Уездное

Краткое содержание рассказа
Читается за 8 минут(ы)

Уезд­ного малого Анфима Барыбу назы­вают «утюгом». У него тяжелые железные челюсти, широ­ченный четы­рех­угольный рот и узенький лоб. Да и весь Барыба из жестких прямых и углов. И выходит из всего этого какой-то страшный лад. Ребята-уезд­ники поба­и­ва­ются Барыбу: зверюга, под тяжелую руку в землю вобьет. И в то же время им на потеху он разгры­зает камушки, за булку.

Отец-сапожник преду­пре­ждает: со двора сгонит, коли сын не выдержит в училище выпускные экза­мены. Анфим прова­ли­ва­ется на первом же — по Закону Божьему и, боясь отца, домой не возвра­ща­ется.

Он посе­ля­ется на дворе забро­шен­ного дома купцов Балка­шиных. На огородах Стре­лецкой слободы да на базаре все, что удается, ворует. Как-то Анфим крадет цыпленка со двора богатой вдовы коже­вен­ного фабри­канта Чебо­та­рихи. Тут-то его и высле­жи­вает кучер Урванка и тащит к хозяйке.

Хочет Чебо­та­риха нака­зать Барыбу, но, взглянув на его зверино-крепкое тело, уводит в свою спальню, якобы чтоб заста­вить раска­яться в грехе. Однако располз­шаяся как тесто Чебо­та­риха сама решает согре­шить — для сиро­тинки.

Теперь в доме Чебо­та­рихи Барыба живет в покое, на всем готовом И бродит в сладком безделье. Чебо­та­риха в нем день ото дня все больше души не чает. Вот Барыба уже и на чебо­та­рев­ском дворе распо­рядки наводит: мужи­ками коман­дует, прови­нив­шихся штра­фует.

В чури­лов­ском трак­тире знако­мится Анфим с Тимошей-портным, маленьким, вост­ро­носым, похожим на воробья, с улыбкой вроде теплой лампадки. И стано­вится Тимоша его прия­телем.

Однажды видит Барыба на кухне, как моло­денькая служанка Полька, дура босо­ногая, поли­вает деревцо апель­си­новое супом. Деревцо это уже полгода выра­щи­вает, бережет-холит. Выхва­ты­вает Анфим с корнем деревцо — да за окно. Полька ревет, и Барыба вытал­ки­вает её ногой в погреб. Тут-то в его голове и пово­ра­чи­ва­ется какой-то жернов. Он — за ней, легонько нале­гает на Польку, она сразу и падает. Послушно двига­ется, только еще чаще хнычет. И в этом — особая сладость Барыбе. «Что, перина старая, съела, ага?» — говорит он вслух Чебо­та­рихе и пока­зы­вает кукиш. Выходит из погреба, а под сараем копо­шится Урванка.

Барыба сидит в трак­тире за чаем с Тимошей. Тот заводит свое любимое — о Боге: Его нет, а все ж жить надо по-Божьи. Да еще расска­зы­вает, как, больной чахоткой, он ест со своими детьми из одной миски, чтобы узнать, прилипнет ли эта болезнь к ним, подни­мется ли у Бога рука на ребят несмыш­леных.

В Ильин день устра­и­вает Чебо­та­риха Барыбе допрос — о Польке. Анфим молчит. Тогда Чебо­та­риха брыз­гает слюной, топает ногами: «Вон, вон из мово дому! Змей подко­лодный!» Барыба идет сначала к Тимоше, потом в мона­стырь к монаху Евсею, знако­мому Анфиму с детства.

Батюшки Евсей и Инно­кентий, а также Савка-послушник потчуют гостя вином. Затем Евсей, одолжив у Анфима денег, отправ­ля­ется с ним и Савкой гулять дальше, в Стрельцы.

На следу­ющий день Евсей с Барыбой идут в Ильин­скую церковь, где хранятся деньги Евсея, и монах возвра­щает Анфиму долг. С тех пор вертится Барыба возле церкви и однажды ночью после празд­ничной службы — шасть в алтарь за денеж­ками Евсея: на кой ляд они монаху?

Теперь Барыба снимает комнату в Стре­лецкой слободе у Апроси-салдатки. Читает Анфим лубочные книжонки. Гуляет в поле, там косят. Вот бы так и Барыбе! Да нет, не в мужики же ему идти. И подает он прошение в казна­чей­ство: авось возьмут писцом.

Узнает Евсей о пропаже денег и пони­мает, что украл их Барыба. Решают монахи напоить Анфимку-вора чаем на заго­во­ренной воде — авось созна­ется. Отхле­бы­вает Барыба из стакана, и хочется сказать: «Я украл», но молчит он и лишь улыба­ется зверино. А сосланный в этот мона­стырь дьяконок подска­ки­вает к Барыбе: «Нет, братец, тебя никакой разрыв-травой не прой­мешь. Крепок, литой».

Немо­жется Барыбе. На третий день только отлегло. Спасибо Апросе, выхо­дила Анфима и стала с тех пор его суда­рушкой.

Осень в этот год какая-то несу­разная: падает и тает снег, и с ним тают Бары­бины-Евсеевы денежки. Из казна­чей­ства приходит отказ. Тут-то Тимоша и знакомит Анфима с адво­катом Семеном Семе­но­вичем, прозванным Моргу­новым. Он ведет у купцов все их делишки темные и никогда не говорит о Боге. Начи­нает Барыба ходить у него в свиде­телях: огова­ри­вает, кого велит Моргунов.

В стране все полы­хает, в набат бьют, вот и мини­стра ухло­пали. Тимоша и Барыба с прия­те­лями перед пасхальной вечерей сидят в трак­тире. Портной все в платок покаш­ли­вает. Выходят на улицу, а Тимоша возвра­ща­ется: платок в трак­тире обронил. Наверху шум, выстрелы, выка­ты­ва­ется кубарем Тимоша, вслед кто-то стрелой и — в пере­улок. А другой, его сообщник — чернявенький маль­чи­шечка, лежит на земле, и владелец трак­тира старик Чурилов пинает его в бок: «Унесли! Убег один, со ста рублями убег!» Вдруг подска­ки­вает злой Тимоша: «Ты что ж это, нехристь, убить мальца-то за сто целковых хочешь?» По мнению Тимоши, Чури­лову от сотни не убудет, а они, может, два дня не ели. «Ясли бы до нашего сонного озера дошло, в самый бы омут полез!» — говорит прия­телям Тимоша о рево­лю­ци­онных собы­тиях.

Пона­е­хали из губернии, суд военный. Чурилов во время допроса жалу­ется на Тимошку-дерзеца. Барыба же вдруг говорит проку­рору: «Платка ника­кого не было. Сказал Тимоша: дело наверху есть».

Тимошу аресто­вы­вают. Исправник Иван Арефьич с Моргу­новым решают подку­пить Барыбу, чтобы тот показал на суде против прия­теля. Шесть четвертных да местишко уряд­ника — не мало ведь!

В ночь перед судом нудит внутри у Барыбы какой-то мураш надо­едный. Отка­заться бы, прия­тель все-таки, как-то чудно. Но жизни-то всего в Тимоше полвершка. Снятся экза­мены, поп. Опять прова­лится Анфим, второй раз. А мозго­ватый он был, Тимоша-то. «Был?» Почему «был»?..

Барыба уверенно высту­пает на суде. А утром в веселый базарный день казнят Тимошу и чернявень­кого маль­чи­шечку. Чей-то голос говорит: «Висель­ники, дьяволы!» А другой: «Тимошка Бога забыл.. Кончи­лось в посаде старинное житье, взба­ла­му­тили, да».

Белый новенький китель, погоны. Идет Барыба, радостный и гордый, к отцу: пусть-ка теперь поглядит. Буркает поста­ревший отец: «Чего надо?» — «Слышал? Три дня как произ­вели». — «Слышал об тебе, как же. И про монаха Евсея. И про порт­ного тоже». И вдруг затрясся старик, забрызгал слюной: «Во-он из мово дому, негодяй! Во-он!»

Очумелый, идет Барыба в чури­лов­ский трактир. Там весе­лятся приказ­чики. Уже здорово нагру­зив­шись, двига­ется Барыба к приказ­чикам: «У нас теперь смеяться с-строго не д-дозво­ля­ется...» Пока­чи­ва­ется огромный, четы­рех­угольный, давящий, будто не человек, а старая воскресшая курганная баба, нелепая русская каменная баба.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.




время формирования страницы 3.762 ms