Накануне

Краткое содержание рассказа
Читается за 13 минут(ы)

В один из самых жарких дней 1853 г. на берегу Москвы-реки в тени цветущей липы лежали двое молодых людей. Двадца­ти­трех­летний Андрей Петрович Берсенев только что вышел третьим канди­датом Москов­ского универ­си­тета, и впереди его ждала ученая карьера. Павел Яковлевич Шубин был скуль­птором, пода­вавшим надежды. Спор, вполне мирный, касался природы и нашего места в ней. Берсе­нева пора­жает полнота и само­до­ста­точ­ность природы, на фоне которых яснее видится наша непол­нота, что порож­дает тревогу, даже грусть. Шубин же пред­ла­гает не рефлек­ти­ро­вать, а жить. Запа­сись подругой сердца, и тоска пройдет. Нами движет жажда любви, счастья — и больше ничего. «Да будто нет ничего выше счастья?» — возра­жает Берсенев. Не эгои­стичное ли, не разъ­еди­ня­ющее ли это слово. Соеди­нить может искус­ство, родина, наука, свобода. И любовь, конечно, но не любовь-насла­ждение, а любовь-жертва. Однако Шубин не согласен быть номером вторым. Он хочет любить для себя. Нет, наста­и­вает его друг, поста­вить себя номером вторым — все назна­чение нашей жизни.

Молодые люди на этом прекра­тили пирше­ство ума и, помолчав, продол­жили разговор уже об обыденном. Берсенев недавно видел Инса­рова. Надо позна­ко­мить его с Шубиным и семей­ством Стаховых. Инсаров? Это тот серб или болгарин, о котором Андрей Петрович уже расска­зывал? Патриот? Уж не он ли внушил ему только что выска­занные мысли? Впрочем, пора возвра­щаться на дачу: опаз­ды­вать к обеду не следует. Анна Васи­льевна Стахова, трою­родная тетушка Шубина, будет недо­вольна, а ведь Павел Васи­льевич обязан ей самой возмож­но­стью зани­маться ваянием. Она даже дала деньги на поездку в Италию, да Павел (Поль, как она звала его) потратил их на Мало­россию. Вообще семей­ство преза­ни­ма­тельное. И как у подобных роди­телей могла появиться такая неза­у­рядная дочь, как Елена? Попробуй-ка разга­дать эту загадку природы.

Глава семей­ства, Николай Арте­мьевич Стахов, сын отстав­ного капи­тана, смолоду мечтал о выгодной женитьбе. В двадцать пять он осуще­ствил мечту — женился на Анне Васи­льевне Шубиной, но скоро заскучал, сошелся с вдовой Авгу­стиной Христи­а­новной и скучал уже в её обще­стве. «Глазеют друг на друга, так глупо...» — расска­зы­вает Шубин. Впрочем, иногда Николай Арте­мьевич зате­вает с ней споры: можно ли чело­веку объез­дить весь земной шар, или знать, что проис­ходит на дне морском, или пред­ви­деть погоду? И всегда заключал, что нельзя.

Анна Васи­льевна терпит невер­ность мужа, и все же больно ей, что он обманом подарил немке пару серых лошадей с её, Анны Васи­льевны, завода.

Шубин живет в этом семей­стве уже лет пять, с момента смерти матери, умной, доброй фран­цу­женки (отец скон­чался несколь­кими годами раньше). Он целиком посвятил себя своему призванию, но трудится хотя и усердно, однако урыв­ками, слышать не хочет об академии и профес­сорах. В Москве его знают как пода­ю­щего надежды, но он в свои двадцать шесть лет оста­ется в том же каче­стве. Ему очень нравится дочь Стаховых Елена Нико­ла­евна, но он не упус­кает случая приво­лок­нуться и за пухленькой семна­дца­ти­летней Зоей, взятой в дом компа­ньонкой для Елены, которой с ней не о чем гово­рить. Павел заглазно назы­вает её слад­ко­ватой немочкой. УВЫ, Елена никак не пони­мает «всей есте­ствен­ности подобных проти­во­речий» артиста. Отсут­ствие харак­тера в чело­веке всегда возму­щало её, глупость сердила, ложь она не прощала. Стоило кому-то поте­рять её уважение, и тот пере­ставал суще­ство­вать для нее.

Елена Нико­ла­евна натура неза­у­рядная. Ей только что испол­ни­лось двадцать лет, она привле­ка­тельна: высо­кого роста, с боль­шими серыми глазами и темно-русой косой. Во всем её облике есть, однако, что-то поры­ви­стое, нерви­че­ское, что нравится не каждому.

Ничто никогда не могло удовле­тво­рить её: она жаждала деятель­ного добра. С детства трево­жили и зани­мали её нищие, голодные, больные люди и животные. Когда ей было лет десять, нищая девочка Катя стала пред­метом её забот и даже покло­нения. Роди­тели очень не одоб­ряли это её увле­чение. Правда, девочка скоро умерла. Однако след от этой встречи в душе Елены остался навсегда.

С шест­на­дцати лет она жила уже собственной жизнью, но жизнью одинокой. Её никто не стеснял, а она рвалась и томи­лась: «Как жить без любви, а любить некого!» Шубин быстро был отставлен по причине своего арти­сти­че­ского непо­сто­ян­ства. Берсенев же зани­мает её как человек умный, обра­зо­ванный, по-своему насто­ящий, глубокий. Вот только зачем он так настойчив со своими расска­зами об Инса­рове? Эти рассказы и пробу­дили живейший интерес Елены к личности болга­рина, одер­жи­мого идеей осво­бож­дения своей родины. Любое упоми­нание об этом будто зажи­гает в нем глухой, неуга­симый огонь. Чувству­ется сосре­до­то­ченная обду­ман­ность единой и давней страсти. А история его такова.

Он был ещё ребенком, когда его мать похитил и убил турецкий ага. Отец пытался отомстить, но был расстрелян. Восьми лет, остав­шись сиротой, Дмитрий прибыл в Россию, к тетке, а через двена­дцать вернулся в Болгарию и за два года исходил её вдоль и поперек. Его пресле­до­вали, он подвер­гался опас­ности. Берсенев сам видел рубец — след раны. Нет, Инсаров не мстил aге. Его цель обширнее.

Он по-студен­чески беден, но горд, щепе­тилен и нетре­бо­ва­телен, пора­зи­тельно рабо­то­спо­собен. В первый же день по пере­езде на дачу к Берсе­неву он встал в четыре утра, обегал окрест­ности Кунцева, иску­пался и, выпив стакан холод­ного молока, принялся за работу. Он изучает русскую историю, право, полит­эко­номию, пере­водит болгар­ские песни и лето­писи, состав­ляет русскую грам­ма­тику для болгар и болгар­скую для русских: русскому стыдно не знать славян­ские языки.

В первый свой визит Дмитрий Ника­но­рович произвел на Елену меньшее впечат­ление, чем она ожидала после рассказов Берсе­нева. Но случай подтвердил верность оценок Берсе­нева.

Анна Васи­льевна решила как-то пока­зать дочери и Зое красоты Цари­цына. Отпра­ви­лись туда большой компа­нией. Пруды и разва­лины дворца, парк — все произ­вело прекрасное впечат­ление. Зоя недурно пела, когда они плыли на лодке среди пышной зелени живо­писных берегов. Компания подгу­лявших немцев прокри­чала даже бис! На них не обра­тили внимания, но уже на берегу, после пикника, вновь встре­ти­лись с ними. От компании отде­лился мужчина, огром­ного роста, с бычьей шеей, и стал требо­вать сатис­факции в виде поцелуя за то, что Зоя не отве­тила на их биси­ро­вание и апло­дис­менты. Шубин вити­е­вато и с претен­зией на иронию начал увеще­вать пьяного нахала, что только разза­до­рило его. Тут вперед выступил Инсаров и просто потре­бовал, чтобы тот шел прочь. Быко­по­добная туша угро­жающе пода­лась вперед, но в тот же миг покач­ну­лась, оторва­лась от земли, поднятая на воздух Инса­ровым, и, бухнув­шись в пруд, исчезла под водой. «Он утонет!» — закри­чала Анна Васи­льевна. — «Выплывет», — небрежно бросил Инсаров. Что-то недоброе, опасное высту­пило на его лице.

В днев­нике Елены появи­лась запись: «...Да, с ним шутить нельзя, и засту­питься он умеет. Но к чему эта злоба?.. Или <...> нельзя быть мужчиной, бойцом, и остаться кротким и мягким? Жизнь дело грубое, сказал он недавно». Тут же она призна­лась себе, что полю­била его.

Тем большим ударом оказы­ва­ется для Елены новость: Инсаров съез­жает с дачи. Пока лишь Берсенев пони­мает, в чем дело. Друг как-то признался, что если бы влюбился, то непре­менно уехал бы: для личного чувства он не изменит долгу («...Мне русской любви не нужно...»). Услышав все это, Елена сама отправ­ля­ется к Инса­рову.

Тот подтвердил: да, он должен уехать. Тогда Елене придется быть храбрее его. Он, видно, хочет заста­вить её первой признаться в любви. Что же, вот она и сказала это. Инсаров обнял её: «Так ты пойдешь за мной повсюду?» Да, пойдет, и её не оста­новит ни гнев роди­телей, ни необ­хо­ди­мость оста­вить родину, ни опас­ности. Тогда они — муж и жена, заклю­чает болгарин.

Между тем у Стаховых стал появ­ляться некто Курна­тов­ский, обер-секре­тарь в сенате. Его Стахов прочит в мужья Елене. И это не един­ственная опас­ность для любящих. Письма из Болгарии все тревожнее. Надо ехать, пока это ещё возможно, и Дмитрий начи­нает гото­виться к отъезду. Раз, прохло­потав весь день, он попал под ливень, вымок до костей. Наутро, несмотря на головную боль, продолжил хлопоты. Но к обеду появился сильный жар, а к вечеру он слег совсем. Восемь дней Инсаров нахо­дится между жизнью и смертью. Берсенев все это время ухажи­вает за больным и сооб­щает о его состо­янии Елене. Наконец кризис миновал. Однако до насто­я­щего выздо­ров­ления далеко, и Дмитрий ещё долго не поки­дает своего жилища. Елене не терпится увидеть его, она просит Берсе­нева в один из дней не прихо­дить к другу и явля­ется к Инса­рову в легком шелковом платье, свежая, молодая и счаст­ливая. Они долго и с жаром говорят о своих проблемах, о золотом сердце любя­щего Елену Берсе­нева, о необ­хо­ди­мости торо­питься с отъездом. В этот же день они уже не на словах стано­вятся мужем и женой. Свидание их не оста­ется тайной для роди­телей.

Николай Арте­мьевич требует дочь к ответу. Да, призна­ется она, Инсаров — её муж, и на будущей неделе они уезжают в Болгарию. «К туркам!» — Анна Васи­льевна лиша­ется чувств. Николай Арте­мьевич хватает дочь за руку, но в это время Шубин кричит: «Николай Арте­мьевич! Авгу­стина Христи­а­новна прие­хала и зовет вас!»

Через минуту он уже бесе­дует с Уваром Ивано­вичем, отставным шести­де­ся­ти­летним корнетом, который живет у Стаховых, ничего не делает, ест часто и много, всегда невоз­мутим и выра­жа­ется примерно так: «Надо бы... как-нибудь, того...» При этом отча­янно помо­гает себе жестами. Шубин назы­вает его пред­ста­ви­телем хоро­вого начала и черно­земной силы.

Ему Павел Яковлевич и выска­зы­вает свое восхи­щение Еленой. Она ничего и никого не боится. Он её пони­мает. Кого она здесь остав­ляет? Курна­тов­ских, да Берсе­невых, да вот таких, как он сам. И это ещё лучшие. Нет пока у нас людей. Все либо мелюзга, гамле­тики, либо темнота и глушь, либо пере­ли­ва­тели из пустого в порожнее. Кабы были меж нами путные люди, не ушла бы от нас эта чуткая душа. «Когда у нас наро­дятся люди, Иван Иванович?» — «Дай срок, будут», — отве­чает тот.

И вот молодые в Венеции. Позади трудный переезд и два месяца болезни в Вене. Из Венеции путь в Сербию и потом в Болгарию. Оста­ется дождаться старого морского волка Рендича, который пере­правит через море.

Венеция как нельзя лучше помогла на время забыть тяготы путе­ше­ствия и волнения поли­тики. Все, что мог дать этот непо­вто­римый город, любящие взяли сполна. Лишь в театре, слушая «Травиату», они смущены сценой прощания умира­ющей от чахотки Виолетты и Альфреда, её мольбой: «Дай мне жить... умереть такой молодой!» Ощущение счастья остав­ляет Елену: «Неужели же нельзя умолить, отвра­тить, спасти <...> Я была счаст­лива... А с какого права?.. А если это не дается даром?»

На другой день Инса­рову стано­вится хуже. Поднялся жар, он впал в забытье. Изму­ченная, Елена засы­пает и видит сон: лодку на Цари­цын­ском пруду, потом оказав­шуюся в беспо­койном море, но нале­тает снежный вихрь, и она уже не в лодке, а в повозке. Рядом Катя. Вдруг повозка летит в снежную пропасть, Катя смеется и зовет её из бездны: «Елена!» Она подни­мает голову и видит блед­ного Инса­рова: «Елена, я умираю!» Рендич уже не застает его в живых. Елена упро­сила суро­вого моряка отвезти гроб с телом мужа и её саму на его родину.

Через три недели Анна Васи­льевна полу­чила письмо из Венеции. Дочь едет в Болгарию. Для нее нет теперь другой родины. «Я искала счастья — и найду, может быть, смерть. Видно... была вина».

Досто­верно даль­нейшая судьба Елены так и оста­лась невы­яс­ненной. Неко­торые пого­ва­ри­вали, что видели её потом в Герце­го­вине сестрой мило­сердия при войске в неиз­менном черном наряде. Дальше след её терялся.

Шубин, изредка пере­пи­сы­ваясь с Уваром Ивано­вичем, напомнил ему давний вопрос: «Так что же, будут ли у нас люди?» Увар Иванович поиграл перстами и устремил вдаль свой зага­дочный взор.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 3.287 ms