Царь Эдип

Краткое содержание рассказа
Читается за 9 минут(ы)

Это трагедия о роке и свободе: не в том свобода чело­века, чтобы делать то, что он хочет, а в том, чтобы прини­мать на себя ответ­ствен­ность даже за то, чего он не хотел.

В городе Фивах правили царь Лаий и царица Иокаста. От дель­фий­ского оракула царь Лаий получил страшное пред­ска­зание: «Если ты родишь сына, то погиб­нешь от его руки». Поэтому, когда у него родился сын, он отнял его у матери, отдал пастуху и велел отнести на горные паст­бища Кифе­рона, а там бросить на съедение хищным зверям. Пастуху стало жалко младенца. На Кифе­роне он встретил пастуха со стадом из сосед­него царства — Коринф­ского и отдал младенца ему, не сказавши, кто это такой. Тот отнес младенца к своему царю. У коринф­ского царя не было детей; он усыновил младенца и воспитал как своего наслед­ника. Назвали маль­чика — Эдип.

Эдип вырос сильным и умным. Он считал себя сыном коринф­ского царя, но до него стали дохо­дить слухи, будто он приемыш. Он пошел к дель­фий­скому оракулу спро­сить: чей он сын? Оракул ответил: «Чей бы ты ни был, тебе суждено убить родного отца и жениться на родной матери». Эдип был в ужасе. Он решил не возвра­щаться в Коринф и пошел, куда глаза глядят. На распутье он встретил колес­ницу, на ней ехал старик с гордой осанкой, вокруг — несколько слуг. Эдип не вовремя посто­ро­нился, старик сверху ударил его стре­калом, Эдип в ответ ударил его посохом, старик упал мертвый, нача­лась драка, слуги были пере­биты, только один убежал. Такие дорожные случаи были не редко­стью; Эдип пошел дальше.

Он дошел до города Фив. Там было смятение: на скале перед городом посе­ли­лось чудо­вище Сфинкс, женщина с львиным телом, она зада­вала прохожим загадки, и кто не мог отга­дать, тех растер­зы­вала. Царь Лаий поехал искать помощи у оракула, но в дороге был кем-то убит. Эдипу Сфинкс зага­дала загадку: «Кто ходит утром на четырех, днем на двух, а вечером на трех?» Эдип ответил: «Это человек: младенец на четве­реньках, взрослый на своих двоих и старик с посохом». Побеж­денная верным ответом, Сфинкс броси­лась со скалы в пропасть; Фивы были осво­бож­дены. Народ, ликуя, объявил мудрого Эдипа царем и дал ему в жены Лаиеву вдову Иокасту, а в помощ­ники — брата Иокасты, Креонта.

Прошло много лет, и вдруг на Фивы обру­ши­лось божье нака­зание: от моровой болезни гибли люди, падал скот, сохли хлеба. Народ обра­ща­ется к Эдипу: «Ты мудр, ты спас нас однажды, спаси и теперь». Этой мольбой начи­на­ется действие трагедии Софокла: народ стоит перед дворцом, к нему выходит Эдип. «Я уже послал Креонта спро­сить совета у оракула; и вот он уже спешит обратно с вестью». Оракул сказал: «Эта божья кара — за убий­ство Лаия; найдите и нака­жите убийцу!» — «А почему его не искали до сих пор?» — «Все думали о Сфинкс, а не о нем». — «Хорошо, теперь об этом подумаю я». Хор народа поет молитву богам: отвра­тите ваш гнев от Фив, поща­дите гибнущих!

Эдип объяв­ляет свой царский указ: найти убийцу Лаия, отлу­чить его от огня и воды, от молений и жертв, изгнать его на чужбину, и да падет на него проклятие богов! Он не знает, что этим он прокли­нает самого себя, но сейчас ему об этом скажут, В Фивах живет слепой старец, прори­ца­тель Тиресий: не укажет ли он, кто убийца? «Не заставляй меня гово­рить, — просит Тиресий, — не к добру это будет!» Эдип гнева­ется: «УЖ не сам ли ты замешан в этом убий­стве?» Тиресий вспы­хи­вает: «Нет, коли так: убийца — ты, себя и казни!» — «УЖ не Креонт ли рвется к власти, уж не он ли тебя подго­ворил?» — «Не Креонту я служу и не тебе, а вещему богу; я слеп, ты зряч, но не видишь, в каком живешь грехе и кто твои отец и мать». — «Что это значит?» — «Разга­дывай сам: ты на это мастер». И Тиресий уходит. Хор поет испу­ганную песню: кто злодей? кто убийца? неужели Эдип? Нет, нельзя этому пове­рить!

Входит взвол­но­ванный Креонт: неужели Эдип подо­зре­вает его в измене? «Да», — говорит Эдип. «Зачем мне твое царство? Царь — невольник собственной власти; лучше быть царским помощ­ником, как я». Они осыпают друг друга жесто­кими упре­ками. На их голоса из дворца выходит царица Иокаста — сестра Креонта, жена Эдипа. «Он хочет изгнать меня лживыми проро­че­ствами», — говорит ей Эдип. «Не верь, — отве­чает Иокаста, — все проро­че­ства лживы: вот Лаию было пред­ска­зано погиб­нуть от сына, но сын наш младенцем погиб на Кифе­роне, а Лаия убил на распутье неве­домый путник». — «На распутье? где? когда? каков был Лаий с виду?» — «По пути в Дельфы, неза­долго до твоего к нам прихода, а видом был он сед, прям и, пожалуй, на тебя похож». — «О ужас! И у меня была такая встреча; не я ли был тот путник? Остался ли свиде­тель?» — «Да, один спасся; это старый пастух, за ним уже послано». Эдип в волнении; хор поет встре­во­женную песню: «Нена­дежно людское величие; боги, спасите нас от гордыни!»

И тут в действии проис­ходит поворот. На сцене появ­ля­ется неожи­данный человек: вестник из сосед­него Коринфа. Умер коринф­ский царь, и корин­фяне зовут Эдипа принять царство. Эдип омра­ча­ется: «Да, лживы все проро­че­ства! Было мне пред­ска­зано убить отца, но вот — он умер своею смертью. Но еще мне было пред­ска­зано жениться на матери; и пока жива царица-мать, нет мне пути в Коринф». «Если только это тебя удер­жи­вает, — говорит вестник, — успо­койся: ты им не родной сын, а приемный, я сам принес им тебя младенцем с Кифе­рона, а мне тебя там отдал какой-то пастух». «Жена! — обра­ща­ется Эдип к Иокасте, — не тот ли это пастух, который был при Лаие? Скорее! Чей я сын на самом деле, я хочу это знать!» Иокаста уже все поняла. «Не дозна­вайся, — молит она, — тебе же будет хуже!» Эдип ее не слышит, она уходит во дворец, мы ее уже не увидим. Хор поет песню: может быть, Эдип — сын какого-нибудь бога или нимфы, рожденный на Кифе­роне и подбро­шенный людям? так ведь бывало!

Но нет. Приводят старого пастуха. «Вот тот, кого ты мне передал во младен­че­стве», — говорит ему коринф­ский вестник. «Вот тот, кто на моих глазах убил Лаия», — думает пастух. Он сопро­тив­ля­ется, он не хочет гово­рить, но Эдип неумолим. «Чей был ребенок?» — спра­ши­вает он. «Царя Лаия, — отве­чает пастух. — И если это вправду ты, то на горе ты родился и на горе мы спасли тебя!» Теперь наконец все понял и Эдип. «Проклято мое рождение, проклят мой грех, проклят мой брак!» — воскли­цает он и броса­ется во дворец. Хор опять поет: «Нена­дежно людское величие! Нет на свете счаст­ливых! Был Эдип мудр; был Эдип царь; а кто он теперь? Отце­убийца и крово­сме­си­тель !»

Из дворца выбе­гает вестник. За невольный грех — добро­вольная казнь: царица Иокаста, мать и жена Эдипа, пове­си­лась в петле, а Эдип в отча­янии, охватив ее труп, сорвал с нее золотую застежку и вонзил иглу себе в глаза, чтоб не видели они чудо­вищных его дел. Дворец распа­хи­ва­ется, хор видит Эдипа с окро­вав­ленным лицом. «Как ты решился?..» — «Судьба решила!» — «Кто тебе внушил?..» — «Я сам себе судья!» Убийце Лаия — изгнание, осквер­ни­телю матери — ослеп­ление; «о Киферон, о смертное распутье, о двубрачное ложе!». Верный Креонт, забыв обиду, просит Эдипа остаться во дворце: «Лишь ближний вправе видеть муки ближних». Эдип молит отпу­стить его в изгнание и проща­ется с детьми: «Я вас не вижу, но о вас я плачу...» Хор поет последние слова трагедии: «О сограж­дане фиванцы! Вот смот­рите: вот Эдип! / Он, загадок разре­ши­тель, он, могу­ще­ственный царь, / Тот, на чей удел, бывало, всякий с зави­стью глядел!.. / Значит, каждый должен помнить о последнем нашем дне, / И назвать счаст­ливым можно чело­века лишь того, / Кто до самой до кончины не изведал в жизни бед».

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 2.666 ms