Верный Руслан

Краткое содержание рассказа
Читается за 9 минут(ы)

Сторо­жевой пес Руслан слышал, как всю ночь снаружи что-то выло, со скре­жетом раска­чи­вало фонари. Успо­ко­и­лось только к утру. Пришел хозяин и повел его наконец-то на службу. Но когда дверь откры­лась, в глаза неожи­данно хлынул белый яркий свет. Снег — вот что выло ночью. И было что-то еще, заста­вившее Руслана насто­ро­житься. Необы­чайная, неслы­ханная тишина висела над миром. Лагерные ворота открыты настежь. Вышка стояла совсем разо­ренной — один прожектор валялся внизу, заме­танный снегом, другой повис на проводе. Исчезли с нее куда-то и белый тулуп, и ушанка, и черный ребри­стый ствол, всегда повер­нутый вниз. А в бараках, Руслан это почув­ствовал сразу, никого не было. Утраты и разру­шения ошело­мили Руслана. Сбежали, понял пес, и ярость захлест­нула его. Натянув поводок, он поволок хозяина за ворота — дого­нять! Хозяин зло прикрикнул, потом отпу­стил с поводка и махнул рукой. «Ищи» — так понял его Руслан, но только ника­кого следа он не почув­ствовал и расте­рялся. Хозяин смотрел на него, недобро кривя губы, потом медленно потянул автомат с плеча. И Руслан понял: все! Только не ясно, за что? Но хозяин лучше знает, что делать. Руслан покорно ждал. Что-то мешало хозяину выстре­лить, тарах­тение какое-то и лязг. Руслан огля­нулся и увидел прибли­жа­ю­щийся трактор. А далее после­до­вало что-то совсем неве­ро­ятное — из трак­тора вылез води­тель, мало похожий на лагер­ника, и заго­ворил с хозя­ином без страха, напо­ристо и весело: «Эй, воло­год­ский, жалко, что служба кончи­лась? А собаку бы не трогал. Оставил бы нам. Пес-то дорогой». — «Проезжай, — сказал хозяин. — Много разго­ва­ри­ваешь». Хозяин не оста­новил води­теля даже тогда, когда трактор начал крушить столбы лагерной ограды. Вместо этого хозяин махнул Руслану рукой: «Уходи. И чтоб я тебя больше не видел». Руслан подчи­нился. Он побежал по дороге в поселок, вначале в тяжком недо­умении, а потом, вдруг дога­дав­шись, куда и зачем его послали, во весь мах.

...Утром следу­ю­щего дня путейцы на станции наблю­дали картину, которая, веро­ятно, пора­зила бы их, не знай они её насто­я­щего смысла. Десятка два собак собра­лись на плат­форме возле тупика, расха­жи­вали по ней или сидели, дружно обла­ивая прохо­дившие поезда. Звери были красивы, достойны, чтобы любо­ваться ими издали, взойти на плат­форму никто не решался, здешние люди знали — сойти с нее будет много сложнее. Собаки ждали заклю­ченных, но их не привезли ни в этот день, ни на следу­ющий, ни через неделю, ни через две. И коли­че­ство их, прихо­дящих на плат­форму, начало умень­шаться. Руслан тоже каждое утро прибегал сюда, но не оста­вался, а, проверив караул, бежал в лагерь, — здесь, он чувствовал это, еще оста­вался его хозяин. В лагерь бегал он один. Другие собаки посте­пенно начали обжи­ваться в поселке, насилуя свою природу, согла­ша­лись служить у новых хозяев или воро­вали кур, гоня­лись за кошками. Руслан терпел голод, но еду из чужих рук не брал. Един­ственным кормом его были полевые мыши и снег. От посто­ян­ного голода и болей в животе слабела память, он начинал превра­щаться в шелу­ди­вого бродя­чего пса, но службу не оставлял — каждый день являлся на плат­форму, а потом бежал в лагерь.

Однажды он почув­ствовал запах хозяина здесь, в поселке. Запах привел его в вокзальный буфет. Хозяин сидел за столиком с каким-то потертым мужичком. «Подза­дер­жался ты, сержант, — говорил ему Потертый. — Все ваши давно уже подметки смазали». — «Я задание выполнял, архив стерег. Вот вы все сейчас на свободе и думаете, что до вас не добраться, а в архиве все значи­тесь. Чуть что, и сразу всех вас — назад. Наше время еще наступит». Хозяин обра­до­вался Руслану: «Вот на чем наша держава стоит». Он протянул хлеб. Но Руслан не взял. Хозяин озлился, намазал хлеб горчицей и приказал: «Взять!» Вокруг разда­лись голоса: «Не мучь собаку, конвойный!» — «Отучать его надо. А то все вы жалост­ливые, а убить ни у кого жалости нет», — огры­зался хозяин. Нехотя разжав клыки, Руслан взял хлеб и огля­нулся, куда бы его поло­жить. Но хозяин с силой захлопнул его челюсти. Отрава жгла изнутри, пламя разго­ра­лось в брюхе. Но еще страшнее было преда­тель­ство хозяина. Отныне хозяин стал его врагом. И потому на следу­ющий же день Руслан отклик­нулся на зов Потер­того и пошел за ним. Оба оказа­лись довольны, Потертый, счита­ющий, что приобрел верного друга и защит­ника, и Руслан, который все-таки вернулся к своей прежней службе — конво­и­ро­вание лагер­ника, пусть и бывшего.

Корма от своих новых хозяев Руслан не брал — пробав­лялся охотой в лесу. По-преж­нему ежедневно Руслан появ­лялся на станции. Но в лагерь больше не бегал, от лагеря оста­лись только воспо­ми­нания. Счаст­ливые — о службе. И непри­ятные. Скажем, об их соба­чьем бунте. Это когда в страшные морозы, в которые обычно не рабо­тали, к началь­нику прибежал лагерный стукач и сообщил что-то такое, после чего Главный и все началь­ство кину­лись к одному из бараков. «Выходи на работу», — приказал Главный. Барак не подчи­нился. И тогда по приказу Глав­ного охран­ники подта­щили к бараку длинную кишку от пожар­ного насоса, из кишки этой хлынула вода, напором своим смывая с нар заклю­ченных, выбивая стекла в окнах. Люди падали, покры­ваясь ледяной корочкой. Руслан чувствовал, как вски­пает его ярость при виде толстой живой шеве­ля­щейся кишки, из которой хлестала вода. Его опередил Ингус, самый умный их пес, — намертво вцепился зубами в рукав и не реаги­ровал на окрики охран­ников. Ингуса расстрелял из авто­мата Главный. Но все остальные лагерные псы уже рвали зубами шланг, и началь­ство было бессильно...

Однажды Руслан решил наве­стить лагерь, но то, что он увидел там, ошело­мило его: от бараков и следа не оста­лось — огромные, напо­ло­вину уже застек­ленные корпуса стояли там. И никакой колючей прово­локи, никаких вышек. И все так заля­пано цементом, кострами, что и запахов лагеря не оста­лось...

И вот наконец Руслан дождался своей службы. К плат­форме подошел поезд, и из него начали выхо­дить толпы людей с рюкза­ками, и люди эти, как в старые времена, стро­и­лись в колонны, а перед ними началь­ники гово­рили речь, только слова какие-то незна­комые услышал Руслан: стройка, комбинат. Наконец колонны двину­лись, и Руслан начал свою службу. Непри­вычным было только отсут­ствие конвойных с авто­ма­тами и чересчур уж веселое пове­дение шедших в колонне. Ну ничего, подумал Руслан, пона­чалу все шумят, потом утихнут. И действи­тельно, начали утихать. Это когда из пере­улков и улиц к колонне стали сбегаться лагерные собаки и выстра­и­ваться по краям, сопро­вождая идущих. А взгляды местных из окон стали угрю­мыми. Идущие еще до конца не пони­мали, что проис­ходит, но насто­ро­жи­лись. И произошло неиз­бежное — кто-то попро­бовал выйти из колонны, и одна из собак кину­лась на нару­ши­теля. Раздался крик, нача­лась свалка. Соблюдая порядок, Руслан наблюдал за строем и увидел неожи­данное: из колонны начали выска­ки­вать лагерные псы и трус­ливо уходить в соседние улицы. Руслан кинулся в бой. Схватка оказа­лась неожи­данно тяжелой. Люди отка­зы­ва­лись подчи­няться собакам. Они били Руслана мешками, палками, жерди­нами, выло­ман­ными из забора. Руслан разъ­ярился. Он прыгнул, наце­лив­шись на горло моло­дого паренька, но промах­нулся и тут же получил сокру­ши­тельный удар. С пере­лом­ленным хребтом он затих на земле. Появился человек, может быть, един­ственный, от кого он принял бы помощь. «Зачем хребет пере­ло­мали, — сказал Потертый. — Теперь все. Надо доби­вать. Жалко собаку». Руслан еще нашел силы прыг­нуть и зубами пере­хва­тить зане­сенную для удара лопату. Люди отсту­пили, оставив Руслана умирать. Он, может быть, еще мог выжить, если б знал, для чего. Он, честно выпол­нявший службу, которой научили его люди, был жестоко наказан ими. И жить Руслану было незачем.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 2.34 ms