Гаргантюа и Пантагрюэль

Краткое содержание рассказа
Читается за 21 минут(ы)

Повесть о преужасной жизни вели­кого Гаргантюа, отца Пантагрюэля, некогда сочи­ненная маги­стром Алькоф­ри­басом Назье, извле­ка­телем квинт­эс­сенции. Книга, полная пантагрю­э­лизма

Книги первая и вторая

Обра­щаясь к досто­славным пьяницам и досто­чтимым вене­рикам, автор пригла­шает их развле­каться и весе­литься, читая его книгу, и просит не забыть за него выпить.

Отца Гаргантюа звали Гран­гузье, этот великан был большой шутник, всегда пил до дна и любил заку­сить соле­неньким. Он женился на Гарга­мелле, и она, проносив ребенка во чреве 11 месяцев, объелась на празд­нике требухой и родила сына-бога­тыря, который вышел у нее через левое ухо. В этом нет ничего удиви­тель­ного, если вспом­нить, что Вакх вышел из бедра Юпитера, а Кастор и Поллукс — из яйца, снесен­ного и выси­жен­ного Ледой. Младенец сразу же заорал: «Лакать! Лакать!» — на что Гран­гузье воскликнул: «Ну и здоро­венная же она у тебя!» («Ке-гран-тю-а!») — имея в виду глотку, и все решили, что раз это было первое слово отца при рождении сына, то его и надо назвать Гаргантюа. Младенцу дали тяпнуть винца и по доброму христи­ан­скому обычаю окре­стили.

Ребенок был весьма смыш­леным и, когда ему шел шестой год, уже знал, что лучшая в мире подтирка — пуши­стый гусенок. Маль­чика стали учить грамоте. Его настав­ни­ками были Тубал Олоферн, затем Дурако Просто­филь, а потом Поно­крат. Продол­жать обра­зо­вание Гаргантюа отпра­вился в Париж, где ему пригля­ну­лись коло­кола собора Бого­ма­тери; он унес их к себе, чтобы пове­сить на шею своей кобыле, и его с трудом удалось угово­рить вернуть их на место. Поно­крат поза­бо­тился о том, чтобы Гаргантюа не терял времени даром и зани­мался с ним даже тогда, когда Гаргантюа умывался, ходил в отхожее место и ел. Однажды лерней­ские пекари везли в город лепешки. Пастухи Гаргантюа попро­сили продать им часть лепешек, но пекари не захо­тели, тогда пастухи отобрали у них лепешки силой. Пекари пожа­ло­ва­лись своему королю Пикро­холу, и Пикро­хо­лово воин­ство напало на пастухов. Гран­гузье пытался уладить дело миром, но безуспешно, поэтому он призвал на помощь Гаргантюа. По пути домой Гаргантюа и его друзья разру­шили враже­ский замок на берегу речки Вед, и весь остаток пути Гаргантюа выче­сывал из волос ядра Пикро­хо­ловых пушек, оборо­нявших замок.

Когда Гаргантюа прибыл в замок отца, в его честь был устроен пир. Повара Оближи, Обглодай и Обсоси пока­зали свое искус­ство, и угощение было таким вкусным, что Гаргантюа вместе с салатом невзначай проглотил шестерых палом­ников — по счастью, они застряли у него во рту, и он выко­вырял их зубо­чисткой. Гран­гузье рассказал о своей войне с Пикро­холом и очень хвалил брата Жана Зубо­дро­би­теля — монаха, одер­жав­шего победу при защите мона­стыр­ского вино­град­ника. Брат Жан оказался веселым собу­тыль­ником, и Гаргантюа с ним сразу подру­жился. Доблестные воины снаря­ди­лись в поход. В лесу они наткну­лись на разведку Пикро­хола под командой графа Улепета. Брат Жан наго­лову разбил ее и осво­бодил палом­ников, которых развед­чики успели взять в плен. Брат Жан захватил воена­чаль­ника Пикро­хо­лова войска Фанфа­рона, но Гран­гузье отпу­стил его, Вернув­шись к Пикро­холу, Фанфарон стал скло­нять короля к миру с Гран­гузье, кото­рого считал теперь самым поря­дочным чело­веком на свете, и заколол шпагой Бедо­кура, назвав­шего его преда­телем. За это Пикрохол велел своим лучникам разо­рвать Фанфа­рона на части. Тогда Гаргантюа осадил Пикро­хола в Ларош-Клермо и разбил его армию. Самому Пикро­холу удалось бежать, и по дороге старая колдунья нага­дала ему, что он снова станет королем, когда рак свистнет. Говорят, теперь он живет в Лионе и всех спра­ши­вает, не слыхать ли, чтобы где-нибудь свистнул рак, — видно, все наде­ется вернуть свое королев­ство. Гаргантюа был мило­стив с побеж­ден­ными и щедро одарил сорат­ников. Для брата Жана он построил Телем­ское аббат­ство, не похожее ни на какое другое. Туда допус­кали и мужчин и женщин — жела­тельно молодых и красивых. Брат Жан отменил обет цело­мудрия, бедности и послу­шания и провоз­гласил, что каждый имеет право соче­таться браком, быть богатым и поль­зо­ваться полной свободой. Устав теле­митов состоял из един­ствен­ного правила: делай что хочешь.

Пантагрюэль, король дипсодов, пока­занный в его допод­линном виде, со всеми его ужаса­ю­щими деяниями и подви­гами, сочи­нение покой­ного маги­стра Алькоф­ри­баса, извле­ка­теля квинт­эс­сенции

В возрасте пятисот двадцати четырех лет Гаргантюа прижил сына со своей женой Бадбек, дочерью короля утопии. Ребенок был таким огромным, что его мать умерла родами. Он появился на свет во время великой засухи, поэтому получил имя Пантагрюэль («панта» по-гречески озна­чает «все», а «грюэль» на языке агарян озна­чает «жаждущий»). Гаргантюа очень скорбел о смерти жены, но потом решил: «Надо поменьше плакать и побольше пить!» Он занялся воспи­та­нием сына, который был таким силачом, что еще лежа в колы­бели разо­рвал медведя на части. Когда мальчик подрос, отец отправил его учиться. По пути в Париж Пантагрюэль встретил лиму­зинца, который говорил на такой смеси ученой латыни с фран­цуз­ским, что невоз­можно было понять ни слова. Впрочем, когда рассер­женный Пантагрюэль схватил его за горло, лиму­зинец со страху завопил на обычном фран­цуз­ском языке, и тогда Пантагрюэль отпу­стил его. Прибыв в Париж, Пантагрюэль решил попол­нить свое обра­зо­вание и стал читать книги из библио­теки святого Виктора, такие, как «Щелкание приход­скими священ­ни­ками друг друга по носу», «Посто­янный альманах для подаг­риков и вене­риков» и т. п. Однажды Пантагрюэль встретил во время прогулки рослого чело­века, изби­того до синяков. Пантагрюэль поин­те­ре­со­вался, какие приклю­чения довели незна­комца до столь плачев­ного состо­яния, но тот на все вопросы отвечал на разных языках, и Пантагрюэль ничего не мог понять. Только когда незна­комец заго­ворил наконец по-фран­цузски, Пантагрюэль понял, что зовут его Панург и прибыл он из Турции, где был в плену. Пантагрюэль пригласил Панурга в гости и пред­ложил свою дружбу.

В это время шла тяжба между Лижи­задом и Пейвино, дело было до того темное, что суд «так же свободно в нем разби­рался, как в древ­не­верх­не­не­мецком языке». Было решено обра­титься за помощью к Пантагрюэлю, который просла­вился на публичных диспутах. Он первым делом велел уничто­жить все бумаги и заставил жалоб­щиков изло­жить суть дела устно. Выслушав их бессмыс­ленные речи, он вынес спра­вед­ливый приговор: ответчик должен «доста­вить сена и пакли на предмет заты­кания гортанных прорех, пере­кру­ченных устри­цами, пропу­щен­ными через решето на коле­сиках». Все были в восторге от его мудрого решения, включая обе тяжу­щиеся стороны, что бывает крайне редко. Панург рассказал Пантагрюэлю, как он был в плену у турок. Турки поса­дили его на вертел, нашпи­говав салом, как кролика, и начали жарить, но поджа­ри­ва­тель заснул, и Панург, излов­чив­шись, бросил в него голо­вешку от костра. Начался пожар, который спалил весь город, а Панург счаст­ливо спасся и даже уберегся от собак, бросая им куски сала, кото­рыми был нашпи­гован.

Великий англий­ский ученый Таумаст прибыл в Париж, чтобы пови­дать Пантагрюэля и подверг­нуть испы­танию его ученость. Он пред­ложил вести диспут так, как это наме­ре­вался сделать в Риме Пико делла Миран­дола, — молча, знаками. Пантагрюэль согла­сился и всю ночь гото­вился к диспуту, читая Беду, Прокла, Плотина и других авторов, но Панург, видя его волнение, пред­ложил заме­нить его на диспуте. Пред­ста­вив­шись учеником Пантагрюэля, Панург отвечал англи­ча­нину так лихо — вынимал из гуль­фика то бычье ребро, то апельсин, свистел, пыхтел, стучал зубами, выде­лывал руками разные фортели, — что без труда одолел Таумаста, который сказал, что слава Пантагрюэля недо­ста­точна, ибо не соот­вет­ствует и тысячной доле того, что есть в действи­тель­ности. Получив изве­стие о том, что Гаргантюа унесен в страну фей, и о том, что, проведав об этом, дипсоды перешли границу и опусто­шили утопию, Пантагрюэль срочно покинул Париж.

Вместе с друзьями он уничтожил шестьсот шесть­десят враже­ских рыцарей, затопил своей мочой враже­ский лагерь, а потом разгромил вели­канов под пред­во­ди­тель­ством Вурда­лака. В этой битве погиб наставник Пантагрюэля Эпистемон, но Панург пришил ему голову на место и оживил. Эпистемон рассказал, что был в аду, видел чертей, бесе­довал с Люци­фером и хоро­шенько подза­кусил. Он видел там Семи­ра­миду, которая ловила вшей у бродяг, папу Сикста, который лечил от дурной болезни, и многих других: все, кто на этом свете были важными госпо­дами, влачат жалкое и унизи­тельное суще­ство­вание на том, и наоборот. Эпистемон сожалел, что Панург так быстро вернул его к жизни, ему хоте­лось подольше побыть в аду. Пантагрюэль вступил в столицу амав­ротов, женил их короля Анарха на старой шлюхе и сделал его продавцом зеле­ного соуса. Когда Пантагрюэль со своей ратью ступил в землю дипсод­скую, дипсоды обра­до­ва­лись и поспе­шили сдаться. Одни лишь альми­роды заупря­ми­лись, и Пантагрюэль приго­то­вился к наступ­лению, но тут пошел дождь, его воины затряс­лись от холода, и Пантагрюэль накрыл свое войско языком, чтобы защи­тить от дождя. Рассказчик этих прав­дивых историй укрылся под большим лопухом, а оттуда прошел по языку и угодил Пантагрюэлю прямо в рот, где провел больше полу­года, а когда вышел, то рассказал Пантагрюэлю, что все это время ел и пил то же, что и он, «взимая пошлину с самых лакомых кусков, прохо­дивших через его глотку».

Книга третья

Третья книга геро­и­че­ских деяний и речений доброго Пантагрюэля, сочи­нение мэтра Франсуа Рабле, доктора меди­цины

Покорив Дипсодию, Пантагрюэль пере­селил туда колонию утопийцев, чтобы возро­дить, укра­сить и засе­лить этот край, а также привить дипсодам чувство долга и привычку к послу­шанию. Панургу он пожа­ловал замок Рагу, дававший как минимум 6789106789 реалов ежегод­ного дохода, а часто и больше, но Панург за две недели растратил все свои доходы на три года вперед, причем не на какие-нибудь пустяки, а исклю­чи­тельно на попойки и пирушки. Он обещал Пантагрюэлю выпла­тить все долги к грече­ским календам (то есть никогда), ибо жизнь без долгов — не жизнь. Кто, как не заимо­давец, денно и нощно молится о здоровье и долго­летии долж­ника. Панург стал поду­мы­вать о женитьбе и спросил совета у Пантагрюэля. Пантагрюэль согла­сился со всеми его дово­дами: и с теми, которые за женитьбу, и с теми, которые против, так что вопрос остался открытым. Они решили пога­дать по Вергилию и, раскрыв книгу наугад, прочли, что там напи­сано, но совер­шенно по-разному истол­ко­вали цитату. То же произошло и тогда, когда Панург рассказал свой сон. По мнению Пантагрюэля, сон Панурга, как и Вергилий, сулил ему быть рогатым, битым и обобранным, Панург же видел в нем пред­ска­зание счаст­ливой семейной жизни. Панург обра­тился к панзуй­ской сивилле, но и проро­че­ство сивиллы они поняли по-разному. Преста­релый поэт Котан­мордан, женатый на Сифи­литии, написал стихо­тво­рение, полное проти­во­речий: «Женись, всту­пать не вздумай в брак. / <...> Не торо­пись, но поспешай. / Беги стрем­глав, замедли шаг. / Женись или нет» и т. д. Ни Эпистемон, ни ученый муж Триппа, ни брат Жан Зубо­дро­би­тель не смогли разре­шить обуре­вавших Панурга сомнений, Пантагрюэль призвал на совет бого­слова, лекаря, судью и фило­софа. Бого­слов и лекарь посо­ве­то­вали Панургу жениться, если ему этого хочется, а по поводу рогов бого­слов сказал, что это уж как Богу будет угодно, а лекарь — что рога есте­ственное прило­жение к браку. Философ на вопрос, жениться Панургу или нет, ответил: «И то и другое», а когда Панург его пере­спросил: «Ни то ни другое». На все вопросы он дал столь уклон­чивые ответы, что в конце концов Панург воскликнул: «Я отсту­паюсь... я заре­каюсь... я сдаюсь. Он неуловим». Пантагрюэль отпра­вился за судьей Бридуа, а его друг Карпалим — за шутом Трибуле. Бридуа в это время нахо­дился под судом. Ему было предъ­яв­лено обви­нение, что он вынес неспра­вед­ливый приговор с помощью игральных костей. Бридуа, щедро уснащая свою речь латин­скими цита­тами, оправ­ды­вался тем, что уже стар и плохо видит выпавшее коли­че­ство очков. Пантагрюэль произнес речь в его защиту, и суд под пред­се­да­тель­ством Суесловя оправдал Бридуа. Зага­дочную фразу шута Трибуле Пантагрюэль и Панург, как водится, поняли по-разному, но Панург обратил внимание, что шут сунул ему пустую бутылку, и пред­ложил совер­шить путе­ше­ствие к оракулу Боже­ственной Бутылки. Пантагрюэль, Панург и их друзья снаря­дили флотилию, нагру­зили корабли изрядным коли­че­ством чудо-травы пантагрю­э­лион и приго­то­ви­лись к отплытию.

Книга четвёртая

Корабли вышли в море. На пятый день они встре­тили судно, плывшее из Фонарии. На борту его были фран­цузы, и Панург повздорил с купцом по прозвищу Индю­шонок. Чтобы проучить забияку купца, Панург за три турских ливра купил у него одного барана из стада на выбор; выбрав вожака, Панург бросил его за борт. Все бараны стали прыгать в море вслед за вожаком, купец старался поме­шать им, и в резуль­тате один из баранов увлек его за собой в воду и купец утонул. В Проку­рации — на земле проку­роров и ябед­ников — путе­ше­ствен­никам не пред­ло­жили ни поесть, ни попить. Жители этой страны добы­вали себе деньги на пропи­тание дико­винным способом: они оскорб­ляли какого-нибудь дворя­нина до тех пор, пока он не выйдет из терпения и не изобьет их, — тогда они требо­вали с него кучу денег под страхом тюрем­ного заклю­чения.

Брат Жан спросил, кто хочет полу­чить двадцать золотых экю за то, чтобы его дьявольски избили. От жела­ющих отбою не было, и тот, кому посчаст­ли­ви­лось полу­чить взбучку от брата Жана, стал пред­метом всеобщей зависти. После сильной бури и посе­щения острова макре­онов корабли Пантагрюэля прошли мимо острова Жалкого, где царствовал Постник, и приплыли на остров Дикий, насе­ленный закля­тыми врагами Пост­ника — жирными Колба­сами. Колбасы, принявшие Пантагрюэля и его друзей за воинов Пост­ника, устроили им засаду. Пантагрюэль приго­то­вился к бою и назначил коман­до­вать сраже­нием Колба­со­реза и Соси­со­кромса. Эпистемон заметил, что имена полко­водцев внушают бодрость и уверен­ность в победе. Брат Жан построил огромную «свинью» и спрятал в нее целое войско отважных поваров, как в Троян­ского коня. Бой окон­чился полным пора­же­нием Колбас и появ­ле­нием в небе их боже­ства — огром­ного серого хряка, сбро­сив­шего на землю двадцать семь с лишним бочек горчицы, явля­ю­щейся целебным баль­замом для Колбас.

Посетив остров Руах, жители кото­рого ничего не ели и не пили, кроме ветра, Пантагрюэль и его спут­ники выса­ди­лись на острове папе­фигов, пора­бо­щенных папо­ма­нами за то, что один из его обита­телей показал фигу порт­рету папы. В часовне этого острова в купели лежал человек, а три священ­ника стояли вокруг и закли­нали бесов. Они расска­зали, что этот человек пахарь. Однажды он вспахал поле и засеял его полбой, но на поле пришел чертенок и потре­бовал свою долю. Пахарь дого­во­рился поде­лить с ним урожай пополам: чертенку — то, что под землей, а крестья­нину — то, что сверху. Когда пришло время соби­рать урожай, пахарю доста­лись колосья, а чертенку — солома. На следу­ющий год чертенок выбрал то, что сверху, но пахарь посеял репу, и чертенок вновь остался с носом. Тогда чертенок решил цара­паться с пахарем с усло­вием, что побеж­денный теряет свою часть поля. Но когда чертенок пришел к пахарю, его жена с рыда­ниями расска­зала ему, как пахарь для трени­ровки царапнул ее мизинцем и всю разо­драл. В дока­за­тель­ство она задрала юбку и пока­зала рану между ног, так что чертенок почел за лучшее убраться восвояси. Покинув остров папе­фигов, путе­ше­ствен­ники прибыли на остров папо­манов, жители кото­рого, узнав, что они видели живого папу, приняли их как дорогих гостей и долго расхва­ли­вали им изданные папой Священные Декре­талии. Отплыв от острова папо­манов, Пантагрюэль и его спут­ники услы­шали голоса, конское ржание и другие звуки, но, сколько они ни озира­лись по сторонам, никого не увидели. Лоцман объяснил им, что на границе Ледо­ви­того моря, где они плыли, минувшей зимой произошло сражение. Слова и крики, звон оружия и конское ржание замерзли в воздухе, а теперь, когда зима прошла, оттаяли и стали слышны. Пантагрюэль бросал на палубу пригоршни разно­цветных слов, среди которых оказа­лись даже руга­тель­ства. Вскоре Пантагрю­элева флотилия прибыла на остров, которым правил всемо­гущий мессер Гастер. Жители острова, прино­сили в жертву своему богу всякую снедь, начиная от хлеба и кончая арти­шо­ками. Пантагрюэль выяснил, что не кто иной, как Гастер, изобрел все науки и искус­ства: земле­делие — для того, чтобы растить зерно, военное искус­ство и оружие — чтобы защи­щать зерно, меди­цину, астро­логию и мате­ма­тику — чтобы хранить зерно. Когда путе­ше­ствен­ники проплыли мимо острова воров и разбой­ников, Панург спря­тался в трюме, где принял пуши­стого котищу Салоеда за черта и обма­рался от страха. Потом он утвер­ждал, что ничуть не испу­гался и что он такой молодец против овец, каких свет не видел.

Книга пятая

Путе­ше­ствен­ники приплыли на остров Звонкий, куда их пустили только после четы­рех­днев­ного поста, оказав­ше­гося ужасным, ибо в первый день они пости­лись через пень-колоду, во второй — спустя рукава, в третий — во всю мочь, а в четвертый — почем зря. На острове жили только птицы: клирцы, священцы, инокцы, епископцы, кардинцы и один палец. Они пели, когда слышали звон коло­кола. Посетив остров железных изделий и остров плутней, Пантагрюэль и его спут­ники прибыли на остров Застенок, насе­ленный безоб­раз­ными чудо­ви­щами — Пуши­стыми Котами, которые жили взят­ками, потребляя их в неме­реных коли­че­ствах: к ним в гавань прихо­дили целые корабли, груженные взят­ками. Вырвав­шись из лап злых котов, путе­ше­ствен­ники посе­тили еще несколько островов и прибыли в гавань Матео­технию, где их прово­дили во дворец королевы Квинт­эс­сенции, которая не ела ничего, кроме неко­торых кате­горий, абстракций, вторичных интенций, антитез и т. п. Её прислуж­ники доили козла и сливали молоко в решето, ловили сетями ветер, по одежке протя­ги­вали ножки и зани­ма­лись прочими полез­ными делами. В конце путе­ше­ствия Пантагрюэль и его друзья прибыли в Фонарию и выса­ди­лись на острове, где нахо­дился оракул Бутылки. Фонарь проводил их в храм, где их провели к прин­цессе Бакбук — придворной даме Бутылки и верховной жрице при всех ее священ­но­дей­ствиях. Вход в храм Бутылки напомнил автору повест­во­вания разри­со­ванный погребок в его родном городе Шиноне, где бывал и Пантагрюэль. В храме они увидели дико­винный фонтан с колон­нами и изва­я­ниями. Стру­ив­шаяся из него влага пока­за­лась путе­ше­ствен­никам холодной ключевой водой, но после сытной закуски, прине­сенной для того, чтобы прочи­стить гостям нёбо, напиток пока­зался каждому из них именно тем вином, которое он любил больше всего. После этого Бакбук спро­сила, кто хочет услы­шать слово Боже­ственной Бутылки. Узнав, что это Панург, она увела его в круглую часовню, где в алебаст­ровом фонтане лежала напо­ло­вину погру­женная в воду Бутылка. Когда Панург пал на колени и пропел риту­альную песню вино­гра­дарей, Бакбук что-то бросила в фонтан, отчего в Бутылке послы­шался шум и разда­лось слово: «Тринк». Бакбук достала книгу в сереб­ряном пере­плете, оказав­шуюся бутылкой фалерн­ского вина, и велела Панургу осушить ее единым духом, ибо слово «тринк» озна­чало «пей». На прощание Бакбук вручила Пантагрюэлю письмо к Гаргантюа, и путе­ше­ствен­ники отпра­ви­лись в обратный путь.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.





время формирования страницы 43.137 ms