Энеида

Краткое содержание рассказа
Читается за 16 минут(ы)

Когда на земле начи­нался век героев, то боги очень часто сходили к смертным женщинам, чтобы от них рожда­лись бога­тыри. Другое дело — богини: они лишь очень редко сходили к смертным мужам, чтобы рождать от них сыновей. Так от богини Фетиды был рожден герой «Илиады» — Ахилл; так от богини Афро­диты был рожден герой «Энеиды» — Эней.

Поэма начи­на­ется в самой сере­дине пути Энея. Он плывет на запад, между Сици­лией и северным берегом Африки — там, где как раз сейчас фини­кий­ские выходцы строят город Карфаген. Здесь-то и нале­тает на него страшная буря, насланная Юноной: по ее просьбе бог Эол выпу­стил на волю все подвластные ему ветры. «Тучи внезапные небо и свет похи­щают у взгляда, / Мрак на волны налег, гром грянул, молнии блещут, / Неиз­бе­жимая смерть отвсюду пред­стала троянцам. / Стонут канаты, и вслед летят кора­бель­щиков крики. / Холод Энея сковал, взде­вает он руки к светилам: / «Трижды, четы­режды тот блажен, кто под стенами Трои / Перед очами отцов в бою повстре­чался со смертью!..»

Энея спасает Нептун, который разго­няет ветры, разгла­жи­вает волны. Прояс­ня­ется солнце, и последние семь кораблей Энея из последних сил подгре­бают к незна­ко­мому берегу.

Это Африка, здесь правит молодая царица Дидона. Злой брат изгнал ее из далекой Финикии, и теперь она с това­ри­щами по бегству строит на новом месте город Карфаген. «Счаст­ливы те, для кого встают уже крепкие стены!» — воскли­цает Эней и дивится возво­ди­мому храму Юноны, распи­сан­ному карти­нами Троян­ской войны: молва о ней доле­тела уже и до Африки. Дидона привет­ливо прини­мает Энея и его спут­ников — таких же беглецов, как она сама. В честь их справ­ля­ется пир, и на этом пиру Эней ведет свой знаме­нитый рассказ о падении Трои.

Греки за десять лет не смогли взять Трою силой и решили взять ее хитро­стью. С помощью Афины-Минервы они выстроили огром­ного дере­вян­ного коня, в полом чреве его скрыли лучших своих героев, а сами поки­нули лагерь и всем флотом скры­лись за ближним островом. Был пущен слух: это боги пере­стали помо­гать им, и они отплыли на родину, поставив этого коня в дар Минерве — огром­ного, чтобы троянцы не ввезли его в ворота, потому что если конь будет у них, то они сами пойдут войною на Грецию и одержат победу. Троянцы ликуют, ломают стену, ввозят коня через пролом. Провидец Лаокоон закли­нает их не делать этого — «бойтесь врагов, и дары прино­сящих!» — но из моря выплы­вают две испо­лин­ские Непту­новы змеи, набра­сы­ва­ются на Лаокоона и двух его юных сыновей, душат коль­цами, язвят ядом: после этого сомнений не оста­ется ни у кого, Конь в городе, на усталых от празд­ника троянцев опус­ка­ется ночь, грече­ские вожди выскаль­зы­вают из дере­вян­ного чудо­вища, грече­ские войска неслышно подплы­вают из-за острова — враг в городе.

Эней спал; во сне ему явля­ется Гектор: «Троя погибла, беги, ищи за морем новое место!» Эней взбе­гает на крышу дома — город пылает со всех концов, пламя взле­тает к небу и отра­жа­ется в море, крики и стоны со всех сторон. Он скли­кает друзей для послед­него боя: «Для побеж­денных спасенье одно — не мечтать о спасенье!» Они бьются на узких улицах, на их глазах волокут в плен вещую царевну Кассандру, на их глазах поги­бает старый царь Приам — «отсе­чена от плеч голова, и без имени — тело». Он ищет смерти, но ему явля­ется мать-Венера: «Троя обре­чена, спасай отца и сына!» Отец Энея — дряхлый Анхис, сын — мальчик Асканий-Юл; с бессильным старцем на плечах, ведя бессиль­ного ребенка за руку, Эней поки­дает руша­щийся город. С уцелев­шими троян­цами он скры­ва­ется на леси­стой горе, в дальнем заливе строит корабли и поки­дает родину. Нужно плыть, но куда?

Начи­на­ются шесть лет скитаний. Один берег не прини­мает их, на другом бушует чума. На морских пере­пу­тьях свиреп­ствуют чудо­вища старых мифов — Скилла с Харибдой, хищные гарпии, одно­глазые киклопы. На суше — скорбные встречи: вот соча­щийся кровью кустарник на могиле троян­ского царе­вича, вот вдова вели­кого Гектора, исстра­дав­шаяся в плену, вот лучший троян­ский пророк томится на дальней чужбине, вот отставший воин самого Одиссея — брошенный своими, он приби­ва­ется к бывшим врагам. Один оракул шлет Энея на Крит, другой в Италию, третий грозит голодом: «Будете грызть собственные столы!» — четвертый велит сойти в царство мертвых и там узнать о будущем. На последней стоянке, в Сицилии, умирает дряхлый Анхис; дальше — буря, карфа­ген­ский берег, и рассказу Энея конец.

За делами людей следят боги. Юнона и Венера не любят друг друга, но здесь они подают друг другу руки: Венера не хочет для сына даль­нейших испы­таний, Юнона не хочет, чтобы в Италии возвы­сился Рим, грозящий ее Карфа­гену, — пусть Эней оста­нется в Африке! Начи­на­ется любовь Дидоны и Энея, двух изгнан­ников, самая чело­вечная во всей античной поэзии. Они соеди­ня­ются в грозу, во время охоты, в горной пещере: молнии им вместо факелов, и стоны горных нимф вместо брачной песни. Это не к добру, потому что Энею писана иная судьба, и за этой судьбою следит Юпитер. Он посы­лает во сне к Энею Меркурия: «Не смей медлить, тебя ждет Италия, а потомков твоих ждет Рим!» Эней мучи­тельно стра­дает. «Боги велят — не своей тебя покидаю я волей!..» — говорит он Дидоне, но для любящей женщины это — пустые слова. Она молит: «Останься!»; потом: «Помедли!»; потом: «Побойся! если будет Рим и будет Карфаген, то будет и страшная война меж твоими и моими потом­ками!» Тщетно. Она видит с двор­цовой башни дальние паруса Энеевых кораблей, скла­ды­вает во дворце погре­бальный костер и, взойдя на него, броса­ется на меч.

Ради неве­до­мого буду­щего Эней покинул Трою, покинул Карфаген, но это еще не все. Его това­рищи устали от скитаний; в Сицилии, пока Эней справ­ляет поми­нальные игры на могиле Анхиса, их жены зажи­гают Энеевы корабли, чтобы остаться здесь и никуда не плыть. Четыре корабля поги­бают, уставшие оста­ются, на трех последних Эней дости­гает Италии.

Здесь, близ подножья Везувия, — вход в царство мертвых, здесь ждет Энея дряхлая проро­чица Сивилла. С волшебной золотою ветвью в руках сходит Эней под землю: как Одиссей спра­шивал тень Тиресия о своем будущем, так Эней хочет спро­сить тень своего отца Анхиса о будущем своих потомков. Он пере­плы­вает Аидову реку Стикс, из-за которой людям нет возврата. Он видит напо­ми­нание о Трое — тень друга, изуве­чен­ного греками. Он видит напо­ми­нание о Карфа­гене — тень Дидоны с раной в груди; он заго­ва­ри­вает: «Против воли я твой, царица, берег покинул!..» — но она молчит. Слева от него — Тартар, там мучатся греш­ники: бого­борцы, отце­убийцы, клят­во­пре­ступ­ники, измен­ники. Справа от него — поля Блаженных, там ждет его отец Анхис. В сере­дине — река забвенья Лета, и над нею вихрем кружатся души, которым суждено в ней очиститься и явиться на свет. Среди этих-то душ Анхис указы­вает сыну на героев буду­щего Рима: и Ромула, осно­ва­теля города, и Августа, его возро­ди­теля, и зако­но­да­телей, и тиран­оборцев, и всех, кто утвердит власть Рима над всем миром. Каждому народу — свой дар и долг: грекам — мысль и красота, римлянам — спра­вед­ли­вость и порядок: «Одушев­ленную медь пусть выкуют лучше другие, / Верю; пусть изведут живые из мрамора лики, / Будут в судах гово­рить прекрасней, движения неба / Циркулем опре­делят, назовут восхо­дящие звезды; / Твой же, римлянин, долг — полно­властно наро­дами править! / Вот искус­ства твои: пред­пи­сы­вать миру законы, / Ниспро­вер­женных щадить и ниспро­вер­гать непо­корных».

Это — дальнее будущее, но на пути к нему — близкое будущее, и оно нелегкое. «Страдал ты на море — будешь стра­дать и на суше, — говорит Энею Сивилла, — ждет тебя новая война, новый Ахилл и новый брак — с чуже­земкой; ты же, беде вопреки, не сдавайся и шествуй смелее!» Начи­на­ется вторая поло­вина поэмы, за «Одис­сеей» — «Илиада».

В дне пути от Сивил­линых Аидовых мест — сере­дина италий­ского берега, устье Тибра, область Лаций. Здесь живет старый мудрый царь Латин со своим народом — лати­нами; рядом — племя рутулов с молодым бога­тырем Турном, потомком грече­ских царей. Сюда приплы­вает Эней; выса­див­шись, усталые путники ужинают, выложив овощи на плоские лепешки. Съели овощи, съели лепешки. «Вот и столов не оста­лось!» — шутит Юл, сын Энея. «Мы у цели! — воскли­цает Эней. — Сбылось проро­че­ство: „будете грызть собственные столы“. Мы не знали, куда плывем, — теперь знаем, куда приплыли». И он посы­лает послов к царю Латину просить мира, союза и руки его дочери Лавинии. Латин рад: лесные боги давно вещали ему, что дочь его выйдет за чуже­странца и потом­ство их покорит весь мир. Но богиня Юнона в ярости — враг ее, троянец, одержал верх над ее силой и вот-вот воздвигнет новую Трою: «Будь же война, будь общая кровь меж тестем и зятем! Если небесных богов не склоню — преис­подних воздвигну!»

В Лации есть храм; когда мир — двери его заперты, когда война — раскрыты; толчком собственной руки распа­хи­вает Юнона железные двери войны. На охоте троян­ские охот­ники по ошибке затра­вили ручного царского оленя, теперь они латинам не гости, а враги. Царь Латин в отча­янии слагает власть; молодой Турн, сам сватав­шийся к царевне Лавинии, а теперь отверг­нутый, соби­рает могучую рать против пришельцев: тут и исполин Мезенций, и неуяз­вимый Мессап, и амазонка Камилла. Эней тоже ищет союз­ников: он плывет по Тибру туда, где на месте буду­щего Рима живет царь Евандр, вождь грече­ских посе­ленцев из Аркадии. На будущем форуме пасется скот, на будущем Капи­толии растет терновник, в бедной хижине царь угощает гостя и дает ему в помощь четы­реста бойцов во главе со своим сыном, юным Паллантом. А тем временем мать Энея, Венера, сходит в кузницу своего мужа Вулкана, чтобы тот сковал ее сыну боже­ственно прочные доспехи, как когда-то Ахиллу. На щите Ахилла был изоб­ражен весь мир, на щите Энея — весь Рим: волчица с Ромулом и Ремом, похи­щение саби­нянок, победа над галлами, преступный Кати­лина, доблестный Катон и, наконец, торже­ство Августа над Анто­нием и Клео­патрой, живо памятное чита­телям Вергилия. «Рад Эней на щите картинам, не зная событий, и подни­мает плечом и славу, и судьбу потомков».

Но пока Эней вдалеке, Турн с италий­ским войском подсту­пает к его стану: «Как пала древняя Троя, так пусть падет и новая: за Энея — его судьба, а за меня — моя судьба!» Два друга-троянца, храб­рецы и красавцы Нис и Евриал, идут на ночную вылазку сквозь враже­ский стан, чтобы добраться до Энея и призвать его на помощь. В безлунном мраке бесшум­ными ударами прола­гают они себе путь среди спящих врагов и выходят на дорогу — но здесь на рассвете засти­гает их непри­я­тель­ский разъезд. Евриал попа­дает в плен, Нис — один против трехсот — броса­ется ему на выручку, но гибнет, головы обоих вздеты на пики, и разъ­яренные италийцы идут на приступ. Турн поджи­гает троян­ские укреп­ления, врыва­ется в брешь, крушит врагов десят­ками, Юнона вдыхает в него силу, и только воля Юпитера кладет предел его успехам. Боги взвол­но­ваны, Венера и Юнона винят друг друга в новой войне и засту­па­ются за своих любимцев, но Юпитер мано­ве­нием их оста­нав­ли­вает: если война начата, «...пусть каждому выпадет доля / Битвенных бед и удач: для всех одинаков Юпитер. / Рок дорогу найдет».

Тем временем наконец-то возвра­ща­ются Эней с Паллантом и его отрядом; юный Асканий-Юл, сын Энея, броса­ется из лагеря на вылазку ему навстречу; войска соеди­ня­ются, заки­пает общий бой, грудь в грудь, нога к ноге, как когда-то под Троей. Пылкий Паллант рвется вперед, совер­шает подвиг за подвигом, сходится, наконец, с непо­бе­димым Турном — и падает от его копья. Турн срывает с него пояс и пере­вязь, а тело в доспехах благо­родно позво­ляет сорат­никам вынести из боя. Эней броса­ется мстить, но Юнона спасает от него Турна; Эней сходится с лютым Мезен­цием, ранит его, юный сын Мезенция Лавс засло­няет собою отца, — гибнут оба, и умира­ющий Мезенций просит похо­ро­нить их вместе. День конча­ется, два войска хоронят и опла­ки­вают своих павших. Но война продол­жа­ется, и по-преж­нему первыми гибнут самые юные и цветущие: после Ниса и Евриала, после Палланта и Лавса приходит черед амазонки Камиллы. Выросшая в лесах, посвя­тившая себя охот­нице Диане, с луком и секирою бьется она против насту­па­ющих троянцев и поги­бает, сраженная дротом.

Видя гибель своих бойцов, слыша скорбные рыдания старого Латина и юной Лавинии, чувствуя насту­па­ющий рок, Турн шлет гонца к Энею: «Отведи войска, и мы решим наш спор поединком». Если победит Турн — троянцы уходят искать новую землю, если Эней — троянцы осно­вы­вают здесь свой город и живут в союзе с лати­нами. Постав­лены алтари, прине­сены жертвы, произ­не­сены клятвы, два строя войск стоят по две стороны поля. И опять, как в «Илиаде», вдруг пере­мирие обры­ва­ется. В небе явля­ется знамение: орел нале­тает на лебе­диную стаю, выхва­ты­вает из нее добычу, но белая стая обру­ши­ва­ется со всех сторон на орла, застав­ляет его бросить лебедя и обра­щает в бегство. «Это — наша победа над пришельцем!» — кричит латин­ский гада­тель и мечет свое копье в троян­ский строй. Войска броса­ются друг на друга, начи­на­ется общая схватка, и Эней и Турн тщетно ищут друг друга в сража­ю­щихся толпах.

А с небес на них смотрит, страдая, Юнона, тоже чувствуя насту­па­ющий рок. Она обра­ща­ется к Юпитеру с последней просьбой:

«Будь что будет по воле судьбы и твоей, — но не дай троянцам навя­зать Италии свое имя, язык и нрав! Пусть Лаций оста­нется Лацием и латины лати­нами! Троя погибла — позволь, чтоб и имя Трои погибло!» И Юпитер ей отве­чает: «Да будет так». Из троянцев и латинов, из рутулов, этрусков и Еван­дровых аркадян явится новый народ и разнесет свою славу по всему миру.

Эней и Турн нашли друг друга: «сшиб­лись, щит со щитом, и эфир напол­ня­ется громом». Юпитер стоит в небе и держит весы с жребиями двух героев на двух чашах. Турн ударяет мечом — меч лома­ется о щит, выко­ванный Вулканом. Эней ударяет копьем — копье прон­зает Турну и щит и панцирь, он падает, раненный в бедро. Подняв руку, он говорит: «Ты победил; царевна — твоя; не прошу пощады для себя, но если есть в тебе сердце — пожалей меня для моего отца: и у тебя ведь был Анхис!» Эней оста­нав­ли­ва­ется с поднятым мечом — но тут взгляд его падает на пояс и пере­вязь Турна, которые тот снял с убитого Палланта, недол­гого Энеева друга. «Нет, не уйдешь! Паллант тебе мстит!» — воскли­цает Эней и прон­зает сердце против­ника; «и объятое холодом смертным / Тело поки­нула жизнь и со стоном к теням отле­тает».

Так конча­ется «Энеида».

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 3.41 ms