Тяжелый песок

Краткое содержание рассказа
Читается за 9 минут(ы)

Отец автора родился в Швей­царии, в Базеле. У его дедушки Иванов­ского было три сына. Отец был младшим в семье, как говорят — мизи­никл, то есть мизинец.

Когда отец окончил колледж и гото­вился посту­пать в универ­ситет, возникла идея поехать в Россию, на родину предков, в маленький южный город. И они поехали — дедушка профессор Иванов­ский и будущий отец автора, красивый молодой блондин Якоб. Было это в 1909 г., почти семь­десят лет тому назад.

Тогда Якоба и увидела будущая мать автора — и эта девушка, эта сине­глазая краса­вица, дочь сапож­ника Рахленко, стала для него судьбой. Он приле­пился к ней на всю жизнь, как приле­пился праотец наш Иаков к своей Рахили. Мать Якоба была против этого брака. Якоб не уступал... Словом, прошел год, и в город снова приехал профессор Иванов­ский с женой Эльф­ридой, субтильной такой немочкой, сыном Якобом и экономкой.

Надо сказать, что тут мать автора запря­тала подальше свою дерзость и строп­ти­вость, и перед бабушкой Эльф­ридой пред­стала тихая, скромная краса­вица Рахиль. Неожи­данно бабушка выдви­нула «тяжелую артил­лерию»: оказы­ва­ется, она не еврейка, а швей­царка немец­кого проис­хож­дения, и когда дедушка на ней женился, то перешел в проте­стант­ство. Но Рахленки о проте­стант­стве не желали и думать... В общем, все закон­чи­лось согла­ше­нием, и после свадьбы молодые уехали в Швей­царию.

Итак, роди­тели автора живут в Базеле. Через год рожда­ется его брат Лева, а еще через полгода мать с младенцем на руках приез­жает к своим роди­телям в Россию. Ей было несладко в чопорном профес­сор­ском немецком доме. Не прошло и двух месяцев, как за ней явился и Якоб.

У Левы корь, у Левы свинка, потом на свет появ­ля­ется автор, и мама оста­ется его выкор­мить, затем прихо­дится остаться, чтобы родить и выкор­мить Ефима. Дотя­нули до августа 1914 г., и папа застрял в России. Красивый, воспи­танный, вежливый, добрый человек — но человек без специ­аль­ности. И дедушка Рахленко решил пустить его по торговой части. Сначала отец был приказ­чиком в мясной лавке. Потом моя ревнивая мать нашла ему место, где женщи­нами и не пахло, — в лавке желе­зо­ско­бя­ного товара.

Но вот рево­люция, царя скинули, черту осед­лости отме­нили, и даже дедушка Рахленко стал скло­няться к тому, чтобы отец с мамой уехали в Швей­царию. Но мама ни в какую! За вздорный и сума­сбродный характер отец любил её еще сильнее, понимал, что нужен ей именно такой муж, как он, — спокойный, дели­катный и любящий. Именно потому, что он был такой человек, он и стал рабо­тать в сапожной мастер­ской тестя.

Стар­шего сына дедушки звали Иосиф (были еще Лазарь, Гриша, Миша и моя мать Рахиль). После одного силь­ного скан­дала отца с Иосифом семья автора отде­ли­лась от дедушки, купила небольшой домишко на соседней улице.

В 17-м роди­лась Люба, в 19-м — Генрих, в 25-м — Дина. Семья орга­ни­зо­вала сапожную артель и к сере­дине 20-х гг. жила прилично... Стар­шего брата Леву напра­вили учиться в Москву, в Сверд­лов­ский комму­ни­сти­че­ский универ­ситет. В 28-м мама родила млад­шего братика Сашу, своего седь­мого и послед­него ребенка.

В 30-е гг. на базе семейной артели созда­лась государ­ственная обувная фабрика, и директор Иван Анто­нович Сидоров назначил отца завскладом сырья и фурни­туры. В 1934 г. сестра Люба посту­пила в Ленин­граде в меди­цин­ский, вышла замуж, и вот в доме появился Игорек, первый внук. Женился и Лева у себя в Черни­гове, невесту роди­телям не показал, но от людей узнали, что его жена, Анна Моисе­евна, важная персона — препо­дает полит­эко­номию. Старше его на пять лет, у нее девочка от первого брака.

Гром грянул среди бела дня: в областной газете появи­лась статья «Чужаки и расхи­ти­тели на обувной фабрике». Как чужак упоми­нался отец, «человек сомни­тель­ного соци­аль­ного проис­хож­дения», неко­торые работ­ники и, конечно, директор Сидоров. Был обыск, отца аресто­вали. Брат Лева по поводу дела отца сказал, что след­ствие разбе­рется, а он вмеши­ваться не имеет права. Состо­ялся пока­за­тельный процесс — выездная сессия област­ного суда. В общем, резуль­татов прихо­ди­лось ждать самых скверных. Но благо­даря блестящей защите адво­ката Тере­щенко после пере­смотра дела отцу дали год условно, Сидо­рова осво­бо­дили тоже...

После этого сосед Иван Карлович устроил отца в депо на склад. Вскоре пришло страшное изве­стие: погиб брат Лева и его жена. Ее дочь Олечку и Олину няню Анну Егоровну сначала отпра­вили в деревню к родным Анны Егоровны — мать об этой девочке и слышать не хотела. Она ей что, внучка? Словом, все кончи­лось тем, что отец устроил Анну Егоровну в ФЗУ убор­щицей, она полу­чила комна­тенку, а Оля оста­лась в семье автора.

Вот так и жили. Люба, Генрих, Ефим и автор уже рабо­тали, мате­ри­альное поло­жение роди­телей улуч­ши­лось, но не было блестящим. И автор решил: пусть Дина поступит в консер­ва­торию, Люба заберет Игоря, Саша и Оля станут на ноги, и тогда он пере­бе­рется куда-нибудь в промыш­ленный центр, рабо­тать по специ­аль­ности.

...Двадцать второго июня нача­лась война, двадцать третьего автора призвали.

После войны автор шаг за шагом выяснил обсто­я­тель­ства смерти родных. Почему родные не эваку­и­ро­ва­лись? Мать не захо­тела. Она считала, что все, что говорят о немцах, — выдумки.

Но вот в город вошли немцы, и был отдан приказ всем евреям пере­се­литься в гетто. Мама сказала папе, чтобы он заявил о своем полу­не­мецком проис­хож­дении. Но отец отка­зался: не хотел спасаться без семьи.

Как раз в это время в гетто появился дядя Гриша, тайно пришел из парти­зан­ского отряда. Он подтвердил, что немцы истреб­ляют евреев. Показал малень­кому Игорю дорогу в лес. Насчет отца сказал, что он должен уйти из гетто — нужен свой человек на станции.

В гетто была прове­дена первая акция уничто­жения. Ей была подверг­нута Прорезная улица.

Вскоре в гетто снова пришел дядя Гриша и сказал, что судьба гетто решена; надо уходить в лес, а для этого нужно оружие. Отец предъ­явил властям свой швей­цар­ский паспорт, и его назна­чили заве­ду­ющим депов­ским складом. Появ­ляться в гетто, видеться с кем-либо ему запре­тили.

Самыми бесстраш­ными в гетто были дети: они достав­ляли продо­воль­ствие, проявляя при этом неви­данное муже­ство и отвагу. Брат Саша и еще один мальчик носили с забро­шенной плодо­овощной базы начинку, их обна­ру­жили эсэсовцы... Илью пристре­лили внизу, а мертвый Саша так на заборе и повис. Ему было четыр­на­дцать, Илье — двена­дцать лет.

Дедушка жил на клад­бище в составе похо­ронной бригады. Весной 1942 г. в гетто умирало человек пятна­дцать — двадцать в день. Еврей­ские обычаи пред­пи­сы­вают хоро­нить покой­ников в саванах, саванов не хватало, и их стали прино­сить обратно с клад­бища, а в них оружие.

В конце концов дежу­рившие на клад­бище полицаи высле­дили дедушку, когда он пошел в лес за оружием, и убили его.

Дядя Гриша хотел взять в отряд людей из гетто. И мама послала Дину в юденрат угово­рить дядю Иосифа, пред­се­да­теля юденрата, пока­зать их как умерших. Когда выяс­ни­лось, что Иосиф соби­ра­ется выдать этих людей немцам, Дина застре­лила его из его же писто­лета. Сестру распяли, и, мертвая, она висела на кресте три дня.

Отец участ­вовал в операции по угону со станции двух авто­машин с оружием. Операция прошла блестяще, а отец, чтобы спасти невинных, сам пришел в комен­да­туру с повинной. Его пытали шесть суток. На седьмые вывезли на площадь перед гетто, подта­щили к висе­лице (стоять он не мог) и пове­сили.

После рейда на станцию режим ужесто­чился, и патруль схватил малень­кого Игоря, когда тот шел от партизан. Казнь была опять на площади. Игорь звал бабушку. Мама велела внуку не бояться, опустить голову и закрыть глаза. Палач разрубил его точно пополам.

В гетто теперь было оружие, и было решено, прорвав охрану, уйти в лес.

Из многих домов люди просто не вышли: их обуял страх. Но те, кто сумел пере­бо­роть страх — их было человек шестьсот, — дошли до спаси­тель­ного леса. И тогда мать велела Оле найти адво­ката Тере­щенко и сказать ему, что она внучка Рахили Рахленко. И никто никогда больше не видел мать ни живой, ни мертвой. Она исчезла, раство­ри­лась в воздухе, в сосновом лесу, вблизи места, где роди­лась, прожила жизнь, воспи­тала детей и внуков и видела их страшную гибель.

После войны автор нашел место, где, по слухам, похо­ро­нили отца. Пере­рыли весь пустырь и ничего не нашли: только песок, песок, чистый сыпучий тяжелый песок...

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.




время формирования страницы 3.934 ms