Господа ташкентцы

Краткое содержание рассказа
Читается за 12 минут(ы)

Вся книга построена на границе анали­ти­че­ского, гротес­ко­вого очерка и сати­ри­че­ского повест­во­вания. Так что же это за креа­тура — ташкентец — и чего она жаждет? А жаждет она лишь одного — «Жрать!». Во что бы то ни было, ценою чего бы то ни было. И Ташкент превра­ща­ется в страну, насе­ленную вышед­шими из России, за нена­доб­но­стью, ташкент­цами. Ташкент нахо­дится там, где бьют по зубам и где имеет право граж­дан­ствен­ности предание о Макаре, телят не гоня­ющем, то есть — везде. Ташкент суще­ствует и на родине, и за границею, а истинный Ташкент — в нравах и сердце чело­века. И хотя, с одной стороны, куда ни плюнь, везде у нас ташкентцы, с другой — стать ташкентцем не так уж и просто. В боль­шин­стве случаев ташкентец — это дворян­ский сын, обра­зо­вание его клас­си­че­ское, причем испа­ря­ется оно немед­ленно по остав­лении школьной скамьи, что отнюдь не мешает ташкентцу быть зодчим и дерзать, ибо не боги горшки обжи­гали.

Тут лицо повест­ву­ющее пере­ходит к своему личному опыту, вспо­ми­нает о своем воспи­тании в одном из военно-учебных заве­дений. Основы обра­зо­вания сводятся к следу­ю­щему: в стране своих плодов циви­ли­зации нет; мы должны их только пере­да­вать, не загля­ды­ваясь на то, что пере­даем. Для испол­нения сего благо­род­ного дела герой направ­ля­ется конечно же в Петер­бург, где попа­дает на прием к Пьеру Накат­ни­кову, своему бывшему одно­каш­нику, лентяю и олуху, достиг­шему степеней известных. Тут прояс­ня­ются основные прин­ципы циви­ли­за­тор­ской деятель­ности: русский становой и русская телега; а главное — ташкентец полу­чает в казна­чей­стве деньги на казенные просве­ти­тель­ские нужды; садится в поезд и... приходит в себя то ли в Туль­ской, то ли в Рязан­ской губернии — без денег, без вещей; ничего не помнит, кроме одного: «я пил...».

Ну что же, теперь хоть свои, россий­ские губернии циви­ли­зо­вать бы, если не удается это проде­лать с зару­беж­ными. С этой целью на клич гене­рала: «Ребята! с нами Бог!» — в летний Петер­бург, терза­емый навод­не­нием (Петро­пав­лов­ская крепость, последний оплот, сорва­лась с места и уже уплы­вала), собра­лись ташкентцы-стара­тели.

Отбор годных шел по нацио­нально-веро­ис­по­ве­даль­ному признаку: четы­реста русских, двести немцев с русскими душами, трид­цать три инородца без души и трид­цать три като­лика, оправ­дав­шихся тем, что ни в какую церковь не ходят. Начи­на­ется ассе­ни­за­тор­ская рабо­тенка: пужают стри­женых девиц на Невском проспекте; по ночам врыва­ются в квар­тиры к небла­го­на­ме­ренным, у которых водятся книги, бумага и перья, да и живут они все в граж­дан­ском браке. Веселье неожи­данно преры­ва­ется, когда ташкентец по ошибке порет стат­ского совет­ника Пере­мо­лова.

Следу­ющие экзем­пляры ташкентцев автор харак­те­ри­зует как отно­ся­щихся к подго­то­ви­тель­ному разряду. Так, у Ольги Серге­евны Перси­я­новой, инте­ресной вдовы, упорх­нувшей в Париж, растет сын Nicolas, чистая «куколка», кото­рого воспи­ты­вают тетенька и дяденька с целью сделать из него благо­род­ного чело­века. Как убеж­да­ется маменька, вернув­шись восвояси и застав свою «куколку» в уже более-менее зрелом возрасте, цель с успехом достиг­нута. Но в полной мере credo юного отпрыска разво­ра­чи­ва­ется в имении Перкали, куда он приез­жает на летние кани­кулы и где сходится с соседом, немногим старше него, Павлом Дени­сычем Мангу­шевым. Молодой ташкентец и с маменькой уже разво­ра­чи­вает свои лозунги и транс­па­ранты: рево­люций не делаю, заго­воров не составляю, в тайные обще­ства не вступаю, оставьте на мою долю хотя бы женщин!.. Ниги­листы — это люди самые пустые и даже негодяи... нигде так спокойно не живется, как в России, лишь бы ничего не делать, и никто тебя не тронет... В компании же мате­ре­ю­щего ташкентца, пропо­ве­ду­ю­щего, что они, поме­щики, должны оста­ваться на своем посту, отта­чи­ва­ются, за обедом и возли­я­ниями, за осмотром конюшни, и другие форму­ли­ровки: наши русские более к полевым работам склон­ность чувствуют, они грязны, но за сохой — это очаро­вание... Но кани­кулы конча­ются, кое-как завер­ша­ется и нена­вистная учеба, маменька поку­пает экипаж, мебель, устра­и­вает квар­тирку — «сущее гнез­дышко», откуда и разда­ется ташкент­ский грай, обра­щенный к неве­до­мому врагу: «А теперь побо­ремся!..»

И на сцену выле­тает новый тип ташкентца с этикеткой «палач». Персона эта — один из воспи­тан­ников закры­того учеб­ного заве­дения для детей из небо­гатых дворян­ских семей, и действие разво­ра­чи­ва­ется в конце 30-х гг. «Палачом» же Хлынова прозвали потому, что, узнав, что началь­ство соби­ра­ется его отчис­лить за неви­данную леность, он подал прошение об опре­де­лении его в палачи куда угодно по усмот­рению губерн­ского прав­ления. И правда, мера жесто­кости и силы у этого несчаст­ного тупо­ум­ного неви­данные. Соуче­ники его трепещут и вынуж­дены делиться с ним прови­зией, учителя же, поль­зуясь тем, что Хлынов сам трепещет всякого началь­ства, измы­ва­ются над ним нещадно. Един­ственный прия­тель Хлынова — Голо­пятов по прозвищу «Агашка». Вместе они стои­чески пере­носят ежене­дельные порки, вместе проводят рекре­ации, то нещадно мутузя друг друга, то делясь опытом, кто из дядек как дерет; то впадая в унылое оцепе­нение, то распивая сивуху где-нибудь в темном углу. Родные вспо­ми­нают о Хлынове только перед началом летних каникул, тогда и заби­рают его в усадьбу, стоящую посе­ре­дине села Вави­лова.

Помимо отца и матери «Палача», Петра Матвеича и Арины Тимо­фе­евны, там живут еще два их сына-подростка, старый дедушка Матвей Ника­норыч и братец Софрон Матвеич. Семей­ство подо­зре­вает, что дед где-то прячет свои деньги, следит за ним, да высле­дить ничего не может. За Петром Матве­ичем держится слава лихого исправ­ника, но из своих рейдов-налетов в дом прита­щить он ничего не умеет. «Рви!» — настав­ляет Хлынов-старик Хлынова-отца. «...Я свои обязан­ности очень знаю!» — отве­чает на это Петр Матвеич. «Палач» с радо­стью уезжал из дома в учебное заве­дение: уж пусть лучше чужие тиранят, чем свои. Но теперь он лелеет одну надежду — покон­чить с нена­вистной учебой и устро­иться на военную службу. За такое воль­но­думие и непо­слу­шание папенька дерет его как сидо­рову козу. Экзе­куция пора­жает всех домашних. «Палач» притво­ря­ется, будто и он удручен; на самом же деле с него как с гуся вода. Вернув­шись в учебное заве­дение, «Палач» узнает, что «Агашку» опекун отдает в полк. Друже­ства ради «Агашка» решает помочь прия­телю. Вместе они дебо­ширят так, что через несколько недель их исклю­чают. Радостные и возбуж­денные, они подбад­ри­вают друг друга: «Не пропадем!»

Ташкентец из следу­ю­щего очерка, по види­мости, во всем проти­во­по­ложен «Палачу» и «Агашке». Миша Нагорнов — поздний сын стат­ского совет­ника Семена Проко­фье­вича и его супруги Анны Михай­ловны, с раннего детства и до своего вступ­ления в само­сто­я­тельную жизнь всегда, во всем и везде радовал и утешал роди­телей, настав­ников, учителей, това­рищей. Чем более вырастал Миша, тем благо­нравней и понят­ливей он стано­вился. В раннем детстве набожный, в школе всегда первый ученик — и не почему-либо, а просто для него это было радостно и есте­ственно. Судебная реформа по времени совпала с послед­ними годами учебы Михаила Нагор­нова. Молодые люди развле­ка­ются тем, что пред­став­ляют судебное засе­дание с присяж­ными, проку­рором, адво­катом, судьями. Нагор­ного так и тянет пойти по адво­кат­ской дорожке, денежной, блестящей, арти­сти­че­ской, хотя он пони­мает, что солидней, да и благо­на­дежней, с государ­ственной точки зрения, проку­рор­ская карьера. К тому же и отец кате­го­ри­чески требует, чтобы сын стал государ­ственным обви­ни­телем. Легкость и доступ­ность карьеры, обильный и сытный куш — все это отума­ни­вает головы еще не доучив­шихся ташкентцев. Рубль, выгля­ды­ва­ющий из кармана наив­ного простеца, мешает им спать. Наконец сдан последний экзамен; будущие адво­каты и проку­роры, усво­ившие уроки дема­гогии и бесприн­цип­ности (лишь бы урвать свой жирный кусок), рассы­па­ются по стогнам Петер­бурга.

Герой послед­него жизне­опи­сания, Порфиша Велен­тьев, — ташкентец чистейшей воды, вся логика его воспи­тания и обра­зо­вания подводит его к совер­шен­ному умению из воздуха чека­нить монету — он высту­пает автором проекта, озаглав­лен­ного так: «О предо­став­лении коллеж­скому совет­нику Порфирию Менан­дрову Велен­тьеву в това­ри­ще­стве с виль­ман­странд­ским перво­ста­тейным купцом Васи­лием Вони­фа­тьевым Поро­то­уховым в беспо­шлинную двадца­ти­летнюю эксплу­а­тацию всех принад­ле­жащих казне лесов для непре­мен­ного оных, в течение двадцати лет, истреб­ления». Отец Порфирия, Менандр, получил блестящее духовное обра­зо­вание, но пошел не в священ­ники, а воспи­та­телем в семью князя Оболдуй-Щетина-Ферлакур. Благо­даря княгине пооб­те­сался, а позже получил весьма выгодное место чинов­ника, обла­га­ю­щего нало­гами вино­ку­ренные заводы. Женился на трою­родной племян­нице княгини из заху­да­лого грузино-осетин­ского рода князей Крику­лид­зевых. И до, и после женитьбы Нина Ирак­ли­евна зани­ма­лась спеку­ля­цией на купле-продаже крестьян, отдаче их в солдаты, продаже рекрут­ских квитанций, покупке на своз душ. Но глав­ными учите­лями Порфиши Велен­тьева в обре­тении нажи­ва­тельных навыков стали мнимые мамень­кины родствен­ники, Азамат и Азамат Тамер­лан­цевы. Они так ввин­чи­ва­ются в обиход дома, семьи, что никакой метлой их потом вымести невоз­можно. Слуги их почи­тают за своих, Порфише они пока­зы­вают фокусы с появ­ле­нием-исчез­но­ве­нием монеток, детский слабый отзвук их картеж­ного шулер­скою зара­ботка. Другое потря­сение моло­дого Велен­тьева — уроки полит­эко­номии, которые он полу­чает в своем учебном заве­дении. Все это застав­ляет его смот­реть с презре­нием и свысока на наивные, по новейшим временам, усилия роди­телей. И уже Менандр Семе­нович Велен­тьев чует в сыне, с его наив­ней­шими спосо­бами накоп­ления богатств, рефор­ма­тора, который старый храм разрушит, новый не возведет и исчезнет.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.





время формирования страницы 2.775 ms