Завтрак у предводителя

Краткое содержание рассказа
Читается за 6 минут(ы)

Столовая. Утро. Накрытый стол с закуской. Действие проис­ходит в имении пред­во­ди­теля мест­ного дворян­ства. Николай Иванович Бала­го­лаев пригласил с утра кого-то из соседей, судью и бывшего пред­во­ди­теля, чтобы решить спор между Кауровой, 45-летней вдовой подпо­ру­чика и её братом, поме­щиком Фера­понтом Беспан­диным, отставным коллеж­ским реги­стра­тором. Спор тянется уже три года. Обоим, Кауровой и Беспан­дину, родная тетка оста­вила свое имение по заве­щанию, а они, как говорит пред­во­ди­тель: «ну, не могут поде­литься, хоть ты тресни»...

Оба страшно упрямы и нещадно торгу­ются; по упрям­ству сестра — разно­вид­ность гоголев­ской Коро­бочки из «Мертвых душ», только более агрес­сивная и наглая. Сам Гоголь присут­ствовал на чтении комедии; по свиде­тель­ству совре­мен­ников он сказал про Каурову: «Женщина хороша»!

«До суда дело дохо­дило; высшим властям прошения пода­вали: долго ли тут до беды? — расска­зы­вает пред­во­ди­тель. — Вот я и решился, наконец, пресечь, так сказать, твердою рукою корень зла, оста­но­вить, наконец, вразу­мить... Я им сегодня у себя свидание назначил, но уж в последний раз; а там я уж другие меры приму... Пусть суд их разби­рает».

Вначале вдова прики­ды­ва­ется послушной овцой: «Я на все согласна. Я человек смирный... Я не преко­словлю, Николай Иваныч, где мне! Я вдова безза­щитная: на вас одних надеюсь... А Фера­понт Ильич (её брат) извести меня хочет... Что ж! Бог с ним! Лишь бы деток мало­летних не погубил. А уж я что!»

Потом начи­на­ется свара.

«Вот, видите ли-с в чем главное затруд­нение: господин Беспандин и сест­рица их не желают жить в одном доме; стало быть, усадьбу следует разде­лить. А разде­лить её нет возмож­ности! — пояс­няет в ходе споров пред­во­ди­тель.»

Наконец Беспандин уже готов усту­пить дом, но наде­ется на возна­граж­дение.

Каурова. Николай Иванович! Это хитрость. Это с его стороны уловка, Николай Иванович! Он через это наде­ется полу­чить самую лучшую землю, коноп­ля­ники и прочее. На что ему дом? У него свой есть. А теткин дом без того куда плох...

Беспандин. Коли он так плох...

Каурова. А коноп­ля­ников я не уступлю. Поми­луйте! Я вдова, у меня дети... Что я буду делать без коноп­ля­ников, посу­дите сами.

Беспандин. Коли он плох...

Каурова. Воля ваша...

Беспандин. Коли он так плох, усту­пите его мне, и пусть вас возна­градят.

Каурова. Да! знаю я ваши возна­граж­дения!.. какую-нибудь деся­ти­нишку негодную, камень на камне, или, ещё того хуже, болото какое-нибудь, где один тростник, кото­рого даже крестьян­ские коровы не едят!

Бала­га­лаев. Такого болота в вашем имении и нету вовсе...

Каурова. Ну, не болото, так другое что-нибудь в этом роде. Нет, возна­граж­дение... покорно благо­дарю: знаю я, что это за возна­граж­дения!

Наконец, не выдер­жи­вает один из присут­ству­ющих, помещик Алупкин, лишь недавно посе­лив­шийся в этих местах.

— Что у вас в уезде все женщины таковы?

— Бывают и хуже, — отве­чает сосед, бедный помещик Мирволин.

Каурова Алуп­кина ещё потом отчи­тает, улучив подхо­дящий момент: «Да что ты это, батюшка, на меня все вски­ды­ва­ешься? Или у вас в Тамбове такой обычай? Откуда вдруг появился, ни знамо, ни ведомо, и что за человек, Господь его знает, а посмотри ты, как пету­шится!»

А позже и не то ещё будет: «Вы сума­сшедший! Он сума­сшедший».

Ещё и Беспандин в какой-то момент опол­чится на него:

Мило­стивый госу­дарь! Позвольте узнать с какого права...

Алупкин. Вы засту­па­е­тесь за вашу сестру?

Беспандин. Вовсе не за сестру: мне моя сестра вот что — тьфу!.. а я за честь фамилии.

Но пред­во­ди­тель старался все-таки решить проблему:

Господа, господа! Позвольте, позвольте... Я должен вас опять попро­сить несколько помол­чать. Я вот что пред­лагаю. Мы теперь сообща разделим всю дачу на два участка; в одном будет заклю­чаться дом с усадьбой, а к другому мы несколько лишней земли прибавим, и пусть они потом выби­рают.

Беспандин. Я согласен.

Каурова. А я не согласна.

Бала­га­лаев. Почему же вы не согласны?

Каурова. А кому первому придется выби­рать?

Бала­га­лаев. Мы жребий кинем.

Каурова. Сохрани, Господи и помилуй! Что вы это! Ни за что на свете! Али мы нехристи какие?

Бала­га­лаев прика­зы­вает пись­мо­во­ди­телю читать по тетрадке свой перво­на­чальный проект раздела. Но там беско­нечные детали... «Направ­ление линии от точки, А»... «До точки Б, на углу плотины»... «Владе­тель первого участка обязы­ва­ется пере­се­лить на свой счет два двора во второй участок; а высе­ленным крестьянам коноп­ля­ни­ками поль­зо­ваться два года...».

Каурова. Ни крестьян пере­се­лять, ни коноп­ля­ники усту­пать я не наме­рена«.

Долго тянутся эти нелепые, базарные споры.

А где же дворян­ская честь, воспи­тан­ность, благо­род­ство? Увы, всяко бывает в любом сословии.

После долгих споров, нелепых оскорб­лений чита­тель готов повто­рить вслед за пред­во­ди­телем: «Голова как будто кругом идет... Изви­ните меня, господа... я не в состо­янии... я ничего не понимаю, что вы мне гово­рите, я не в силах, я не могу, не могу!»

«Что ж, выпьем, Мирволин, выпьем», — зовет судья одного из присут­ству­ющих, бедного поме­щика. — Вот тебе и полю­бовный дележ!"

Быт и нравы поме­щи­чьей среды. Обста­новка тяжелая, неве­селая. Борьба за свои инте­ресы лютая. А каково при этом бессло­весным крепостным?

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 2.471 ms