Власть тьмы

Краткое содержание рассказа
Читается за 8 минут(ы)

Осень. В просторной избе зажи­точ­ного, болез­нен­ного мужика Петра — жена Анисья, Акулина, его дочь от первого брака, поют песни. Сам хозяин в который раз зовет и ругает, грозясь рассчи­тать Никиту, щеголе­ва­того парня лет двадцати пяти, работ­ника лени­вого и гуля­щего. За него с яростью всту­па­ется Анисья, а Анютка, их деся­ти­летняя дочь, вбегает в горницу с рассказом о приезде Матрены и Акима, роди­телей Никиты. Услышав о пред­сто­ящей Ники­тиной женитьбе, Анисья «взбе­ле­ни­лась <...> ровно овца круговая» и еще злобней набро­си­лась на Петра, задумав любыми сред­ствами расстроить свадьбу. Акулина знает тайные наме­рения мачехи. Никита откры­вает Анисье желание отца насильно женить его на девке-сироте Маринке. Анисья преду­пре­ждает: если что... «Жизни решусь! Согре­шила я, закон рушила, да уж не воро­чаться стать». Как Петр умрет, обещает взять Никиту в дом хозя­ином и разом покрыть все грехи.

Матрена застает их обняв­шись, сочув­ствует Анисьиной жизни со стариком, обещает поме­шать Акиму и напо­следок, тайно сгово­рив­шись, остав­ляет ей сонных порошков, снадобье опоить мужа — «ника­кого духу нет, а сила большая...». Заспорив при Петре с Акимом, Матрена порочит девку Марину, артельную кухарку, которую Никита обманул, живя прежде на чугунке. Никита лениво отпи­ра­ется на людях, хоть и «боязно в неправде божиться». К радости Матрены сына остав­ляют в работ­никах еще на год.

От Анюты Никита узнает о приходе Марины, о её подо­зре­ниях и ревности. Акулина слышит из чулана, как Никита прогнал Марину: «Обидел ты её <...> так-то и меня обидишь <...> пес ты».

Проходит шесть месяцев. Умира­ющий Петр зовет Анисью, велит послать Акулину за сестрой. Анисья медлит, ищет деньги и не может найти. Как бы случайно наве­стить сына приходит Матрена с изве­стием о свадьбе Маринки с вдовцом Семеном Матве­е­вичем. С глазу на глаз пере­го­ва­ри­ва­ются Матрена с Анисьей о действии порошков, но Матрена преду­пре­ждает держать все в тайне от Никиты — «жалос-тив очень». Анисья трусит. В этот момент, держась за стенку, на крыльцо выпол­зает Петр и просит в который раз послать Анютку за сестрой Марфой. Матрена отправ­ляет Анисью немедля ошарить все места, чтобы найти деньги, а сама усажи­ва­ется на крыльце с Петром. К воротам подъ­ез­жает Никита Хозяин расспра­ши­вает его о пахоте, проща­ется, и Матрена уводит его в избу. Анисья мечется, молит о помощи Никиту. Деньги отыс­ки­ва­ются прямо на Петре — нащу­пала Матрена, торопит Анисью до прихода сестры скорей ставить самовар, а сама настав­ляет Никиту прежде всего «денежки не упустить», а уж потом и «баба в руках будет». «Если <...> похра­пы­вать начнет <...> ей укороту можно сделать». А тут и Анисья выбе­гает из избы, бледная, вне себя, неся под фартуком деньги: «Помер никак. Я снимала, он и не почуял». Матрена, поль­зуясь её расте­рян­но­стью, тут же пере­дает деньги Никите, опередив приход Марфы и Акулины. Начи­нают обмы­вать покой­ника.

Проходит еще девять месяцев. Зима. Анисья нена­рядная сидит за станом, ткет, ждет из города Никиту с Акулиной и, вместе с работ­ником Митричем, Анютой и загля­нувшей на огонек кумой, обсуж­дают Акули­нины наряды, бесстыд­ство («растрепа-девка, неха­лявая, а теперь расфу­фы­ри­лась, разду­лась, как пузырь на воде, я, говорит, хозяйка»), злой нрав, неудачные попытки выдать её замуж да спла­вить быстрей, беспут­ство и пьян­ство Никиты. «Оплели меня, обули так ловко <...> Ничего-то я сдуру не приме­чала <...> а у них согласье было», — стонет Анисья.

Отво­ря­ется дверь. Входит Аким просить у Никиты денег на новую лоша­денку. За ужином Анисья жалу­ется на «балов­ство» и безоб­разия Никиты, усове­стить просит. На что Аким отве­чает одно: «...Бога забыли» и расска­зы­вает о ладном житье-бытье Маринки.

Никита пьяный, с мешком, узлом и с покуп­ками в бумаге оста­нав­ли­ва­ется на пороге и начи­нает кура­житься, не замечая отца. Следом идет разря­женная Акулина. На просьбу Акима Никита выни­мает деньги и созы­вает всех пить чай, прика­зывая Анисье ставить самовар. Анисья с трубой и столеш­ником возвра­ща­ется из чулана и смахи­вает полу­шальчик, купленный Акулиной. Вспы­хи­вает ссора. Никита вытал­ки­вает Анисью, приго­ва­ривая Акулине: «Я хозяин <...> Ее разлюбил, тебя полюбил. Моя власть. А ей арест». Поте­шась, возвра­щает Анисью, достает наливку, угощенье. Все соби­ра­ются за столом, только Аким, видя неладное житье, отка­зы­ва­ется от денег, еды и ночлега, и, уходя, проро­че­ствует: «к поги­бели, значит, сын мой, к поги­бели...»

Осенним вечером в избе слышны говор и пьяные крики. Уезжают Акули­нины сваты. Соседки судачат о приданом. Сама невеста лежит в сарае, зане­могши животом. «С глазу», — угова­ри­вает сватов Матрена, — а так «девка как литая — не ущип­нешь». К Анисье после проводов гостей на двор вбегает Анютка: Акулина в амбар ушла, «я, говорит, не пойду замуж, я, говорит, помру». Слышен писк ново­рож­ден­ного. Матрена с Анисьей торо­пятся скрыть, толкают Никиту в погреб рыть яму — «Земля-матушка никому не скажет, как корова языком слижет». Никита огры­за­ется Анисье: «...опосты­лела она мне <...> А тут порошки эти <...> Да кабы я знал, я бы её, суку, убил тогда!» Медлит, упор­ствуе?: «Ведь это какое дело! Живая душа тоже...» — и все же сдается, берет младенца, завер­ну­того в тряпье, муча­ется. Анисья выхва­ты­вает у него из рук ребенка, кидает в погреб и стал­ки­вает Никиту вниз: «Задуши скорей, не будет живой!» Скоро Никита выле­зает из погреба, трясется весь, со скребкой броса­ется на мать и Анисью, потом оста­нав­ли­ва­ется, бежит назад, прислу­ши­ва­ется, начи­нает метаться: «Что они со мной сделали? <...> Пищал как <...> Как захру­стит подо мной. И жив все, право, жив <...> Решился я своей жизни...»

Гости гуляют на Акули­ниной свадьбе. Во дворе слышны песни и бубенцы. По дорожке мимо сарая, где заснул в соломе с веревкой в руках пьяный Митрич, идут две девки: «Акулина <...> и выть не выла...» Девок дого­няет Марина и в ожидании мужа Семена видит Никиту, который ушел со свадьбы: «...А пуще всего тошно мне, Ма-ринушка, что один я и не с кем мне моего горя размы­кать...» Разговор преры­вает Семен и уводит жену к гостям. Никита, остав­шись один, снимает сапоги и подби­рает веревку, делает из нее петлю, прики­ды­вает на шею, но заме­чает Матрену, а за ней нарядную, красивую, подвы­пившую Анисью. В конце концов будто бы согла­сив­шись на уговоры, встает, обирает с себя солому, отсылая их вперед. Выпро­водив мать и жену, снова садится, разу­ва­ется. И вдруг пьяное бормо-танье Митрича: «Никого не боюсь <...> людей не боюсь...» словно придает сил и реши­мости Никите.

В избе, полной народа, Акулина с женихом ждут благо­сло­вения «вотчима». Среди гостей — Марина, муж её и урядник. Когда Анисья разносит вино, песни замол­кают. Входит Никита, босой, ведя с собой Акима, и, вместо того чтобы взять икону, падает на колени и кается, к восторгу Акима, — «Божье дело идет...» — во всех грехах — в вине перед Мариной, в насильной смерти Петра, совра­щении Акулины и убий­стве её ребе­ночка: «Отравил я отца, погубил я, пес, и дочь <...> Я сделал, один я!» Отцу кланя­ется: «...говорил ты мне: «Коготок увяз, и всей птичке пропасть». Аким обни­мает его. Свадьба расстро­и­лась. Урядник зовет понятых допра­ши­вать всех и вязать Никиту.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.





время формирования страницы 2.397 ms