нить себя в Бенне­куре для него невы­но­симо: втроем они возвра­ща­ются в город.

Клод посе­щает старых друзей: Магудо усту­пает вкусам публики, но еще сохра­няет талант и силу, апте­карша по-преж­нему при нем и стала еще безоб­разнее; Жори зара­ба­ты­вает не столько критикой, сколько свет­ской хроникой и вполне доволен собою; Фаже­роль, вовсю вору­ющий живо­писные находки Клода, и Ирма, ежене­дельно меня­ющая любов­ников, время от времени кида­ются друг к Другу, ибо нет ничего прочнее привя­зан­ности двух эгои­стов и циников. Бон-гран, старший друг Клода, признанный мастер, взбун­то­вав­шийся против Академии, несколько месяцев кряду не может выйти из глубо­кого кризиса, не видит новых путей, расска­зы­вает о мучи­тельном страхе худож­ника перед вопло­ще­нием каждого нового замысла, и в его депрессии Клод с ужасом видит пред­зна­ме­но­вание собственных мучений. Сандоз женился, но по-преж­нему по четвергам прини­мает друзей. Собрав­шись прежним кругом — Клод, Дюбюш, Фаже­роль, Сандоз с женой Анри­еттой, — прия­тели с печалью заме­чают, что спорят без прежней горяч­ности и говорят все больше о себе. Связь порва­лась, Клод уходит в одинокую работу: ему кажется, что сейчас он действи­тельно способен выста­вить шедевр. Но Салон три года подряд отвер­гает его лучшие, нова­тор­ские, пора­жа­ющие ярко­стью творения: зимний пейзаж город­ской окраины, Бати­ньоль­ский сквер в мае и солнечный, словно плавя­щийся вид площади Кару­сель в разгар лета. Друзья в восторге от этих полотен, но резкая, грубо акцен­ти­ро­ванная живо­пись отпу­ги­вает жюри Салона. Клод снова боится своей непол­но­цен­ности, нена­видит себя, его неуве­рен­ность пере­да­ется Кристине. Лишь через несколько месяцев ему явля­ется новый замысел — вид на Сену с порто­выми рабо­чими и купаль­щи­ками. Клод берется за гигант­ский эскиз, стре­ми­тельно запи­сы­вает холст, но потом, как всегда, в приступе неуве­рен­ности портит собственную работу, ничего не может довести до конца, губит замысел. Его наслед­ственный невроз выра­жа­ется не только в гени­аль­ности, но и в неспо­соб­ности реали­зо­ваться. Всякая закон­ченная работа — компро­мисс, Клод одержим манией совер­шен­ства, создания чего-то более живого, чем сама жизнь. Эта борьба приводит его в отча­яние: он принад­лежит к тому типу гениев, для которых невы­но­сима любая уступка, любое отступ­ление. Работа его стано­вится все более судо­рожной, вооду­шев­ление проходит все быстрее: счаст­ливый в миг рождения замысла, Клод, как всякий истинный художник, пони­мает все несо­вер­шен­ство и поло­вин­ча­тость любых вопло­щений. Твор­че­ство стано­вится его пыткой.

Тогда же они с Кристиной, устав от сосед­ских сплетен, решают наконец поже­ниться, но брак не приносит радости: Клод поглощен работой, Кристина ревнует: став мужем и женой, они поняли, что былая страсть умерла. К тому же сын раздра­жает Клода своей непо­мерно большой головой и замед­ленным разви­тием: ни мать, ни отец еще не знают, что у Жака водянка голов­ного мозга. Приходит нищета, Клод присту­пает к последней и самой гран­ди­озной своей картине — снова обна­женная женщина, олице­тво­рение ночного Парижа, богиня красоты и порока на фоне свер­ка­ю­щего города. В день, когда при суме­речном вечернем свете он видит свою только что закон­ченную картину и вновь убеж­да­ется, что потерпел пора­жение, умирает двена­дца­ти­летний Жак. Клод тут же начи­нает писать «Мерт­вого ребенка», и Фаже­роль, чувствуя вину перед оборванным старшим това­рищем, с вели­кими трудами поме­щает картину в Салон. Там, выве­шенная в самом отда­ленном зале, высоко, почти неви­димо для публики, она выгля­дела страшно и жалко. Новая работа Бонграна — «Дере­вен­ские похо­роны», напи­санные словно в пару к его ранней «Дере­вен­ской свадьбе», — тоже никем не заме­чена. Зато огромный успех имеет фаже­роль, смяг­чивший находки из ранних работ Клода и выда­ющий их за собственные; Фаже­роль, ставший звездой Салона. Сандоз с тоской смотрит на друзей, собрав­шихся в Салоне. За это время Дюбюш выгодно и несчаст­ливо женился, Магудо сделал своей женой уродину апте­каршу и впал в полную зави­си­мость от нее, Жори продался, Клод награжден прозвищем поме­шан­ного — неужели всякая жизнь приходит к такому бесслав­ному концу?

Но конец Клода оказался страшнее, чем могли пред­по­ло­жить друзья. Во время одного из мучи­тельных и уже бессмыс­ленных сеансов, когда Клод снова и снова рисовал обна­женную Кристину, она не выдер­жала. Страшно ревнуя к женщине на полотне, она броси­лась к Клоду, умоляя впервые за многие годы снова взгля­нуть на нее как на женщину. Она все еще прекрасна, он все еще силен. В эту ночь они пере­жи­вают такую страсть, какой не знали и в юности. Но пока Кристина спит, Клод подни­ма­ется и медленно идет в мастер­скую, к своей картине. Утром Кристина видит его висящим на пере­кла­дине, которую он сам когда-то прибил, чтобы укре­пить лест­ницу.

...Воздух эпохи отравлен, говорит Бонгран Сандозу на похо­ронах гения, от кото­рого ничего не оста­лось. Все мы — изве­рив­шиеся люди, и во всем виноват конец века с его гнилью, разло­же­нием, тупи­ками на всех путях. Искус­ство в упадке, кругом анархия, личность подав­лена, и век, начав­шийся с ясности и рацио­на­лизма, закан­чи­ва­ется новой волной мрако­бесия. Если бы не страх смерти, всякий подлинный художник должен был бы посту­пить, как Клод. Но и здесь, на клад­бище, среди старых гробов и пере­ко­панной земли, Бонгран и Сандоз вспо­ми­нают, что дома их ждет работа — их вечная, един­ственная пытка.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.





время формирования страницы 2.479 ms