Большая руда

Краткое содержание рассказа
Читается за 7 минут(ы)

Виктор Пронякин стоял над гигант­ской овальной чашей карьера. Тени облаков шли по земле косяком, но ни одна не могла накрыть сразу весь карьер, все пестрое, движу­щееся скопище машин и людей внизу. «Не может быть, чтобы я здесь не заце­пился», — думал Пронякин. А надо было. Пора уже где-то осесть. За восемь лет шофер­ской жизни он помо­тался доста­точно — и в саперной авто­роте служил, и кирпич на Урале возил, и взрыв­чатку на стро­и­тель­стве Иркут­ской ГЭС, и такси­стом был в Орле, и сана­тор­ским шофером в Ялте. А ни кола ни двора. Жена по-преж­нему у роди­телей живет. А как хочется иметь свой домик, чтоб и холо­дильник был, и теле­визор, а самое главное — дети. Ему под трид­цать, а жене и того больше. Пора. Здесь он и осядет.

Начальник карьера Хомяков, посмотрев доку­менты, спросил: «На дизелях работал?» — «Нет». — «Взять не можем». — «Без работы я отсюда не уйду», — уперся Пронякин. «Ну смотри, есть в бригаде Мацуева „МАЗ“, но это адская работа».

«МАЗ», который показал Виктору Мацуев, напо­минал скорее метал­лолом, чем машину. «Ремон­ти­ро­вать её надо только сможешь ли? Подумай и приходи завтра». — «Зачем завтра? Сейчас и начну» , -сказал Пронякин. Неделю с утра до вечера возился он с машиной, в поисках запча­стей даже свалки обшарил. Но сделал. Наконец-то, он смог присту­пить к работе на карьере. Его «МАЗ» хоть и обладал хорошей прохо­ди­мо­стью, но для того чтобы выпол­нить норму, Виктору нужно было сделать на семь ездок больше, чем всем остальным в бригаде, рабо­та­ющим на мощных «ЯАЗах». Это было непросто, но первый же день работы показал, что как профес­сионал Пронякин не имеет сопер­ников в бригаде, а может, и на всем карьере.

«А ты, как я погляжу, лихой, — сказал ему бригадир Мацуев. — Ездишь, как Бог, всех обди­раешь». И непо­нятно было Проня­кину, с восхи­ще­нием это сказано или с осуж­де­нием. А через неко­торое время разговор имел продол­жение: «Торо­пишься, — сказал бригадир. — Ты сначала здесь пуд соли съешь с нами, а потом и претендуй». Претендуй на что? На хорошие зара­ботки, на лидер­ство — так понял Пронякин. И еще понял, что его приняли за рвача и крохо­бора. «Нет уж, — решил Виктор, — подстра­и­ваться я не буду. Пусть думают, что хотят. Я не нанялся ходить в учениках. Мне зара­бо­тать нужно, жизнь обстроить, обста­вить, как у людей». Отно­шения с бригадой не зала­ди­лись. А тут еще дожди заря­дили. По глини­стым дорогам карьера машины не ходили. Работа оста­но­ви­лась. «Совсем в гиблое место попал ты, Пронякин», — тяжело размышлял Виктор. Ждать стано­ви­лось невы­но­симо.

И пришел день, когда Пронякин не выдержал. С утра было сухо и солнце обещало полно­ценный рабочий день. Пронякин сделал четыре ездки и стал делать пятую, как вдруг увидел крупные капли дождя, упавшие на ветровое стекло. У него опять упало сердце — пропал день! И, свалив породу, Пронякин погнал свой «МАЗ» в быстро пусте­ющий под дождем карьер. В отличие от мощных «ЯАЗов» «МАЗ» Проня­кина мог подняться по карни­зику карьерной дороги. Опасно, конечно. Но при умении — можно. Выезжая из карьера в первый раз, он увидел угрюмо стоявших у обочины шоферов и услышал чей-то свист. Но ему было уже все равно. Он будет рабо­тать. Во время обеда в столовой к нему подошел Федька из их бригады: «Смелый ты, конечно, но зачем же нам в морду-то плюешь? Если ты можешь, а мы нет, зачем выстав­ля­ешься? Если из-за денег, так мы тебе дадим». И отошел. У Проня­кина появи­лось желание прямо сейчас собраться и уехать домой. Но — некуда. Он уже вызвал к себе жену, она как раз сейчас в дороге. Пронякин снова спустился в пустой карьер. Экска­ва­торщик Антон вертел в руках кусок сине­ва­того камня: «Что это? Неужели руда?!» Вся стройка давно уже с волне­нием и нетер­пе­нием ждала момента, когда наконец пойдет большая руда. Ждал и волно­вался, что бы ни думала о нем бригада, и Пронякин. И вот она — руда. Куски руды Виктор повез началь­нику карьера. «Рано обра­до­вался, — остудил его Хомяков. — Такие случайные вкрап­ления в породе уже нахо­дили. А потом снова шла пустая порода». Пронякин ушел. «Слушай, — сказал ему экска­ва­торщик Антон внизу, — я все гребу и гребу, а руда не конча­ется. Кажется, действи­тельно дошли». Пока только двое они и знали о случив­шемся. Вся стройка по случаю дождя стояла. И Пронякин, чувствуя, что наконец-то судьба расщед­ри­лась — именно его выбрала везти первый само­свал с рудой из одного из вели­чайших карьеров, — никак не мог успо­ко­иться от радости. Он гнал пере­гру­женную машину наверх: «Я им всем докажу» , — думал он, имея в виду и свою бригаду, и началь­ника карьера, и весь мир. Когда были прой­дены все четыре гори­зонта карьера и оста­ва­лось чуть-чуть, Пронякин чуть резче, чем надо, повернул руль — колеса засколь­зили и грузовик пово­локло в сторону. Виктор сжал руль, но оста­но­вить машину уже не мог — пере­ва­ли­ваясь с боку на бок, само­свал сползал с одного гори­зонта на другой, пере­во­ра­чи­ваясь и ускоряя падение. Последним осознанным движе­нием Пронякин смог выклю­чить двига­тель вконец разбитой машины.

В тот же день его прове­ды­вала в боль­нице бригада. «Ты на нас зуба не имей, — вино­вато сказали ему. — Поправ­ляйся. С кем не случа­ется. А ты человек с широкой костью, из таких, как ты, энергия прямо прет. Такие не умирают». Но по лицам това­рищей Виктор понял: плохо дело. Остав­шись один на один со своей болью, Пронякин попы­тался вспом­нить, когда он был в этой жизни счастлив, и полу­чи­лось у него, что только в первые дни со своей женой да вот сегодня, когда он вез большую руду наверх.

...В день, когда серый почтовый вездеход увозил тело Проня­кина в морг белго­род­ской боль­ницы, пошла наконец руда. В четыре часа попо­лудни паровоз, укра­шенный цветами и клено­выми ветками, дал торже­ствующе-долгий гудок и потащил первые двена­дцать вагонов большой руды.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 2.556 ms