В тупике

Краткое содержание рассказа
Читается за 8 минут(ы)

Черное море. Крым. Бело­гривые волны подка­ты­ва­ются под самую террасу уютного домика с чере­пичной крышей и зеле­ными став­нями. Здесь в дачном поселке Арматлук, рядом с Кокте­белем, живет вместе с женой и дочерью старый земский врач Иван Ильич Сарганов. Высокий, худой, седо­власый, он совсем недавно был посто­янным участ­ником «пиро­гов­ских» съездов, входил в конфликт сначала с царскими властями (то призывал к отмене смертной казни, то объявлял мировую войну бойней), затем с боль­ше­ви­ками, выступая против массовых расстрелов. Аресто­ванный «чрез­вы­чайкой», был под конвоем отправлен в Москву, но вспомнил моло­дость, два побега из сибир­ской ссылки, и ночью соскочил с поезда. Друзья помогли ему скрыться в Крыму под защитой бело­гвар­дей­ской армии в окру­жении таких же соседей, с тоской пере­жи­да­ющих рево­лю­ци­онную бурю.

Живут Сарта­новы весьма бедно — постный борщ, вареная картошка без масла, чай из шипов­ника без сахара... Морозным февраль­ским вечером приходит академик Дмит­рев­ский с женой, Ната­льей Серге­евной. Она озабо­чена пропажей люби­мого кольца с брил­ли­антом, взять которое могла только княгиня Андож­ская. До чего же может довести людей нужда, если эта краса­вица, вдова морского офицера, заживо сожжен­ного матро­сами в топке паро­ход­ного котла, реши­лась на воров­ство! Наталья Серге­евна расска­зы­вает, что у Агаповых ночью выбили стекла, а у священ­ника подо­жгли кухню. Чует мужичье, что боль­ше­вики близко, подходят к Пере­копу и через две недели будут здесь. Дмит­рев­ские беспо­ко­ятся о сыне Дмитрии, офицере Добро­воль­че­ской армии. Неожи­данно он появ­ля­ется на пороге со словами: «Мир вам!» Между Митей и дочерью Ивана Ильича Катей зарож­да­ется любовь. Но разве сейчас до нее? Утром офицер должен возвра­титься в часть, он стал грубее, резче, расска­зывал, как стрелял в людей, как открыл для себя подлинный лик народа — тупой, алчный, жестокий: «Какой беспро­светный душевный цинизм, какая безустой­ность! В самое дорогое, в самое для него заветное напле­вали в лицо, — в бога его! А он заломил козырек, посви­сты­вает и лущит семечки. Что теперь скажут его душе Рублев, Васнецов, Нестеров?»

Катя — иной человек, стре­мя­щийся уйти от край­но­стей. Она занята повсе­днев­ными забо­тами о поро­сятах, цыплятах, умеет извлечь интерес из приго­тов­ления еды, стирки. Ей стано­вится не по себе от сытой, безза­ботной атмо­сферы дома Агаповых, куда вместе с Дмит­рием она относит вещи их убитого сына Марка. Как странно выглядят этот празд­ничный стол и нарядные сестры Ася и Майя с брил­ли­ан­то­выми сереж­ками в ушах, музыка, стихи... А в поселке не утихают споры: пустят красных в Крым или нет? Будет порядок? Станет хуже?

Но неко­торым при любой власти хорошо. Бывший солист импе­ра­тор­ских театров Бело­зеров когда-то скупал свечи по 25 копеек за фунт, а в трудное время продавал друзьям по 2 рубля. Теперь он — пред­се­да­тель прав­ления, член каких-то комиссий, коми­тетов, ищет популяр­ности, подда­ки­вает мужикам. И все у него есть: и мука, и сахар, и керосин. А Катя с огром­ными труд­но­стями полу­чила в коопе­ра­тиве мешок муки. Но не довезти его до дома одной, а дере­вен­ские не хотят помочь, кура­жатся: «Тащи на своем хребте. Ноне на это чужих хребтов не пола­га­ется». Однако нахо­дится и добрый человек, помо­гает уложить мешок, приго­ва­ривая: «Да, осатанел народ...» Дорогой расска­зы­вает, как к ним в деревню пришли на постой казаки: «Корми их, пои. Все берут, на что ни взглянут, — полу­шубок, валенки. Сколько кабан­чиков поре­зали, гусей, курей, что вина выпили. У зятя моего стали лошадь отымать, он не дает. Тогда ему из ливарвера в лоб. Бросили в канаву и уехали».

Стоит страстная неделя. Где-то слышатся глухие разрывы. Одни говорят, что боль­ше­вики обстре­ли­вают город, другие — белые взры­вают артил­ле­рий­ские склады. Дачники в смятении. Беднота, по слухам, орга­ни­зует рево­лю­ци­онный комитет. Всюду разъ­ез­жают боль­ше­вист­ские агита­торы, красные развед­чики. Под видом обыска какие-то сомни­тельные личности заби­рают деньги, ценности.

Пришел день, когда белые бежали из Крыма. Совет­ская власть нача­лась с пого­ловной моби­ли­зации всех жителей мужского пола на рытье окопов. Стар ли, болен ли — иди. Один священник умер по дороге. Ивана Ильича тоже погнали, хотя он и ходил еле-еле. Только вмеша­тель­ство племян­ника Леонида Сарта­нова-Седого, одного из руко­во­ди­телей ревкома, изба­вило старика от непо­сильных работ. Леонид проводит пока­за­тельный суд над моло­дыми крас­но­ар­мей­цами, огра­бив­шими семей­ство Агаповых, и Катя раду­ется много­го­лосой воле толпы.

По-разному скла­ды­ва­ются отно­шения дачников с новой властью. Бело­зеров пред­ла­гает свои услуги по орга­ни­зации подот­дела театра и искус­ства, зани­мает роскошные комнаты, уверяя, что «по душе всегда был комму­ни­стом». Акаде­мику Дмит­рев­скому пору­чают возгла­вить отдел народ­ного обра­зо­вания, и он привле­кает в каче­стве секре­таря Катю. Дел оказа­лось невпро­ворот. Катя по-доброму отно­си­лась к простому люду, умела выслу­шать, расспро­сить, посо­ве­то­вать. Однако с новым началь­ством отно­шения нала­жи­ва­ются плохо, потому что, будучи натурой прямой и откро­венной, она что думала, то и гово­рила. Тяжелый конфликт возни­кает между Катей и заве­ду­ющим жилищным отделом Зайдбергом. Высе­ленной из квар­тиры фельд­ше­рице Соро­киной девушка пред­ла­гает убежище в своей комнате, но жилотдел не разре­шает: кому выдадим ордер, того и подселим. Целый день проходив по инстан­циям, женщины обра­ща­ются к Зайдбергу и наты­ка­ются на глухую стену. Точно что-то ударило Катю, и в приступе отча­яния она кричит: «Когда же кончится это хамское царство?» Тотчас её ведут в особый отдел и сажают в камеру «Б» — подвал с двумя узкими отду­ши­нами, без света. Но девушка не сдается и заяв­ляет на допросе: «Я сидела в царских тюрьмах, меня допра­ши­вали царские жандармы. И никогда я не видела такого звер­ского отно­шения к заклю­ченным». Что помогло Кате — родственная связь с Леонидом Седым или просто отсут­ствие вины, — неиз­вестно, но вскоре её осво­бож­дают...

Прибли­жа­ется Первое мая. Домком объяв­ляет: кто не украсит свой дом крас­ными флагами, будет предан суду ревтри­бу­нала. Грозят и тем, кто не пойдет на демон­страцию. Пого­ловное участие!

В Крыму появи­лись махновцы. Все верхом на лошадях или на тачанках, увешаны оружием, пьяные, наглые. Нале­тели на телегу, в которой Катя и Леонид возвра­ща­лись домой, стали требо­вать лошадь. Леонид стре­ляет из револь­вера и устрем­ля­ется вместе с Катей в горы. Возни­кает сильная пальба, одна из пуль ранит девушке руку. Беглецам удается спастись, и Леонид благо­дарит сестру за муже­ство: «Жаль, что ты не с нами. Нам такие нужны»,

Неожи­данно из Москвы приходит распо­ря­жение об аресте Ивана Ильича. Его знакомые хлопочут об осво­бож­дении, но ослож­ня­ется обста­новка, и Крым вновь пере­ходит в руки бело­гвар­дейцев. Перед уходом красные расстре­ли­вают заклю­ченных, но Сарта­нова вновь спасает Леонид. От случайной пули поги­бает его жена, а недавно вернув­шаяся домой вторая дочь, Вера, убеж­денная комму­нистка, расстре­ляна каза­ками. Снова появ­ля­ются комен­да­туры, контр­раз­ведка, идут аресты... Разо­ренные дачники просят вернуть отнятое комис­са­рами. Катя пыта­ется защи­тить схва­чен­ного за сотруд­ни­че­ство акаде­мика Дмит­рев­ского, но безре­зуль­татно. Отчуж­дение проле­гает между нею и Дмит­рием. Посте­пенно слабеет и умирает от цинги Иван Ильич. Остав­шись одна, Катя распро­дает вещи и, ни с кем не простив­шись, уезжает из поселка неиз­вестно куда.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 3.016 ms