Портрет Дориана Грея

Краткое содержание рассказа
Читается за 9 минут(ы)

В солнечный летний день талант­ливый живо­писец Бэзил Холлуорд прини­мает в своей мастер­ской старого друга лорда Генри Уоттона — эстета-эпику­рейца, «Принца Пара­докса», по опре­де­лению одного из персо­нажей. В последнем без труда узна­ются хорошо знакомые совре­мен­никам черты Оскара Уайльда, ему автор романа «дарит» и преоб­ла­да­ющее число своих прослав­ленных афоризмов. Захва­ченный новым замыслом, Холлуорд с увле­че­нием рабо­тает над порт­ретом необык­но­венно краси­вого юноши, с которым недавно позна­ко­мился. Тому двадцать лет; зовут его Дориан Грей.

Скоро появ­ля­ется и натурщик, с инте­ресом вслу­ши­ва­ю­щийся в пара­док­сальные суждения утом­лён­ного гедо­ниста; юная красота Дориана, пленившая Бэзила, не остав­ляет равно­душным и лорда Генри. Но вот портрет закончен; присут­ству­ющие восхи­щены его совер­шен­ством. Злато­кудрый, обожа­ющий все прекрасное и нравя­щийся сам себе Дориан мечтает вслух: «Если бы портрет менялся, а я мог всегда оста­ваться таким, как есть!» Растро­ганный Бэзил дарит портрет юноше.

Игно­рируя вялое сопро­тив­ление Бэзила, Дориан прини­мает пригла­шение лорда Генри и, при деятельном участии послед­него, окуна­ется в свет­скую жизнь; посе­щает званые обеды, проводит вечера в опере. Тем временем, нанеся визит своему дяде лорду Фермеру, лорд Генри узнает о драма­ти­че­ских обсто­я­тель­ствах проис­хож­дения Дориана: воспи­танный богатым опекуном, он болез­ненно пережил раннюю кончину своей матери, напе­рекор семейным тради­циям влюбив­шейся и связавшей свою судьбу с безвестным пехотным офицером (по наущению влия­тель­ного тестя того скоро убили на дуэли).

Сам Дориан между тем влюб­ля­ется в начи­на­ющую актрису Сибилу Вэйн — «девушку лет семна­дцати, с нежным, как цветок, лицом, с головкой гречанки, обвитой тёмными косами. Глаза — синие озера страсти, губы — лепестки роз»; она с пора­зи­тельной одухо­тво­рён­но­стью играет на убогих подмостках нищен­ского теат­рика в Ист-Инде лучшие роли шекс­пи­ров­ского репер­туара. В свою очередь Сибиле, влачащей полу­го­лодное суще­ство­вание вместе с матерью и братом, шест­на­дца­ти­летним Джеймсом, гото­вя­щимся отплыть матросом на торговом судне в Австралию, Дориан пред­став­ля­ется вопло­щенным чудом — «Прекрасным Принцем», снизо­шедшим с заоб­лачных высот. Её возлюб­лен­ному неве­домо, что в её жизни тоже есть тщательно обере­га­емая от посто­ронних взглядов тайна: и Сибилла, и Джеймс — внебрачные дети, плоды любов­ного союза, в свое время связав­шего их мать — «заму­ченную, увядшую женщину», служащую в том же театре, с чело­веком чуждого сословия.

Обретший в Сибиле живое вопло­щение красоты и таланта, наивный идеа­лист Дориан с торже­ством изве­щает Бэзила и лорда Генри о своей помолвке. Будущее их подопеч­ного вселяет тревогу в обоих; однако и тот и другой охотно прини­мают пригла­шение на спек­такль, где избран­ница Дориана должна испол­нить роль Джульетты. Однако, погло­щённая радуж­ными надеж­дами на пред­сто­ящее ей реальное счастье с любимым, Сибила в этот вечер нехотя, словно по принуж­дению (ведь «играть влюб­ленную — это профа­нация!» — считает она) прого­ва­ри­вает слова роли, впервые видя без прикрас убоже­ство деко­раций, фальшь сцени­че­ских парт­нёров и нищету антре­призы. Следует громкий провал, вызы­ва­ющий скеп­ти­че­скую насмешку лорда Генри, сдер­жанное сочув­ствие добряка Бэзила и тотальный крах воздушных замков Дориана, в отча­янии броса­ю­щего Сибиле: «Вы убили мою любовь!»

Изве­рив­шийся в своих прекрас­но­душных иллю­зиях, заме­шенных на вере в нерас­тор­жи­мость искус­ства и реаль­ности, Дориан проводит бессонную ночь, блуждая по опустев­шему Лондону. Сибиле же его жестокое признание оказы­ва­ется не по силам; наутро, гото­вясь отпра­вить ей письмо со словами прими­рения, он узнает, что девушка в тот же вечер покон­чила с собой. Друзья-покро­ви­тели и тут реаги­руют на траги­че­ское изве­стие каждый по-своему: Бэзил сове­тует Дориану укре­питься духом, а лорд Генри — «не лить напрасно слез о Сибиле Вэйн». Стре­мясь утешить юношу, он пригла­шает его в оперу, обещая позна­ко­мить со своей обая­тельной сестрой леди Гвен­долен. К недо­умению Бэзила, Дориан прини­мает пригла­шение. И лишь пода­ренный ему недавно худож­ником портрет стано­вится беспо­щадным зеркалом назре­ва­ющей в нем духовной мета­мор­фозы: на безупречном лице юного грече­ского бога обозна­ча­ется жёсткая морщинка. Не на шутку обес­по­ко­енный, Дориан убирает портрет с глаз долой.

И вновь ему помо­гает заглу­шить тревожные уколы совести его услуж­ливый друг-Мефи­сто­фель — лорд Генри. По совету послед­него он с головой уходит в чтение странной книги ново­мод­ного фран­цуз­ского автора — психо­ло­ги­че­ского этюда о чело­веке, решившем испы­тать на себе все край­ности бытия. Надолго заво­ро­жённый ею («каза­лось, тяжёлый запах курений подни­мался от её страниц и дурманил мозг» ), Дориан в после­ду­ющие двадцать лет — в повест­во­вании романа они умести­лись в одну главу — «все сильнее влюб­ля­ется в свою красоту и все с большим инте­ресом наблю­дает разло­жение своей души». Как бы заспир­то­ванный в своей идеальной оболочке, он ищет утешения в пышных обрядах и риту­алах чужих религий, в музыке, в коллек­ци­о­ни­ро­вании пред­метов старины и драго­ценных камней, в нарко­ти­че­ских зельях, пред­ла­га­емых в притонах с недоброй извест­но­стью. Влекомый гедо­ни­сти­че­скими соблаз­нами, раз за разом влюб­ля­ю­щийся, но не способный любить, он не гнуша­ется сомни­тель­ными связями и подо­зри­тель­ными знаком­ствами. За ним закреп­ля­ется слава бездуш­ного совра­ти­теля молодых умов.

Напо­миная о сломанных по его прихоти судьбах мимо­летных избран­ников и избранниц, Дориана пыта­ется вразу­мить Бэзил Холлуорд, давно прервавший с ним всякие связи, но перед отъездом в Париж собрав­шийся наве­стить. Но тщетно: в ответ на спра­вед­ливые укоры тот со смехом пред­ла­гает живо­писцу узреть подлинный лик своего былого кумира, запе­чат­лённый на холлу­ор­дов­ском же порт­рете, пыля­щемся в темном углу. Изум­лен­ному Бэзилу откры­ва­ется устра­ша­ющее лицо сласто­лю­би­вого старика. Впрочем, зрелище оказы­ва­ется не по силам и Дориану: полагая созда­теля порт­рета ответ­ственным за свое нрав­ственное пове­дение, он в приступе бескон­трольной ярости вонзает в шею друга своих юных дней кинжал. А затем, призвав на помощь одного из былых сорат­ников по кутежам и засто­льям, химика Алана Кэмп­бела, шанта­жируя того некой позорной тайной, известной лишь им обоим, застав­ляет его раство­рить в азотной кислоте тело Бэзила — веще­ственное дока­за­тель­ство соде­ян­ного им злодей­ства.

Терза­емый запоз­да­лыми угры­зе­ниями совести, он вновь ищет забвения в нарко­тиках. И чуть не гибнет, когда в подо­зри­тельном притоне на самом «дне» Лондона его узнает какой-то подвы­пивший матрос: это Джеймс Вэйн, слишком поздно прове­давший о роковой участи сестры и покляв­шийся во что бы то ни стало отомстить её обид­чику.

Впрочем, судьба до поры хранит его от физи­че­ской гибели. Но — не от всеви­дя­щего ока холлу­ор­дов­ского порт­рета. «Портрет этот — как бы совесть. Да, совесть. И надо его уничто­жить», — приходит к выводу Дориан, пере­живший все иску­шения мира, ещё более опусто­шённый и одинокий, чем прежде, тщетно зави­ду­ющий и чистоте невинной дере­вен­ской девушки, и само­от­вер­жен­ности своего сообщ­ника поне­воле Алана Кэмп­бела, нашед­шего в себе силы покон­чить само­убий­ством, и даже... духов­ному аристо­кра­тизму своего друга-иску­си­теля лорда Генри, чуждого, кажется, любых моральных препон, но непо­сти­жимо пола­га­ю­щего, что «всякое преступ­ление вуль­гарно».

Поздней ночью, наедине с самим собой в роскошном лондон­ском особ­няке, Дориан набра­сы­ва­ется с ножом на портрет, стре­мясь искром­сать и уничто­жить его. Подняв­шиеся на крик слуги обна­ру­жи­вают в комнате мёртвое тело старика во фраке. И портрет, непод­властный времени, в своем сияющем величии.

Так конча­ется роман-притча о чело­веке, для кото­рого «в иные минуты Зло было лишь одним из средств осуществ­ления того, что он считал красотой жизни».

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.




время формирования страницы 3.273 ms