Выпрямила

Краткое содержание рассказа
Читается за 4 минут(ы)

В «Дыме» Турге­нева Потугин сказал: «Венера Милос­ская несо­мненнее прин­ципов восемь­десят девя­того года». Что значит это слово «несо­мненнее»? На самом деле все стоят на одной линии: и прин­ципы, и Венера Милос­ская, и я, сель­ский учитель Тяпушкин. Вчера я ездил в губерн­ский город и был удручен тем, что тамошнее обще­ство совер­шенно не имеет никаких убеж­дений. Когда я ехал назад, поезд был оста­новлен на две минуты, чтобы поса­дить на него ново­бранцев. Меня пора­зила эта сцена, которая подчер­ки­вала несча­стье каждой семьи, лишенной сына. Дома я стал думать о прошлом и понял, что моя жизнь — череда непри­ятных воспо­ми­наний. Во сне вдруг я почув­ствовал счастье, но, проснув­шись, не мог понять, какое воспо­ми­нание стало тому причиной. И тут предо мной пред­стал образ Венеры Милос­ской из Лувра.

Двена­дцать лет назад я был в Париже учителем детей Ивана Ивано­вича Полу­мра­кова. Меня считали ниги­ли­стом, но позво­ляли учить детей, потому как считали ниги­ли­стов не способ­ными привить детям ничего плохого. В это время Париж отходил после войны и Коммуны. Мы сделали вывод, что основное различие России и Франции в том, что «их» человек оста­ется чело­веком, даже поднося тарелки, а у нас лакей­ство — это черта. То же и с женщи­нами развяз­ного пове­дения. Присут­ство­вали мы и на судах, где со всеми комму­на­рами разде­лы­ва­лись без сожа­ления, но и без фальши. В чинов­ни­че­стве Версаля тоже нет фальши. В Лондоне мы тоже видели «правду», когда в ресто­ране пода­вали мясо без всяких изысков. В Грин­виче мы попро­бо­вали знаме­нитый обед — «маленькую рыбку», состо­ящий из рыбных блюд также без укра­шений. Мы видели ужаса­ющую нищету и ослеп­ля­ющее богат­ство, и все это только подчер­ки­вало прав­ди­вость Лондона.

В Париже нам стало скучно, мы без инте­реса ходили по выставкам. Насмот­рев­шись на англий­скую «правду» и на трупы комму­наров, олице­тво­рявшие «правду» фран­цуз­скую, я утром пошел гулять в самом ужасном распо­ло­жении духа и набрел на Лувр. Там я оста­но­вился у Венеры Милос­ской. Раньше я был похож на ском­канную перчатку, а теперь меня будто бы напол­нили воздухом. С того дня я часто стал прихо­дить в Лувр, но никак не мог понять, как же скульп­тура способна «выпря­мить» чело­ве­че­скую душу. Теперь я по-другому смотрел на преды­дущие выводы. Какое может быть чело­ве­че­ское досто­ин­ство у лакея? Прислу­жи­вать — это оскорб­ление чело­века в прин­ципе. Это не «правда», это «неправда». Нет ничего есте­ствен­ного в каторжном труде. Человек этим изуро­дован. Я вспо­минал стихи Фета «Венера Милос­ская». Фет не понял Венеры, воспевая в ней просто женскую красоту. Но скуль­птор не хотел демон­стри­ро­вать красоту женского тела. Он не думал о поле, возрасте. Цель его была — выпрям­лять ском­канные души.

Я, Тяпушкин, рад, что произ­ве­дение искус­ства поддер­жи­вает меня в моем стрем­лении рабо­тать для народа. Я не буду унижаться до той «правды», что увидел в Европе. Сохра­нить досто­ин­ство, будучи лакеем, банкиром, нищим, «кокоткой» — это все равно унизить себя до необ­хо­ди­мости терпеть эти урод­ства.

Через четыре года я снова был в Париже, но не пошел смот­реть на Венеру Милос­скую, потому как душа моя снова ском­ка­лась, и я не думал, что она выпря­мится. А вот теперь здесь в глуши воспо­ми­нание о ней вернуло мне счастье. Я повешу себе ее фото­графию, чтобы она меня обод­ряла.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 4.979 ms