Между собакой и волком

Краткое содержание рассказа
Читается за 5 минут(ы)

В Лето от изоб­ре­тения булавки пятьсот сорок первое, когда месяц ясен, а за числами не усле­дишь, Илья Петри­кеич Дзын­зы­рэла пишет следо­ва­телю по особым делам Сидору Фомичу Пожилых о своей жизни. Он жалу­ется на мелко­пле­сов­ских егерей, которые украли у него костыли и оста­вили без опор. Илья Петри­кеич рабо­тает точиль­щиком в артели инва­лидов имени Д. Заточ­ника. Живет он, как и другие артель­щики, в Заволчье — в мест­ности за Волчьей-рекой. Другое название реки — Итиль, и, значит, мест­ность можно назы­вать так же, как и рассказ Ильи Петри­кеича, — Заитиль­щиной.

Живет Илья с бобылкой, к которой прибился по своему кале­че­ству: у него нет ноги. Но любит он совсем другую женщину — Орину Неклину. Любовь к Орине не принесла ему счастья. Работая на желез­но­до­рожной станции, Орина гуляла со всем «ремонтным хамьем». Она и давно была такою — еще когда моло­денькой девчонкой в Анапе мило­ва­лась со всеми мари­у­поль­скими матро­сами. И все, кому принад­ле­жала эта женщина, не могут её забыть так же, как Илья Петри­кеич. Где теперь Орина, он не знает: то ли погибла под коле­сами поезда, то ли уехала вместе с их сыном в неиз­вестном направ­лении. Образ Орины мерцает, двоится в его сознании (иногда он зовет её Марией) — так же, как мерцают и множатся образы родного Заволчья и его жителей. Но посто­янно возни­кают среди них, превра­щаясь друг в друга, Волк и Собака. С таким странным «сере­динным» суще­ством — чекалкой — Иван Петри­кеич однажды всту­пает в бой на льду, по дороге через Волчью-реку.

В Заволчье есть деревни Город­нище, Быдо­гоща, Вышел­бауши, Мыло­му­ко­мо­лово. После работы жители Заволчья — точиль­щики, утиль­щики, рыбаки, егеря — заходят в «тошни­ловку», прозванную каким-то приезжим «кубарэ», чтобы выпить «сиволдая». Они помнят простую жизненную истину: «Со това­рищи не гулять — зачем тогда лямку тянуть?»

Историю Заволчья пишет не только Иван Петри­кеич, но и Запойный Охотник. Как и Дзын­зы­рэла, он любит час меж волка и собаки — сумерки, когда «ласка пере­ме­шана с тоской». Но в отличие от Дзын­зы­рэлы, который выра­жа­ется замыс­ло­вато, Охотник пишет свои «Ловчие повести» в клас­си­чески простых стихах. Он описы­вает судьбы обита­телей Заволчья.

В его лето­писи — история «калики из калик», слепо­глу­хо­не­мого утиль­щика Николая Угод­ни­кова. Жена Николая пола­дила с волко­боем и сжила Угод­ни­кова со двора. Ни в приютах, ни в бога­дельне Николая не приняли, пригрела его только артель по сбору утиля. Однажды артель напра­ви­лась к порт­ному на постой. Утиль­щики взяли вина и «насо­са­лись в лоскуты». Проснув­шись утром, они увидели летя­щего Николая Угод­ни­кова. Над головой его, как два крыла, были подняты костыли. Больше его никто не видел.

Другой герой лето­писи Запой­ного Охот­ника — татарин Аладдин Батрут­динов. Аладдин как-то ехал на коньках в кино через замерзшую реку и прова­лился в промоину. Выплыл он только через год — «в карманах чекушка и домино, и трачен рыбами рот». Дед Петр и дед Павел, выло­вившие Алад­дина, распили чекушку, сыграли в домино и вызвали кого следо­вало.

Многие из тех, кого описы­вает Запойный Охотник, лежат на Быдо­го­щен­ском погосте. Там лежит Петр по прозвищу Багор, кото­рого все звали Федором, а сам он звал себя Егором. На спор он пове­сился на краденой слеге. Лежит на клад­бище горбатый пере­возчик Павел. Он думал, что могила избавит его от горба, и поэтому утопился. А Гурий-Охотник пропил берданку и умер от горя.

Запойный Охотник любит своих земляков и свое Заволчье. Глядя в окошко своего дома, он видит ту же картину, которую видел Питер Брей­гель, и воскли­цает: «Вот она, моя отчизна, / Нипочем ей нищета, / И прекрасна нашей жизни / Пресло­вутая тщета!»

В пору между собакой и волком трудно разли­чить образы людей и людские судьбы. Кажется, что Илья Петри­кеич уходит в небытие, но рассказ его продол­жа­ется. Впрочем, может быть, он и не умирает. Ведь и имя его меня­ется: то он Дзын­зы­рэла, то Зынзы­релла... Да он и сам не знает, где, зачерпнув «сивухи стра­стей чело­ве­че­ских», подхватил такое цыган­ское имя! Так же, как по-разному объяс­няет обсто­я­тель­ства, при которых стал калекой.

«Или сокро­венны тебе слова мои?» — спра­ши­вает Илья Петри­кеич в последних строках своей «Заитиль­щины».

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 3.732 ms