Двенадцать спящих дев

Краткое содержание рассказа
Читается за 10 минут(ы)
p>Таин­ственное повест­во­вание пред­ва­ря­ется обра­ще­нием к Мечте, «воздушной подруге юных дней», чьим присут­ствием обеща­ется сладкое воспо­ми­нанье.

Громобой

В неза­па­мятную старину над пени­стым Днепром сидел, кручи­нясь, Громобой. Он клянет свой печальный жребий, нищую и бездомную жизнь, с которою уж готов свести счеты. Но в образе суро­вого старика ему явля­ется Асмодей, сулит богат­ство, веселье, дружбу князей и приязнь дев. Взамен же требует душу. Он убеж­дает Громобоя, что ад вовсе не страшен («Наш ад не хуже рая»), да и ждет он Громобоя в любом случае — рано или поздно. Размыслив, тот подпи­сы­вает договор, полу­чает кошелек с непе­ре­во­дя­щимся в нем златом и десять лет беспечной жизни. «И вышел в люди Громобой»: богат­ство, достаток, удача — все при нем. Он похи­щает двена­дцать дев, не смущаясь их моль­бами, и они рождают ему двена­дцать дочерей. Но Громобою незна­комы отече­ские чувства, и дочери возрас­тают в стенах мона­стыря, остав­ленные забо­тами отца. Вместе со своими нежными матерьми молятся они о спасении своих душ и о прощении Громобою. Но годы проходят быстро, и насту­пает последний день даро­ванной Громобою безбедной жизни. Одоле­ва­емый тоскою, он ищет спасения у Спасовой иконы, но нет в душе его веры, и, призвав дочерей, он хочет их невинной молитвой купить свое прощение. И дочери кротко молятся о нем, но с наступ­ле­нием ночи засы­пают.

В глухую полночь, когда вся природа, каза­лось, угро­жает Громобою, явля­ется бес и, сколь ни умоляет несчастный об отсрочке, наме­ре­ва­ется, исторгнув его душу, низверг­нуть её в ад. ужасы кото­рого теперь скры­вать ни к чему. Но вид спящих младенцев воспла­ме­няет беса новой идеей, и он пред­ла­гает Громобою купить дочер­ними душами ещё десять лет жизни. Устра­шенный открыв­ши­мися ему безднами, Громобой будит чад, пишет их руками — и полу­чает отсрочку. Но, погу­бив­шему дочерей, ему жизнь постыла, нет в ней ни радости, ни отрады, лишь одно унылое ожидание конца. И вид цветущих чад посе­ляет в душе его страшные муки. Громобой, вся надежда кото­рого теперь в раска­янье, распа­хи­вает двери дома нищим, сиротам и вдовам, строит храм, призы­вает мастера распи­сать иконы, и на одной из них святой с любовью взирает на моля­щихся Громобоя с дочерьми. Пред той иконою молится Громобой, отяг­ченный вери­гами.

Но время бежит, и близится страшный срок. Слом­ленный недугом Громобой не в силах уже посе­щать храм и лишь подъ­емлет к небесам взоры, испол­ненные кротости и мольбы. И вот страшный день настал, и стра­да­ющий грешник встре­чает его «со стоном и слезами», окру­женный моля­щи­мися дочерьми, не знаю­щими своей доли. С наступ­ле­нием ночи зати­хает «пред­у­стра­шенная» природа. И вдруг веет тихий ветерок, откры­ва­ется Божий храм, и, окру­женный сиянием, дивный старец прибли­жа­ется к Громобою и девам. Он каса­ется их полою одежды, и девы погру­жа­ются в сон. Объятый ужасом Громобой встре­чает его взгляд, полный укора, вопро­шает, кто он и чего ждать, и старец отве­чает, что его лик они чтили во храме, а Громобою следует наде­яться и стра­шиться. Вместе с грозой приходит полночь, и в пламени и треске явля­ется бес. Однако вид старца смущает его, он требует своей добычи, но в высоте явля­ется ангел-мсти­тель и объяв­ляет волю творца: доколе тот, кто чист душою, не воспла­ме­нится любовью к одной из дев, не видя её, и не придет снять с нее и сестер заклятие, они будут спать непро­будным сном, а душа их отца присуж­дена томиться в отвер­женной могиле, ожидая искуп­ления и пробуж­дения своих чад.

С наступ­ле­нием утра находят спящих дев и усоп­шего Громобоя. И когда после погре­бения скор­бящие направ­ля­ются в «дом печали», пред ними внезапно встают гранитные стены, покры­ва­ю­щиеся лесом, со скре­жетом падают затворы на воротах, и, устра­шенные, они бегут. В скором времени в запу­стение приходят окрестные места, их поки­дают и люди, и звери. И всякую полночь выходит из одинокой могилы тень и протя­ги­вает в мольбе к непри­ступным стенам руки, а одна из спящих встает и идет вкруг высокой стены, обращая вдаль взор, полный тоски и ожидания («Нейдет, нейдет спаси­тель!»). И с новою луной сменя­ется дева. И так текут века, и срок искуп­ления неиз­ве­стен.

Вадим

Прекрасный юноша Вадим, пленя­ющий Новгород красотою и муже­ством, проводит время в охоте, не устра­ша­емый ни диким зверем, ни непо­годою. Однажды он видит сон, смысл коего ему неясен: чудный муж, обла­ченный в светлые ризы, с крестом, сияющим на груди, идет, не касаясь земли, держа в руке сереб­ряный коло­кольчик. Он пред­ве­щает Вадиму «желанное вдали» и назы­ва­ется его прово­жатым. В то же мгно­венье Вадим видит деву, черты которой скрыты покры­валом, а на челе лежит благо­уханный венок. Она манит его к себе. И пробу­див­шийся Вадим ещё слышит звон коло­коль­чика. Вокруг привычная картина: катящий воды Волхов, широкий луг, холмы, — а в вышине что-то звенит — и умол­кает. Три раза сряду он видит тот же сон и, не в силах проти­виться стрем­ленью, проща­ется с роди­те­лями и садится на коня. На распутье он дает волю коню, и тот скачет прямо на юг, не разбирая пути.

Дни бегут за днями, Вадиму везде радушный прием; когда же прихо­дится зано­че­вать в поле иль в лесу, его не тревожит ни дикий зверь, ни змея. Вадим дости­гает широ­кого Днепра и, при вспо­лохах начи­на­ю­щейся грозы, въез­жает в дремучий лес. Ему прихо­дится проби­вать себе путь мечом, он движется все дальше и дальше в чашу. Вдруг он слышит крики — жалобные, молящие и свирепые, дикие. Он броса­ется напролом и, достигнув поляны, видит могу­чего вели­кана с краса­вицей на руках. Взмахнув мечом, он отсе­кает руку со страшной дубиной, поднятую на него. Повер­женный враг умирает, и Вадим спешит к плен­нице. Она оказы­ва­ется дочерью киев­ского князя, к коей воспылал стра­стью литов­ский князь («Враг церкви право­славной») и послал гонца, дабы похи­тить её. Тот долго скры­вался в дебрях, выжидая, и нынче, когда княжна с подруж­ками соби­рала цветы, он схватил её и увлек в лес. Вадим, посадив девицу за собою на коня, с поляны въез­жает в дебри, и тут разра­жа­ется неви­данная гроза, рушатся деревья, воет ветер, и смятенный Вадим не видит нигде приста­нища. Но вот при свете воспла­ме­ненной молнией ели он приме­чает мшистую пещеру и направ­ля­ется к ней. Там, распалив костер, сложив коль­чугу, он выжи­мает влагу из златых кудрей княжны и согре­вает её трепе­щущие перси своим дыха­нием.

Прекрасная княжна разжи­гает в Вадиме чувства, и он уже запе­чатле­вает на устах её горячий поцелуй, как вдруг слышит в отда­ленье знакомый звон. И чудится ему чей-то незримый полет, чей-то печальный вздох. Княжна засы­пает на его руках и просы­па­ется утром, и они направ­ля­ются в Киев. Там на крыльце стоит сокру­шенный печалью князь, снаря­дивший в погоню за супо­статом дружину и сулящий изба­ви­телю свой трон и дочернюю руку. Но вот явля­ется Вадим с княжною, и лику­ющий князь награж­дает его.

Когда же вечером все весе­лятся на княжьем пиру, Вадим, обес­по­ко­енный неути­ха­емым звоном, идет к Днепру, видит челн с ветрилом, с гребущим веслом, но пустой («Вадим к нему <...> К Вадиму он...»). Ладья несет его все быстрее, вокруг молчание, надви­га­ются скалы, черный лес отра­жа­ется в волнах, луна меркнет, — и ладья пристает к берегу. Вадим выходит и, влекомый неясной силой, взби­ра­ется на крутые скалы. Перед ним заглохший, заросший мхом лес («И, мнится, жизни в той стране / От века не бывало»); при вышедшей луне он видит древний храм на холме, обру­шенные заборы, упавшие столбы, зияющие своды и — могильный камень с поко­сив­шимся крестом. С него слетает пробу­див­шийся ворон, а из могилы подни­ма­ется приви­дение, идет к храму, стучит. Но дверь не отво­ря­ется. И призрак идет меж обломков дальше. Вадим следует за ним, объятый страхом, и видит за зубчатой оградой безмолвный замок. Какое-то смутное ожидание напол­няет витязя. С луны слетает туман, сереб­рится бор, от востока веет ветерок, и вдруг из-за стены слышится знакомый звон. Вадим видит, как по стене, скрытая туманным покровом, идет дева, навстречу — другая, они сбли­жа­ются, подают друг другу руку, и одна спус­ка­ется к замку, а другая продол­жает свой путь, вперив вдаль взор, полный ожидания. И вдруг, при свете восхо­дя­щего солнца, она видит витязя — и покры­вало слетает с её чела, и раство­ря­ются ворота. Они стре­мятся друг к другу. «Сошлись... о веший, верный сон!» Из терема идут пробуж­денные девы. Разда­ется благо­вест, храм отворен, там слышится моленье. Вадим с девою у царских врат, вдруг звучит венчальный гимн, и в их руках свечи, их головы под венцами. Тихий голос зовет их нежно, и вот они перед могилой, она светла, в. цветах, и крест её обвит лилией. И по проше­ствии веков, когда и замок, и обитель — все скры­лось, на месте том зелен пышный лес и сладок ветра шепот. Там, где скрыт пепел инокинь, дождав­шихся кончины при гробе отца, в утренний светлый час «Бывают тайны чудеса»: слышен хор отшельниц, блистает крест и, венчанные звез­дами, пред­стают моля­щиеся девы.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 4.59 ms