Человек из ресторана

Краткое содержание рассказа
Читается за 6 минут(ы)

По проше­ствии времени Яков Софроныч понял: все нача­лось с само­убий­ства Кривого, их жильца. Перед тем он рассо­рился со Скоро­хо­довым и обещал донести, что Колюшка с Кириллом Севе­рья­нычем про поли­тику спорят. Он же, Кривой, в сыскном отде­лении служит. А удавился-то он оттого, что выгнали его отовсюду и жить ему стало не на что. Как раз после этого Колюшкин директор вызвал к себе Якова Софро­ныча, и Наташа с офицером встре­чаться стала, и квар­тиру сменить пришлось, и новые жильцы появи­лись, от которых Колина жизнь пошла прахом.

В училище требо­вали, чтобы сын (он и вправду резок, даже с отцом) изви­нился перед препо­да­ва­телем. Только Колюшка стоял на своем: тот первым унизил его и с первого класса изде­вался, оборвышем звал и не Скоро­хо­довым, а Скомо­ро­ховым. Одним словом, исклю­чили за полгода до окон­чания. На беду, еще подру­жился с жиль­цами. Бедные, молодые, живут как муж с женой, а не венчаны. Вдруг исчезли. Явилась полиция, сделали обыск и Колю забрали — до выяс­нения обсто­я­тельств забрали, — а потом выслали.

Не радо­вала и Наталья. Зача­стила на каток, стала еще более дерзкой, прихо­дила поздно. Чере­пахин, влюб­ленный в нее жилец, преду­предил, что за ней ухажи­вает офицер. Дома стоял крик и рекой лились оскорб­ления. Дочь заго­во­рила о само­сто­я­тельной жизни. Вот скоро выпускные экза­мены, и она будет жить отдельно. Ее берут в приличный универмаг кассиршей на сорок рублей. Так и произошло. Только жила она теперь, невен­чанная, с чело­веком, обещавшим жениться, но лишь когда умрет его бабушка, заве­щавшая миллион. Конечно, не женился, требовал изба­виться от бере­мен­ности, совершил растрату и подсылал Наташу просить денег у отца. А тут как раз директор г-н Штосе опове­стил об уволь­нении Скоро­хо­дова. В ресто­ране им очень довольны, и рабо­тает он уже двадцать лет, все умеет и знает до тонкости, но... арест сына, а у них правило... Вынуж­дены уволить. Тем более сын-то к этому времени бежал из ссылки. Это была правда. Яков Софроныч уже виделся с Колюшкой. Был — не как раньше, а ласков и добр с ним. Мамаше передал письмо и снова скрылся.

Луша, как прочи­тала весточку от сына, плакать начала, а потом за сердце схва­ти­лась и умерла. Остался Яков Софроныч один. Тут, правда, Наталья, не послушав сожи­теля, дочку Юленьку родила и отдала отцу. Он уже работал прихо­дящим офици­антом, тоскуя по белым залам, зеркалам и солидной публике.

Конечно, на прежнем месте бывали обиды, предо­ста­точно было безоб­разий и неспра­вед­ли­во­стей, было, однако, и своего рода искус­ство, дове­денное до совер­шен­ства, и Яков Софроныч этим искус­ством владел вполне. Пришлось научиться держать язык за зубами. Почтенные отцы семейств проса­жи­вали здесь с деви­цами тысячи; уважа­емые старцы приво­дили в кабинет пятна­дца­ти­летних; тайком подра­ба­ты­вали мужние жены из хороших фамилий. Самое страшное воспо­ми­нание оста­вили каби­неты, обитые плюшем. Можно сколько угодно кричать и звать на помощь — никто не услышит. Прав все же был Колюшка. Какое в нашем деле благо­род­ство жизни?! На что уж Карп, пристав­ленный к этим комнатам человек, — так и тот раз не вытерпел и постучал в дверь: так одна кричала и билась.

А то вот еще играл при ресто­ране дамский оркестр, состо­явший из строгих бары­шень, окон­чивших консер­ва­торию. Была там краса­вица, тоненькая и легкая, как девочка, и глаза — большие и печальные. И вот стал загля­ды­ваться на нее коммерции советник Карасев, чье состо­яние невоз­можно было прожить, потому что каждую минуту оно прибы­вало на пять рублей. Посидит он в ресто­ране три часа — вот и тысяча. Но барышня даже не глядит, и букет из роз в сотни рублей не приняла, и на шикарный ужин, зака­занный для всего оркестра Кара­севым, не оста­лась. Якову Софро­нычу на утро наря­жено было отнести букет ей на квар­тиру. Букет приняла старушка. Потом вышла сама тоненькая и захлоп­нула дверь: «Ответа не будет». Много времени прошло, но в ресто­ране все-таки сыграли свадьбу госпо­дина Кара­сева. Тоненькая от него с другим милли­о­нером за границу укатила из-за того, что господин Карасев все от брака с ней отка­зы­вался. Так нагнал он их на экстренном поезде и силой привез. Колю все-таки нашли и аресто­вали. В письме писал: «Прощайте, папаша, и простите за все, что причинил». Но перед самым судом двена­дцать арестантов убежали, и Коля с ними, а спасся чудом. Спасался от погони и оказался в тупике. Бросился в лавочку: «Спасите и не выда­вайте». Старик лавочник отвел его в подвал. Яков Софроныч ездил к этому чело­веку. Благо­дарил, но тот в ответ только и сказал, что без Господа не прожи­вешь, а верно сказал, будто глаза ему на мир открыл.

Через месяц пришел неиз­вестный и передал, что Колюшка в безопас­ности. После этого стало все поне­множку нала­жи­ваться. Лето Яков Софроныч прора­ботал в летнем саду, управлял кухней и буфетом у Игнатия Елисеича, из того же ресто­рана, где он когда-то работал. Тот очень был доволен и пообещал похло­по­тать. А тут еще проф­союз (с ним дирек­тору пришлось теперь считаться) потре­бовал восста­но­вить неза­конно уволен­ного.

И вот Яков Софроныч снова в том же ресто­ране за привычным делом. Только детей нет рядом.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.




время формирования страницы 2.449 ms