Последний срок

Краткое содержание рассказа
Читается за 6 минут(ы)

Старуха Анна лежит без движения, не открывая глаз; она почти застыла, но жизнь ещё теплится. Дочери пони­мают это, поднеся к губам кусок разби­того зеркала. Оно запо­те­вает, значит, мама ещё жива. Однако Варвара, одна из дочерей Анны, пола­гает возможным уже опла­кать, «отго­ло­сить её», что она само­заб­венно делает сначала у постели, потом за столом, «где удобнее». Дочка Люся в это время шьет скро­енное ещё в городе траурное платье. Швейная машина стре­кочет в такт Варва­риным всхлипам.

Анна — мать пятерых детей, двое сыновей её погибли, первенькие, рожденные один для Бога, другой для паря. Варвара прие­хала проститься с мамой из район­ного центра, Люся и Илья из близ­ле­жащих провин­ци­альных городков.

Ждет не дождется Анна Таню из дале­кого Киева. А рядом с ней в деревне всегда был сын Михаил вместе с женой и дочкой. Собрав­шись вокруг старухи утром следу­ю­щего после прибытия дня, дети, видя воспря­нувшую мать, не знают, как им реаги­ро­вать на её странное возрож­дение.

«Михаил и Илья, притащив водку, теперь не знали, чем им заняться: все остальное по срав­нению с этим каза­лось им пустя­ками, они маялись, словно через себя пропуская каждую минуту». Забив­шись в амбар, они напи­ва­ются почти без закуски, если не считать тех продуктов, что таскает для них маленькая дочь Михаила Нинка. Это вызы­вает законный женский гнев, но первые стопки водки дарят мужикам ощущение непод­дель­ного празд­ника. В конце концов мать жива. Не обращая внимания на девочку, соби­ра­ющую пустые и недо­питые бутылки, они уже не пони­мают, какую мысль на этот раз они хотят заглу­шить, может быть, это страх. «Страх от сознания, что мать вот-вот умрет, не похож на все прежние страхи, которые выпа­дают им в жизни, потому что этот страх всего страшнее, он идет от смерти... Каза­лось, смерть уже заме­тила их всех в лицо и уже больше не забудет».

Напив­шись осно­ва­тельно и чувствуя себя на следу­ющий день так, «будто их через мясо­рубку пропу­стили», Михаил и Илья осно­ва­тельно опохме­ля­ются и на следу­ющий день. «А как не пить? — говорит Михаил. — День, второй, пускай даже неделю — оно ещё можно. А если совсем до самой смерти не выпить? Подумай только, ничего впереди нету. Сплошь одно и то же. Сколько веревок нас держит и на работе, и дома, что не охнуть, столько ты должен был сделать и не сделал, все должен, должен, должен, должен, и чем дальше, тем больше должен — пропади оно все пропадом. А выпил, как на волю попал, все сделал, что надо. А что не сделал, не надо было делать, и правильно сделал, что не делал». Это не значит, что Михаил и Илья не умеют рабо­тать и никогда не знали другой радости, кроме как от пьян­ства. В деревне, где они когда-то все вместе жили, случа­лась общая работа — «дружная, заядлая, звонкая, с разно­го­ло­сицей пил и топоров, с отча­янным уханьем пова­ленных лесин, отзы­ва­ю­щимся в душе востор­женной тревогой с обяза­тельным подшу­чи­ва­нием друг с другом. Такая работа случа­ется один раз в сезон заго­товки дров — весной, чтобы за лето успели высох­нуть, приятные для глаза желтые сосновые поленья с тонкой шелко­ви­стой шкуркой ложатся в акку­ратные полен­ницы». Эти воскрес­ники устра­и­ва­ются для себя, одна семья помо­гает другой, что и сейчас возможно. Но колхоз в селе разва­ли­ва­ется, люди уезжают в город, некому кормить и выра­щи­вать скот.

Вспо­миная о прежней жизни, горо­жанка Люся с большой теплотой и радо­стью вооб­ра­жает люби­мого коня Игреньку, на котором «хлопни комара, он и пова­лится», что в конце концов и случи­лось: конь сдох. Игрень много таскал, да не сдюжил. Бродя вокруг деревни по полям и пашне, Люся пони­мает, что не сама выби­рает, куда ей идти, что её направ­ляет какая-то посто­ронняя, живущая в этих местах и испо­ве­ду­ющая её сила. ...Каза­лось, жизнь верну­лась назад, потому что она, Люся, здесь что-то забыла, поте­ряла что-то очень ценное и необ­хо­димое для нее, без чего нельзя...

Пока дети пьют и преда­ются воспо­ми­на­ниям, старуха Анна, съев специ­ально сваренной для нее детской манной каши, ещё больше взбад­ри­ва­ется и выходит на крыльцо. Её наве­шает долго­жданная прия­тель­ница Миро­ниха. «Оти-моти! Ты, старуня, никак, живая? — говорит Миро­ниха. — Тебя пошто смерть-то не берет?.. Я к ей на поминки иду, думаю, она как добрая укосты­ляла, а она все тутака».

Горюет Анна, что среди собрав­шихся у её постели детей нет Татьяны, Танчоры, как она её назы­вает. Танчора не была похожа ни на кого из сестер. Она стояла как бы между ними со своим особым харак­тером, мягким и радостным, людским. Так и не дождав­шись дочери, старуха решает умереть. «Делать на этом свете больше ей было нечего и отодви­гать смерть стало ни к чему. Пока ребята здесь, пускай похо­ронят, проводят, как заве­дено у людей, чтобы другой раз не возвра­щаться им к этой заботе. Тогда, глядишь, приедет и Танчора... Старуха много раз думала о смерти и знала её как себя. За последние годы они стали подруж­ками, старуха часто разго­ва­ри­вала с ней, а смерть, пристро­ив­шись где-нибудь в сторонке, слушала её рассу­ди­тельный шепот и пони­мающе взды­хала. Они дого­во­ри­лись, что старуха отойдет ночью, сначала уснет, как все люди, чтобы не пугать смерть откры­тыми глазами, потом та тихонько прижмется, снимет с нее короткий мирской сон и даст ей вечный покой». Так все оно и выходит.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.







время формирования страницы 3.559 ms