Король Лир

Краткое содержание рассказа
Читается за 19 минут(ы)

Место действия — Британия. Время действия — XI в. Могу­ще­ственный король Лир, почув­ствовав прибли­жение старости, решает пере­ло­жить бремя власти на плечи трех дочерей: Гоне­рильи, Реганы и Корделии, поделив между ними свое царство. Король хочет услы­шать от дочерей, как они его любят, «чтоб при разделе могли мы нашу щедрость проявить».

Первой высту­пает Гоне­рилья. Рассыпая лесть, она говорит, что любит отца, «как не любили дети / Доныне никогда своих отцов». Ей вторит слад­ко­ре­чивая Регана: «Не знаю радо­стей других, помимо / Моей большой любви к вам, госу­дарь!» И хотя фальшь этих слов режет ухо, Лир внимает им благо­склонно. Очередь младшей, любимой Корделии. Она скромна и прав­дива и не умеет публично клясться в чувствах. «Я вас люблю как долг велит, / Не больше и не меньше». Лир не верит ушам: «Корделия, опом­нись и исправь ответ, чтоб после не жалеть». Но Корделия не может лучше выра­зить свои чувства: «Вы дали жизнь мне, добрый госу­дарь, / Растили и любили. В благо­дар­ность / Я тем же вам плачу». Лир в бешен­стве: «Так молода и так черства душою?» — «Так молода, милорд, и прямо­душна», — отве­чает Корделия.

В слепой ярости король отдает все царство сестрам Корделии, ей в приданое оставляя лишь её прямоту. Себе он выде­ляет сто человек охраны и право жить по месяцу у каждой из дочерей.

Граф Кент, друг и прибли­женный короля, предо­сте­ре­гает его от столь поспеш­ного решения, умоляет отме­нить его: «Любовь Корделии не меньше их <...> Гремит лишь то, что пусто изнутри...» Но Лир уже закусил удила. Кент проти­во­речит королю, назы­вает его взбал­мошным стариком — значит, он должен поки­нуть королев­ство. Кент отве­чает с досто­ин­ством и сожа­ле­нием: «Раз дома нет узды твоей гордыне, / То ссылка здесь, а воля на чужбине».

Один из претен­дентов на руку Корделии — герцог Бургунд­ский — отка­зы­ва­ется от нее, ставшей беспри­дан­ницей. Второй претен­дент — король Франции — потрясен пове­де­нием Лира, а еще более герцога Бургунд­ского. Вся вина Корделии «в пугливой цело­муд­рен­ности чувств, стыдя­щихся огласки». «Мечта и драго­ценный клад, / Будь королевой Франции прекрасной...» — говорит он Корделии. Они удаля­ются. На прощание Корделия обра­ща­ется к сестрам: «Я ваши свой­ства знаю, / Но, вас щадя, не буду назы­вать. / Смот­рите за отцом, Его с тревогой / Вверяю вашей показной любви».

Граф Глостер, служивший Лиру много лет, огорчен и озадачен тем, что Лир «внезапно, под влия­нием минуты» принял столь ответ­ственное решение. Он и не подо­зре­вает, что вокруг него самого плетет интригу Эдмунд, его неза­кон­но­рож­денный сын. Эдмунд задумал очер­нить своего брата Эдгара в глазах отца, чтобы завла­деть его частью наслед­ства. Он, подделав почерк Эдгара, пишет письмо, в котором якобы Эдгар замыш­ляет убить отца, и подстра­и­вает все так, чтобы отец прочел это письмо. Эдгара, в свою очередь, он уверяет, что отец замыш­ляет против него что-то недоброе, Эдгар пред­по­ла­гает, что его кто-то окле­ветал. Эдмунд сам себя легко ранит, а пред­став­ляет дело так, будто он пытался задер­жать Эдгара, поку­шав­ше­гося на отца. Эдмунд доволен — он ловко оплел двух честных людей клеветой: «Отец поверил, и поверил брат. / Так честен он, что выше подо­зрений. / Их просто­ду­шием легко играть». Его происки удались: граф Глостер, поверив в винов­ность Эдгара, распо­ря­дился найти его и схва­тить. Эдгар вынужден бежать.

Первый месяц Лир живет у Гоне­рильи. Она только и ищет повод пока­зать отцу, кто теперь хозяин. Узнав, что Лир прибил её шута, Гоне­рилья решает «пристру­нить» отца. «Сам отдал власть, а хочет управ­лять / По-преж­нему! Нет, старики — как дети, / И требу­ется стро­гости урок».

Лиру, поощ­ря­емые хозяйкой, откро­венно грубят слуги Гоне­рильи. Когда король хочет пого­во­рить об этом с дочерью, она укло­ня­ется от встречи с отцом. Шут горько высме­и­вает короля: «Ты обкорнал свой ум с обеих сторон / И ничего не оставил в середке».

Приходит Гоне­рилья, речь её груба и дерзка. Она требует, чтобы Лир распу­стил поло­вину своей свиты, оставив малое число людей, которые не будут «забы­ваться и буйство­вать». Лир сражен. Он думает, что его гнев подей­ствует на дочь: «Нена­сытный коршун, / Ты лжешь! Тело­хра­ни­тели мои / Испы­танный народ высоких качеств...» Герцог Альбан­ский, муж Гоне­рильи, пыта­ется засту­питься за Лира, не находя в его пове­дении того, что могло вызвать столь унизи­тельное решение. Но ни гнев отца, ни заступ­ни­че­ство мужа не трогают жесто­ко­сердую. Пере­одетый Кент не покинул Лира, он пришел нани­маться к нему в услу­жение. Он считает своим долгом быть рядом с королем, который, это очевидно, в беде. Лир отправ­ляет Кента с письмом к Регане. Но одновре­менно Гоне­рилья шлет к сестре своего гонца.

Лир еще наде­ется — у него есть вторая дочь. У нее он найдет пони­мание, ведь он дал им все — «и жизнь, и госу­дар­ство». Он велит седлать коней и в сердцах бросает Гоне­рилье: «Я расскажу ей про тебя. Она / Ногтями исца­ра­пает, волчица, / Лицо тебе! Не думай, я верну / Себе всю мощь, / Которой я лишился, / Как ты вооб­ра­зила...»

Перед замком Глостера, куда прие­хала Регана с мужем, чтоб решить споры с королем, столк­ну­лись два гонца: Кент — короля Лира, и Освальд — Гоне­рильи. В Освальде Кент узнает придвор­ного Гоне­рильи, кото­рого он оттузил за непо­чти­тель­ность Лиру. Освальд подни­мает крик. На шум выходят Регана и её муж, герцог Корну­эль­ский. Они прика­зы­вают надеть на Кента колодки. Кент разгневан униже­нием Лира: «Да будь я даже / Псом вашего отца, а не послом, / Не нужно бы со мной так обра­щаться». Граф Глостер безуспешно пыта­ется всту­питься за Кента.

Но Регане нужно унизить отца, чтоб знал, у кого нынче власть. Она ведь из того же теста, что и сестра. Это хорошо пони­мает Кент, он пред­видит, что ждет Лира у Реганы: «Попал ты из дождя да под капель...»

Лир застает своего посла в колодках. Кто посмел! Ведь это хуже убий­ства. «Ваш зять и ваша дочь», — говорит Кент. Лир не хочет верить, но пони­мает, что это правда. «Меня задушит этот приступ боли! / Тоска моя, не мучь меня, отхлынь! / Не подступай с такою силой к сердцу!» Шут коммен­ти­рует ситу­ацию: «Отец в лохмо­тьях на детей / Наводит слепоту. / Богач отец всегда милей и на ином счету».

Лир хочет пого­во­рить с дочерью. Но она устала с дороги, не может его принять. Лир кричит, него­дует, бушует, хочет взло­мать дверь...

Наконец Регана и герцог Корну­эль­ский выходят. Король пыта­ется расска­зать, как выгнала его Гоне­рилья, но Регана, не слушая, пред­ла­гает ему вернуться к сестре и попро­сить у нее прощения. Не успел Лир опом­ниться от нового унижения, как появ­ля­ется Гоне­рилья. Сестры напе­ребой сражают отца своей жесто­ко­стью. Одна пред­ла­гает умень­шить свиту напо­ло­вину, другая — до двадцати пяти человек, и, наконец, обе решают: ни одного не нужно.

Лир раздавлен: «Не ссылай­тесь на то, что нужно. Нищие и те / В нужде имеют что-нибудь в избытке. / Сведи к необ­хо­ди­мости всю жизнь, / И человек срав­ня­ется с животным...».

Его слова, кажется, способны из камня выжать слезы, но не из дочерей короля... И он начи­нает осозна­вать, как был неспра­ведлив с Корде­лией.

Надви­га­ется буря. Воет ветер. Дочери бросают отца на произвол стихий. Они замы­кают ворота, оставляя Лира на улице, «...ему наука на будущее время». Этих слов Реганы Лир уже не слышит.

Степь. Бушует буря. С неба низвер­га­ются потоки воды. Кент в степи в поисках короля стал­ки­ва­ется с придворным из его свиты. Он дове­ря­ется ему и расска­зы­вает, что между герцо­гами Корну­эль­ским и Альбан­ским «мира нет», что во Франции известно о жестоком обра­щении «со старым нашим добрым королем». Кент просит придвор­ного поспе­шить к Корделии и сооб­щить ей «о короле, / О страшной роковой беде его», а в дока­за­тель­ство, что послан­нику можно дове­рять, он, Кент, дает свое кольцо, которое узнает Корделия.

Лир бредет с шутом, одолевая ветер. Лир, не в силах спра­виться с душевной мукой, обра­ща­ется к стихиям: «Вой, вихрь, вовсю! Жги молния! Лей ливень! / Вихрь, гром и ливень, вы не дочки мне, / Я вас не упрекаю в бессер­дечье. / Я царств вам не дарил, не звал детьми, ничем не обязал. Так да свер­шится / Вся ваша злая воля надо мной». На склоне лет он лишился своих иллюзий, их крах жжет ему сердце.

Кент выходит навстречу Лиру. Он угова­ри­вает Лира укрыться в шалаше, где уже прячется бедный Том Эдгар, прики­нув­шийся сума­сшедшим. Том зани­мает Лира беседой. Граф Глостер не может бросить своего старого пове­ли­теля в беде. Жесто­ко­сердие сестер ему мерзко. Он получил изве­стие, что в стране чужое войско. Пока придет помощь, надо укрыть Лира. Он расска­зы­вает о своих планах Эдмунду. И тот решает еще раз восполь­зо­ваться довер­чи­во­стью Глостера, чтобы изба­виться и от него. Он донесет на него герцогу. «Старик пропал, я выдви­нусь вперед. / Он пожил — и довольно, мой черед». Глостер, не подо­зревая о преда­тель­стве Эдмунда, ищет Лира. Он набре­дает на шалаш, где укры­лись гонимые. Он зовет Лира в приста­нище, где есть «огонь и пища». Лир не хочет расста­ваться с нищим фило­софом Томом. Том следует за ним на ферму при замке, где прячет их отец. Глостер нена­долго уходит в замок. Лир в порыве безумия устра­и­вает суд над дочерьми, пред­лагая Кенту, шуту и Эдгару быть свиде­те­лями, присяж­ными. Он требует, чтобы Регане вскрыли грудь, чтоб посмот­реть, не каменное ли там сердце... Наконец Лира удается уложить отды­хать. Возвра­ща­ется Глостер, он просит путников быстрее ехать в Дувр, так как он «заговор против короля подслушал».

Герцог Корну­эль­ский узнает о высадке фран­цуз­ских войск. Он посы­лает с этим изве­стием к герцогу Альбан­скому Гоне­рилью с Эдмундом. Освальд, шпио­нивший за Глостером, сооб­щает, что тот помог бежать королю и его привер­женцам в Дувр. Герцог прика­зы­вает схва­тить Глостера. Его схва­ты­вают, связы­вают, изде­ва­ются над ним. Регана спра­ши­вает графа, зачем он короля отправил в Дувр, вопреки приказу. «Затем, чтоб не видать, / Как вырвешь ты у старика глаза / Когтями хищницы, как клык кабаний / Вонзит твоя свирепая сестра / В пома­зан­ника тело». Но он уверен, что увидит, «как гром испе­пелит таких детей». При этих словах герцог Корнуэл выры­вает у беспо­мощ­ного старика глаз. Слуга графа, не в силах выно­сить зрелища глум­ления над стариком, обна­жает меч и смер­тельно ранит герцога Корну­эль­ского, но и сам полу­чает ранение. Слуга хочет немного утешить Глостера и призы­вает его остав­шимся глазом взгля­нуть, как он отмщен. Герцог Корну­эль­ский перед смертью в припадке злобы выры­вает второй глаз. Глостер призы­вает сына Эдмунда к отмщению и узнает, что это он предал отца. Он пони­мает, что Эдгар был окле­ветан. Ослеп­лен­ного, убитого горем Глостера вытал­ки­вают на улицу. Регана прово­жает его словами: «Гоните в шею! / Носом пусть найдет дорогу в Дувр».

Глостера прово­жает старый слуга. Граф просит оста­вить его, чтоб не навле­кать на себя гнев. На вопрос, как же он найдет дорогу, Глостер с горечью отве­чает: «Нет у меня пути, / И глаз не надо мне. Я осту­пался, / когда был зряч. <...> Бедный мой Эдгар, несчастная мишень / слепого гнева / отца обма­ну­того...» Эдгар это слышит. Он вызы­ва­ется стать пово­дырем слепого. Глостер просит отвести его на утес «большой, нависший круто над пучиной», чтобы свести счеты с жизнью.

Во дворец герцога Альбан­ского возвра­ща­ется Гоне­рилья с Эдмундом, она удив­лена, что «миро­творец-муж» её не встретил. Освальд расска­зы­вает о странной реакции герцога на его рассказ о высадке войск, измене Глостера: «Что непри­ятно, то его смешит, / Что радо­вать должно бы, то печалит». Гоне­рилья, назвав мужа «трусом и ничто­же­ством» отсы­лает Эдмунда обратно к Корнуэлу — пред­во­ди­тель­ство­вать войсками. Прощаясь, они клянутся друг Другу в любви.

Герцог Альбан­ский, узнав, как бесче­ло­вечно посту­пили сестры со своим царственным отцом, встре­чает Гоне­рилью с презре­нием: «Не стоишь пыли ты, / Которой зря тебя осыпал ветер... Все корень знает свой, а если нет, / То гибнет, как сухая ветвь без соков». Но та, что скры­вает «лик звериный под обли­чьем женским», глуха к словам мужа: «Довольно! Жалкий вздор!» Герцог Альбан­ский продол­жает взывать к её совести: «Что сделали, что натво­рили вы, / Не дочери, а сущие тигрицы. / Отца в годах, кото­рого стопы / Медведь бы стал лизать благо­го­вейно, / До сума­сше­ствия довели! / Урод­ство сатаны / Ничто пред злобной женщины урод­ством...» Его преры­вает гонец, который сооб­щает о смерти Корнуэла от руки слуги, встав­шего на защиту Глостера. Герцог потрясен новым звер­ством сестер и Корнуэла. Он клянется отбла­го­да­рить Глостера за верность Лиру. Гоне­рилья же озабо­чена: сестра — вдова, и с ней Эдмунд остался. Это грозит её собственным планам.

Эдгар ведет отца. Граф, думая, что перед ним край утеса, броса­ется и падает на том же месте. Приходит в себя. Эдгар убеж­дает его, что тот спрыгнул с утеса и чудом остался жив. Глостер отныне поко­ря­ется судьбе, пока­мест она сама не скажет: «Уходи». Появ­ля­ется Освальд, ему пору­чено убрать старика Глостера. Эдгар сража­ется с ним, убивает, а в кармане «льстеца рабо­леп­ного злобной госпожи» находит письмо Гоне­рильи Эдмунду, в котором она пред­ла­гает убить мужа, чтобы самому занять его место.

В лесу они встре­чают Лира, причуд­ливо убран­ного поле­выми цветами. Его оставил разум. Речь его — смесь «бессмыс­лицы и смысла». Появив­шийся придворный зовет Лира, но Лир убегает.

Корделия, узнав о несча­стьях отца, жесто­ко­сердии сестер, спешит к нему на помощь. Фран­цуз­ский лагерь. Лир в постели. Врачи погру­зили его в спаси­тельный сон. Корделия молит богов «впав­шему в младен­че­ство отцу» вернуть ум. Лира во сне снова одевают в царское обла­чение. И вот он пробуж­да­ется. Видит плачущую Корделию. Он встает перед ней на колени и говорит: «Не будь со мной строга. / Прости. / Забудь. Я стар и безрас­суден».

Эдмунд и Регана — во главе британ­ского войска. Регана выпы­ты­вает у Эдмунда, нет ли у него любовной связи с сестрой. Он клянется в любви Регане. Входят с бара­банным боем герцог Альбан­ский и Гоне­рилья. Гоне­рилья, видя сестру-сопер­ницу рядом с Эдмундом, решает отра­вить её. Герцог пред­ла­гает созвать совет для того, чтобы соста­вить план наступ­ленья. Его находит пере­одетый Эдгар и вручает ему найденное у Освальда письмо Гоне­рильи. И просит его: в случае победы «пусть глашатай <...> К вам вызовет меня трубой». Герцог читает письмо и узнает об измене.

Фран­цузы побеж­дены. Эдмунд, вырвав­шийся вперед со своим войском, берет в плен короля Лира и Корделию. Лир счастлив, что вновь обрел Корделию. Отныне они нераз­лучны. Эдмунд велит отвести их в тюрьму. Лира не страшит зато­чение: «Мы в каменной тюрьме пере­живем / Все лжеученья, всех великих мира, / Все смены их, прилив их и отлив <...> Как птицы в клетке будем петь. Ты станешь под мое благо­сло­венье, / Я на колени стану пред тобой, моля прощенье».

Эдмунд отдает тайный приказ умерт­вить их обоих.

Входит герцог Альбан­ский с войском, он требует выдать ему короля и Корделию, чтобы распо­ря­диться их судьбой «в согласье с честью и благо­ра­зу­мием». Эдмунд отве­чает герцогу, что Лир и Корделия взяты в плен и отправ­лены в тюрьму, но выдать их отка­зы­ва­ется. Герцог Альбан­ский, прервав непри­стойную пере­бранку сестер из-за Эдмунда, обви­няет всех троих в государ­ственной измене. Он пока­зы­вает Гоне­рилье её письмо Эдмунду и объяв­ляет, что, если никто не явится на зов трубы, он сам сразится с Эдмундом. На третий зов трубы выходит на поединок Эдгар. Герцог просит его открыть свое имя, но он говорит, что покуда оно «загряз­нено клеветой». Братья сража­ются. Эдгар смер­тельно ранит Эдмунда и откры­вает ему, кто мсти­тель. Эдмунд пони­мает: «Колесо судьбы свер­шило / Свой оборот. Я здесь и побежден». Эдгар расска­зы­вает герцогу Альбан­скому о том, что разделял скитанья с отцом. Но перед этим поединком ему открылся и просил благо­сло­вить. Во время его рассказа приходит придворный и докла­ды­вает, что Гоне­рилья зако­ло­лась, перед этим отравив сестру. Эдмунд, умирая, сооб­щает о своем тайном приказе и просит всех пото­ро­питься. Но поздно, злодей­ство совер­ши­лось. Входит Лир, неся мертвую Корделию. Столько горя он вынес, а с потерей Корделии не может смириться. «Мою бедняжку удавили! / Нет, не дышит! / Коню, собаке, крысе можно жить, / Но не тебе. Тебя навек не стало...» Лир умирает. Эдгар пыта­ется звать короля. Кент оста­нав­ли­вает его: «Не мучь. Оставь в покое дух его. / Пусть он отходит. / Кем надо быть, чтобы вздер­ги­вать опять / Его на дыбу жизни для мучений?»

«Какой тоской душа не сражена, / Быть стойким застав­ляют времена» — заклю­чи­тельным аккордом звучат слова герцога Альбан­ского.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.





время формирования страницы 2.544 ms