Новь

Краткое содержание рассказа
Читается за 15 минут(ы)

Нежданов полу­чает место домаш­него учителя у Сипя­гиных в момент, когда очень нужда­ется в деньгах, ещё больше в смене обста­новки. Теперь он может отдох­нуть и собраться с силами, главное же — он «выпал из-под опеки петер­бург­ских друзей».

В Петер­бурге жил он в темной комна­тушке с железной кроватью, этажеркой, застав­ленной книгами, и двумя немы­тыми окош­ками. В эту комнату и явился однажды солидный, излишне само­уве­ренный господин — известный чинов­ному Петер­бургу Борис Андре­евич Сипягин. На лето ему нужен учитель для сына, и флигель-адъютант князь Г. («кажется, ваш родственник») реко­мен­довал именно Алексея Дмит­ри­е­вича.

При слове «родственник» Нежданов мгно­венно крас­неет. Князь Г. — один из его братьев, не призна­ющих его, неза­кон­но­рож­ден­ного, но выпла­чи­ва­ющих ему по воле покой­ного отца ежегодную «пенсию». Алексей всю жизнь стра­дает от двусмыс­лен­ности своего поло­жения. По этой причине он так болез­ненно само­любив, так нервен и внут­ренне проти­во­речив. Не по этой ли причине и так одинок?. Для смущения у Нежда­нова поводов предо­ста­точно. В проку­ренной клетушке «княже­ского родствен­ника» Сипягин застал его «петер­бург­ских друзей»: Остро­ду­мова, Машу­рину и Паклина. Неряш­ливые фигуры, грузные и неук­люжие; небрежная и старенькая одежда; грубые черты лица, у Остро­ду­мова ещё изрытое оспой; громкие голоса и красные крупные руки. В их облике, правда, «сказы­ва­лось что-то честное, и стойкое, и трудо­лю­бивое», но попра­вить впечат­ление это уже не могло. Паклин был до чрез­вы­чай­ности маленьким, невзрачным чело­веком, очень стра­давшим от этого по причине страстной любви к женщинам. При мизерном росте он был ещё Сила (!) Сам-соныч (!). Впрочем, нравился студентам веселой желчью и цини­че­ской бойко­стью (россий­ский Мефи­сто­фель, как назвал его в ответ на имено­вание россий­ским Гамлетом Нежданов). Заде­вало Паклина и нескры­ва­емое недо­верие к нему рево­лю­ци­о­неров.

Вот от этого всего отдыхал теперь Нежданов. Он не чужд был эсте­ти­че­скому, писал стихи и тщательно скрывал это, чтобы «быть как все».

У Сипя­гиных большой каменный дом, с колон­нами и грече­ским фрон­тоном. За домом прекрасный, ухоженный старый сад. Инте­рьер носит отпе­чаток новей­шего, дели­кат­ного вкуса: Вален­тина Михай­ловна вполне разде­ляет не только убеж­дения, но и пристра­стия мужа, либе­раль­ного деятеля и гуман­ного поме­щика. Сама она высока и стройна, лицо её напо­ми­нает о Сикс­тин­ской Мадонне. Она привыкла смущать сердечный покой, причем вовсе не для того, чтобы завести особые отно­шения с объектом своего обна­де­жи­ва­ю­щего внимания. Нежданов не избежал его, но быстро понял отсут­ствие, так сказать, содер­жания в её едва уловимой призыв­ности и демон­страции якобы отсут­ствия дистанции между ними.

Склон­ность её подчи­нять и верхо­во­дить особенно очевидна в отно­ше­ниях с Мари­анной, племян­ницей мужа. Её отец, генерал, был осужден за растрату и отправлен в Сибирь, потом прощен, вернулся, но умер в крайней бедности. Вскоре умерла и мать, а Мари­анну приютил дядюшка Борис Андре­евич. Девушка живет на поло­жении бедной родствен­ницы, дает уроки фран­цуз­ского сыну Сипя­гиных и очень тяго­тится своей зави­си­мо­стью от властной «тетушки». Стра­дает она и от сознания, что окру­жа­ющим известно о бесче­стии её семей­ства. «Тетушка» умеет как бы невзначай обмол­виться об этом перед знако­мыми. Вообще же она считает её ниги­листкой и безбож­ницей.

Мари­анна не краса­вица, но привле­ка­тельна, а прекрасным сложе­нием напо­ми­нает флорен­тий­скую стату­этку XVIII в. Кроме того, «от всего её суще­ства веяло чем-то сильным и смелым, стре­ми­тельным и страстным».

Удиви­тельно ли, что Нежданов видит в ней родственную душу и обра­щает на нее свое внимание, не остав­шееся безот­ветным. Но в Мари­анну страстно и безна­дежно влюблен брат Вален­тины Михай­ловны Сергей Михай­лович Маркелов, некра­сивый, угрюмый и желчный человек. На правах родствен­ника он бывает в доме, где главные прин­ципы — свобода мнений и терпи­мость, и за столом сходятся, скажем, Нежданов и крайний консер­ватор Калло­мийцев, не скры­ва­ющий нелюбви к ниги­ли­стам и реформам.

Неожи­данно оказы­ва­ется, что Маркелов приехал ради встречи с Нежда­новым, кото­рому привез письмо «самого» Василия Нико­ла­е­вича, реко­мен­ду­ю­щего им обоим взаи­мо­дей­ство­вать «в распро­стра­нении известных правил». Но пого­во­рить лучше в имении Марке­лова, а то в доме сестры и стены имеют уши.

У Сергея Михай­ло­вича Нежда­нова ждет сюрприз. В гостиной при свете керо­си­новой лампы пьют пиво и курят Остро­думов и Машу­рина. До четырех утра идут разго­воры о том, на кого бы можно было поло­житься. Маркелов считает, что надо привлечь «меха­ника-управ­ля­ю­щего» местной бума­го­пря­дильной фабрики Соло­мина и купца из расколь­ников Голуш­кина. У себя в комнате Нежданов вновь чувствует страшную душевную уста­лость. Опять много гово­рено, что надо действо­вать, что пора присту­пить, а к чему, никто так и не знает. Его «петер­бург­ские друзья» огра­ни­ченны, хотя честны и сильны. Впрочем, утром он заметил на лице Марке­лова следы той же душевной уста­лости несчаст­ного, неудач­ли­вого чело­века.

Между тем после отказа Марке­лову Мари­анна и Нежданов все больше чувствуют взаимную симпатию. Алексей Дмит­ри­евич находит даже возможным расска­зать девушке о письме Василия Нико­ла­е­вича. Вален­тина Михай­ловна пони­мает, что молодой человек совсем отвер­нулся от нее и что вино­вата тут Мари­анна: «Надо принять меры». А молодые люди уже пере­ходят на «ты», вскоре следует и объяс­нение. Это не оста­лось тайной для г-жи Сипя­гиной. Она подслу­шала это у дверей.

Соломин, к кото­рому отправ­ля­ются Нежданов и Маркелов, когда-то два года прора­ботал в Англии и совре­менное произ­вод­ство знает отлично. К рево­люции в России отно­сится скеп­ти­чески (народ не готов). Он завел при фабрике школу и боль­ницу. Это его конкретные дела. Вообще есть две манеры выжи­дать: выжи­дать и ничего не делать и выжи­дать да подви­гать дело вперед. Он выбрал второе.

По пути к Голуш­кину им попа­да­ется Паклин и зазы­вает их в «оазис», к старичкам — супругам Фимушке и Фомушке, которые продол­жают жить, будто на дворе XVIII в. В каком быту роди­лись, выросли и соче­та­лись браком, в том и оста­лись. «Стоячая вода, но не гнилая», — говорит он. Есть тут и дворня, есть старый слуга Каллиопыч, уверенный, что это у турков бывает воля. Есть и карлица Пуфка, для развле­чения.

Обед Галушкин задал «с форсом». В пьяном кураже купец жерт­вует на дело крупные суммы: «Помните Капи­тона!»

На обратном пути Маркелов упре­кает Нежда­нова в неверии в дело и охла­ждении к нему. Это не лишено осно­ваний, но подтекст иной и продик­тован ревно­стью. Ему все известно: и с кем объяс­нялся красавчик Нежданов, и у кого после десяти вечера был он в комнате. (Маркелов получил от сестры записку и действи­тельно знал все.) Только тут не заслуги, а известное счастье всех неза­кон­но­рож­денных, всех вы...ков!

Нежданов обещает по возвра­щении прислать секун­дантов. Но Маркелов уже опом­нился и молит простить: он несча­стен, ещё в моло­дости «обма­нула одна». Вот портрет Мари­анны, когда-то сам рисовал, теперь пере­дает побе­ди­телю. Нежданов вдруг чувствует, что не имеет права брать его. Все сказанное и сделанное пока­за­лось ложью. Однако, едва завидев крышу сипя­гин­ского дома, он говорит себе, что любит Мари­анну.

В тот же день состо­я­лось свидание. Мари­анну инте­ре­сует все: и когда начнется, наконец; и каков из себя Соломин; и каков Василий Нико­ла­евич. Нежданов отме­чает про себя, что его ответы — не совсем то, что он в действи­тель­ности думает. Впрочем, когда Мари­анна говорит: нужно бежать, он воскли­цает, что пойдет с ней на край света.

Сипя­гины тем временем делают попытку пере­ма­нить к себе Соло­мина. Пригла­шение посе­тить их и осмот­реть фабрику тот принял, но перейти отка­зался. У дворя­нина фабричное дело не пойдет никогда, это чужаки. Да и у самого поме­щи­чьего земле­вла­дения буду­щего нет. Купец приберет к рукам и земли. Мари­анна, слушая слова Соло­мина, все больше прони­ка­ется дове­рием к осно­ва­тель­ности чело­века, который не может солгать или прихваст­нуть, который не выдаст, а поймет и поддержит. Она ловит себя и на том, что срав­ни­вает его с Нежда­новым, и не в пользу послед­него. Вот и мысль уйти обоим от Сипя­гиных Соломин сразу сделал реаль­но­стью, пред­ложив убежище у него на фабрике.

И вот первый шаг навстречу народу сделан. Они на фабрике в неза­метном флигельке. В помощь отря­жены преданный Соло­мину Павел и его жена Татьяна, которая недо­уме­вает: молодые люди живут в разных комнатах, любят ли друг друга? Соби­ра­ются вместе пого­во­рить, почи­тать. В том числе стихи Алексея, которые Мари­анна оцени­вает довольно сурово. Нежданов задет: «Похо­ро­нила же ты их — да и меня кстати!»

Настает день «идти в народ». Нежданов, в кафтане, сапогах, картузе со сломанным козырьком. Его пробный выход длится недолго: мужики глухо враж­дебны или не пони­мают, о чем речь, хотя жизнью недо­вольны. В письме другу Силину Алексей сооб­щает, что время действо­вать вряд ли когда наступит. Сомне­ва­ется и в своем праве окон­ча­тельно присо­еди­нить жизнь Мари­анны к своей, к суще­ству полу­мерт­вому. А как он «ходит в народ» — ничего глупее пред­ста­вить невоз­можно. Или уж взяться за топор. Только солдат мигом убухает тебя из ружья. УЖ лучше самому с собой покон­чить. Народ спит, и разбудит его вовсе не то, что мы думаем.

Вскоре приходит сооб­щение: неспо­койно в соседнем уезде — должно быть, работа Марке­лова. Надо поехать разуз­нать, помочь. Отправ­ля­ется Нежданов, в своем просто­на­родном одеянии. В его отсут­ствие появ­ля­ется Машу­рина: все ли готово? Да, у нее ещё письмо для Нежда­нова. Но где же оно? Отвер­ну­лась и неза­метно сунула в рот бумажку. Нет, наверное, обро­нила. Скажите, чтобы был осто­рожнее.

Наконец возвра­ща­ются Павел с Нежда­новым, от кото­рого разит пере­гаром и который едва держится на ногах. Оказав­шись в толпе мужиков, он было начал с жаром оратор­ство­вать, но какой-то парень потащил его в кабак: сухая ложка рот дерет. Павел едва вызволил его и привез домой уже пьяного.

Неожи­данно с ново­стями появился Паклин: Марке­лова схва­тили крестьяне, а приказчик Голуш­кина выдал хозяина, и тот дает откро­венные пока­зания. Полиция вот-вот нагрянет на фабрику. Он поедет к Сипя­гину — просить за Марке­лова. (Есть и тайный расчет, что сановник оценит его услугу.)

На другое утро проис­ходит финальное объяс­нение. Нежда­нову ясно: Мари­анне нужен другой человек, не как он, а как Соломин... или сам Соломин. В нем же самом два чело­века — и один не дает жить другому. УЖ лучше пере­стать жить обоим. Последняя попытка пропа­ганды дока­зала Нежда­нову его несо­сто­я­тель­ность. Он не верит больше в дело, которое соеди­няет его с Мари­анной. Она же — верит и посвятит делу всю свою жизнь. Соеди­нила их поли­тика, теперь же само это осно­вание их союза рухнуло. «А любви между ними нет».

Соломин между тем торопит с отъездом: скоро появится полиция. Да и к венчанию все готово, как дого­ва­ри­ва­лись. Когда Мари­анна отправ­ля­ется укла­ды­вать вещи, Нежданов, остав­шись один, кладет на стол две запе­ча­танные бумажки, заходит в комнату Мари­анны и, поце­ловав в ногах её постель, отправ­ля­ется во двор фабрики. У старой яблони он оста­нав­ли­ва­ется и, поглядев вокруг, стре­ляет себе в сердце.

Ещё живого его пере­носят в комнату, где он перед смертью пыта­ется соеди­нить руки Мари­анны и Соло­мина. Одно письмо адре­со­вано Соло­мину и Мари­анне, где он препо­ру­чает невесту Соло­мину, как бы «соединяя их загробной рукой», и пере­дает привет Машу­риной.

Нагря­нувшая на фабрику полиция нашла только труп Нежда­нова. Соломин с Мари­анной уехали загодя и через два дня испол­нили волю Нежда­нова — обвен­ча­лись.

Марке­лова судили, Остро­думов был убит меща­нином, кото­рого он подго­ва­ривал к восстанию. Машу­рина скры­лась. Голуш­кина за «чисто­сер­дечное раска­яние» подвергли легкому нака­занию. Соло­мина, за недо­статком улик, оста­вили в покое. О Мари­анне речи и не заво­ди­лось: Сипягин пого­ворил-таки с губер­на­тором. Паклина, как оказав­шего след­ствию услугу (совер­шенно невольную: пола­гаясь на честь Сипя­гина, назвал, где скры­ва­лись Нежданов и Мари­анна), отпу­стили.

Зимой 1870 г. в Петер­бурге он встретил Машу­рину. В ответ на обра­щение она отве­тила по-итальянски с удиви­тельно чистым русским акцентом, что она графиня ди Санто-Фиуме. Потом все же пошла к Паклину, пила у него чай впри­куску и расска­зы­вала, как на границе к ней проявил интерес какой-то — в мундире, а она по-русски сказала: «Отвя­жить ты от меня». Он и отстал.

«Русский Мефи­сто­фель» расска­зы­вает «контессе» о Соло­мине, который и есть насто­ящее будущее России: «человек с идеалом — и без фразы, обра­зо­ванный — и из народа»... Собрав­шись уходить, Машу­рина просит что-нибудь на память о Нежда­нове и, получив фото­графию, уходит, не ответив на вопрос Силы Самсо­но­вича, кто теперь руко­водит ею: все Василий Нико­ла­евич, или Сидор Сидорыч, или безы­мянный какой? Уже из-за порога сказала: «Может, и безы­мянный!»

«Безы­мянная Русь!» — повторил, постояв перед закрытой дверью Паклин.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 3.308 ms