Повести покойного Ивана Петровича Белкина

Краткое содержание рассказа
Читается за 24 минут(ы)

Выстрел

Армей­ский полк расквар­ти­рован в местечке ***. Жизнь проходит по заве­ден­ному в армии распо­рядку, и гарни­зонную скуку рассе­и­вает только знаком­ство офицеров с неким чело­веком по имени Сильвио, прожи­ва­ющим в этом местечке. Он старше боль­шин­ства офицеров полка, угрюм, обла­дает крутым нравом и злым языком. В его жизни есть какая-то тайна, которую Сильвио никому не откры­вает. Известно, что Сильвио служил когда-то в гусар­ском полку, но причина его отставки никому не ведома, так же как и причина прожи­вания в этом захо­лу­стье. Неиз­вестны ни доходы его, ни состо­яние, но он держит открытый стол для офицеров полка, и за обедами шампан­ское льется рекой. За это ему все готовы простить. Таин­ствен­ность фигуры Сильвио отте­няет его почти сверхъ­есте­ственное искус­ство в стрельбе из писто­лета. Он не прини­мает участия в разго­ворах офицеров о поединках, а на расспросы, случа­лось ли ему драться, отве­чает сухо, что дово­ди­лось. Между собой офицеры пола­гают, что на совести Сильвио лежит какая-нибудь несчастная жертва его нече­ло­ве­че­ского искус­ства. Однажды несколько офицеров по обык­но­вению собра­лись у Сильвио. Изрядно выпив, начали карточную игру и попро­сили Сильвио проме­тать банк. В игре он как обычно молчал и без слов исправлял ошибки понтеров в записях. Одному моло­дому офицеру, недавно посту­пив­шему в полк и не знав­шему привычек Сильвио, пока­за­лось, что тот ошибся. Взбе­шенный молча­ливым упор­ством Сильвио, офицер запу­стил ему в голову шандалом, Сильвио, бледный от злости, попросил офицера удалиться. Все считали поединок неиз­бежным и не сомне­ва­лись в его исходе, но Сильвио не вызвал офицера, и это обсто­я­тель­ство испор­тило его репу­тацию в глазах офицеров, но посте­пенно все вошло в обычное русло и инци­дент забылся. Лишь один офицер, кото­рому Сильвио симпа­ти­зи­ровал более других, не мог прими­риться с мыслью, что Сильвио не смыл оскорб­ления.

Однажды в полковой канце­лярии, куда прихо­дила почта, Сильвио получил пакет, содер­жание кото­рого его сильно взвол­но­вало. Он объявил собрав­шимся офицерам о своем неожи­данном отъезде и пригласил всех на прощальный обед. Поздним вечером, когда все поки­дали дом Сильвио, хозяин попросил наиболее симпа­тич­ного ему офицера задер­жаться и открыл ему свою тайну.

Несколько лет тому назад Сильвио получил поще­чину, и обидчик его жив до сих пор. Случи­лось это еще в годы его службы, когда Сильвио отли­чался буйным нравом. Он первен­ствовал в полку и насла­ждался этим поло­же­нием до тех пор, пока в полк не опре­де­лился «молодой человек богатой и знатной фамилии». Это был блиста­тель­нейший счаст­ливец, кото­рому всегда и во всем сказочно везло. Пона­чалу он пытался добиться дружбы и распо­ло­жения Сильвио, но, не преуспев в этом, отда­лился от него без сожа­ления. Первен­ство Сильвио поко­ле­ба­лось, и он возне­на­видел этого любимца фортуны. Однажды на балу у одного поль­ского поме­щика они повздо­рили, и Сильвио получил поще­чину от своего врага. На рассвете была дуэль, на которую обидчик Сильвио явился с фуражкой, полной спелыми череш­нями. По жребию ему достался первый выстрел, сделав его и прострелив на Сильвио фуражку, он спокойно стоял под дулом его писто­лета и с удоволь­ствием лако­мился череш­нями, выпле­вывая косточки, которые иногда доле­тали до его против­ника. Его равно­душие и невоз­му­ти­мость взбе­сили Сильвио, и он отка­зался стре­лять. Противник его равно­душно сказал, что Сильвио вправе будет восполь­зо­ваться своим выстрелом, когда ему будет угодно. Вскоре Сильвио вышел в отставку и удалился в это местечко, но не прохо­дило дня, чтобы он не мечтал о мщении. И вот наконец его час настал. Ему доносят, «что известная особа скоро должна всту­пить в законный брак с молодой и прекрасной девушкой». И Сильвио решил посмот­реть, «так ли равно­душно примет он смерть перед своей свадьбой, как некогда ждал ее за череш­нями!». Друзья прости­лись, и Сильвио уехал.

Через несколько лет обсто­я­тель­ства прину­дили офицера выйти в отставку и посе­литься в своей бедной дере­веньке, где он умирал от скуки, пока в соседнее имение не приехал с молодой женой граф Б***. Рассказчик отправ­ля­ется к ним с визитом. Граф и графиня очаро­вали его своим свет­ским обра­ще­нием. На стене гостиной внимание рассказ­чика привле­кает картина, простре­ленная «двумя пулями, всажен­ными одна в другую». Он похвалил удачный выстрел и рассказал, что знал в своей жизни чело­века, чье искус­ство в стрельбе было поис­тине изуми­тельно. На вопрос графа, как звали этого стрелка, рассказчик назвал Сильвио. При этом имени граф и графиня пришли в смущение. Граф допы­ты­ва­ется, не расска­зывал ли Сильвио своему другу об одной странной истории, и рассказчик дога­ды­ва­ется, что граф и есть тот самый давний обидчик его друга. Оказы­ва­ется, эта история имела продол­жение, а простре­ленная картина — свое­об­разный памятник их последней встрече.

Случи­лось это пять лет назад в этом самом доме, где граф и графиня прово­дили свой медовый месяц. Однажды графу доло­жили, что его дожи­да­ется некий человек, не поже­лавший назвать своего имени. Войдя в гостиную, граф застал там Сильвио, кото­рого не сразу узнал и который напомнил об остав­шемся за ним выстреле и сказал, что приехал разря­дить свой пистолет. С минуты на минуту могла войти графиня. Граф нерв­ничал и торо­пился, Сильвио медлил и наконец принудил графа вновь тянуть жребий. И вновь графу достался первый выстрел. Противу всех правил он выстрелил и прострелил висевшую на стене картину. В это мгно­вение вбежала пере­пу­ганная графиня. Муж стал уверять ее, что они просто шутят со старым другом. Но проис­хо­дящее слишком не похо­дило на шутку. Графиня была на грани обмо­рока, и взбе­шенный граф закричал Сильвио, чтобы тот скорее стрелял, но Сильвио ответил, что он не будет этого делать, что он видел главное — страх и смятение графа, и с него довольно. Остальное — дело совести самого графа. Он повер­нулся и пошел к выходу, но у самой двери оста­но­вился и, почти не целясь, выстрелил и попал точно в простре­ленное графом место на картине. С Сильвио рассказчик больше не встре­чался, но слышал, что он погиб, участвуя в восстании греков под пред­во­ди­тель­ством Алек­сандра Ипси­ланти.

Метель

В 1811 г. в поме­стье своем проживал с женой и дочерью Машей Гаврила Гаври­лович Р. Был он госте­при­имен, и многие поль­зо­ва­лись его госте­при­им­ством, а неко­торые приез­жали ради Марьи Гаври­ловны. Но Марья Гаври­ловна была влюб­лена в бедного армей­ского прапор­щика по имени Владимир, прово­див­шего отпуск в своей деревне по сосед­ству. Молодые влюб­ленные, считая, что воля роди­телей препят­ствует их счастью, решили обой­тись без благо­сло­вения, то есть венчаться тайно, а потом броситься к ногам роди­телей, которые, конечно же, будут тронуты посто­ян­ством детей, простят и благо­словят их. План этот принад­лежал Влади­миру, но и Марья Гаври­ловна наконец подда­лась его уговорам о бегстве. За ней должны были прие­хать сани, чтобы отвезти ее в соседнее село Жадрино, в котором было решено венчаться и где Владимир уже должен был ее ожидать.

В назна­ченный для побега вечер Марья Гаври­ловна была в сильном волнении, отка­за­лась от ужина, сослав­шись на головную боль, и рано ушла к себе. В услов­ленное время она вышла в сад. На дороге дожи­дался ее кучер Влади­мира с санями. На дворе буше­вала метель.

Сам же Владимир весь этот день провел в хлопотах: ему необ­хо­димо было угово­рить священ­ника, а также найти свиде­телей. Уладив эти дела, он, сам правя в маленьких санях в одну лошадь, отпра­вился в Жадрино, но, едва выехал он за околицу, как подня­лась метель, из-за которой Владимир сбился с пути и проплутал всю ночь в поисках дороги. На рассвете только добрался он до Жадрина и нашел церковь запертою.

А Марья Гаври­ловна утром как ни в чем не бывало вышла из своей комнаты и на вопросы роди­телей о само­чув­ствии отве­чала спокойно, но вечером с ней сдела­лась сильная горячка. В бреду повто­ряла она имя Влади­мира, гово­рила о своей тайне, но слова ее были столь несвязны, что мать ничего не поняла, кроме того, что дочь влюб­лена в сосед­ского поме­щика и что любовь, должно быть, была причиной болезни. И роди­тели решили отдать Машу за Влади­мира. На пригла­шение Владимир отвечал сумбурным и невра­зу­ми­тельным письмом, в котором писал, что ноги его не будет в их доме, и просил забыть о нем. А через несколько дней уехал он в армию. Проис­хо­дило это в 1812 г., и через неко­торое время имя его было напе­ча­тано в числе отли­чив­шихся и раненных под Боро­дином. Эта новость опеча­лила Машу, а вскоре скон­чался Гаврила Гаври­лович, оставив ее своей наслед­ницей. Женихи кружи­лись вокруг нее, но она, каза­лось, была верна умер­шему в Москве от ран Влади­миру.

«Между тем война со славою была окон­чена». Полки возвра­ща­лись из-за границы. В имении Марьи Гаври­ловны появился раненый гусар­ский полковник Бурмин, который приехал в отпуск в свое поме­стье, нахо­див­шееся непо­да­леку. Марья Гаври­ловна и Бурмин чувство­вали, что нрави­лись друг другу, но что-то удер­жи­вало каждого от реши­тель­ного шага. Однажды Бурмин приехал с визитом и нашел Марью Гаври­ловну в саду. Он объявил Марье Гаври­ловне, что любит ее, но не может стать ее мужем, так как уже женат, но не знает, кто его жена, где она и жива ли. И он рассказал ей удиви­тельную историю, как в начале 1812 г. ехал он из отпуска в полк и во время сильной метели сбился с дороги. Увидев вдалеке огонек, напра­вился к нему и наехал на открытую церковь, около которой стояли сани и в нетер­пении ходили люди. Они вели себя так, как будто ждали именно его. В церкви сидела молодая барышня, с которой Бурмина поста­вили перед налоем. Им двигало непро­сти­тельное легко­мыслие. Когда обряд венчания кончился, молодым пред­ло­жили поце­ло­ваться, и девушка, взглянув на Бурмина, с криком «не он, не он» упала без памяти. Бурмин беспре­пят­ственно вышел из церкви и уехал. И вот теперь он не знает, что сдела­лось с его женою, как ее зовут, и не знает даже, где проис­хо­дило венчание. Слуга, бывший с ним в то время, умер, так что нет никакой возмож­ности отыс­кать эту женщину.

«Боже мой, Боже мой! — сказала Марья Гаври­ловна, схватив его руку, — так это были вы! И вы не узнаете меня? Бурмин побледнел... и бросился к ее ногам...»

Гробовщик

Гробовщик Адриян Прохоров пере­ез­жает с Басманной улицы на Никит­скую в давно облю­бо­ванный домик, однако не чувствует радости, так как новизна немного пугает его. Но вскоре порядок в новом жилище уста­нав­ли­ва­ется, над воро­тами прикреп­ля­ется вывеска, Адриян садится у окна и прика­зы­вает подать самовар.

Распивая чай, он погру­зился в печальную думу, так как от природы был мрач­ного нрава. Житей­ские заботы смущали его. Главной же заботой было то, чтобы наслед­ники богатой купчихи Трюхиной, умиравшей на Разгуляе, вспом­нили бы в последнюю минуту о нем, а не сгово­ри­лись с ближайшим подряд­чиком. Пока Адриян преда­вался этим размыш­ле­ниям, к нему с визитом пожа­ловал сосед, немец-ремес­ленник. Он назвался сапож­ником Готлибом Шульцем, объявил, что живет через улицу, и пригласил Адрияна на следу­ющий день к себе по случаю своей сереб­ряной свадьбы. Приняв пригла­шение, Адриян пред­ложил Шульцу чаю. Соседи разго­во­ри­лись и быстро подру­жи­лись.

В полдень следу­ю­щего дня Адриян с двумя дочерьми напра­вился в гости к сапож­нику. В доме собра­лись друзья Готлиба Шульца, немцы-ремес­лен­ники с женами. Нача­лось застолье, хозяин провоз­гласил здоровье своей жены Луизы, а потом здоровье своих гостей. Все пили очень много, веселье сдела­лось шумнее, как вдруг один из гостей, толстый булочник, пред­ложил выпить за здоровье тех, на кого они рабо­тают. И все гости начали друг другу кланяться, ибо все были клиен­тами друг друга: портной, сапожник, булочник... Булочник Юрко пред­ложил Адрияну выпить за здоровье его мерт­вецов. Поднялся всеобщий хохот, который обидел гробов­щика.

Разо­шлись поздно. Адриян вернулся домой пьян и сердит. Ему пока­за­лось, что инци­дент был наме­ренной насмешкой немцев над его ремеслом, которое он почитал ничем не хуже других, ведь гробовщик не брат палачу. Адриян даже решил, что пригласит на ново­селье не новых своих знакомцев, а тех, на кого рабо­тает. В ответ на это его работ­ница пред­ло­жила ему пере­кре­ститься. Но Адрияну эта мысль понра­ви­лась.

Разбу­дили Адрияна еще затемно, так как прискакал приказчик купчихи Трюхиной с сооб­ще­нием, что она этой ночью скон­ча­лась. Адриян отпра­вился на Разгуляй, нача­лись хлопоты и пере­го­воры с родствен­ни­ками покойной. Закончив дела, он уже вечером пешком отпра­вился домой. Подойдя к дому, он заметил, что кто-то отворил его калитку и вошел в нее. Пока Адриян сооб­ражал, кто бы это мог быть, подошел еще один человек. Лицо его пока­за­лось Адрияну знакомым. Войдя в дом, гробовщик увидел, что комната полна мерт­ве­цами, осве­щен­ными луной, сиявшей через окно. С ужасом узнал в них гробовщик своих бывших клиентов. Они привет­ство­вали его, а один из них даже попы­тался обнять Адрияна, но Прохоров оттолкнул его, тот упал и рассы­пался. С угро­зами обсту­пили его остальные гости, и Адриян упал и лишился чувств.

Открыв утром глаза, Адриян вспомнил вчерашние события. Работ­ница сказала, что захо­дили соседи спра­виться о здоровье его, но она не стала его будить. Адриян поин­те­ре­со­вался, не прихо­дили ли от покой­ницы Трюхиной, но работ­ница удиви­лась словам о смерти купчихи и расска­зала, что гробовщик, как вернулся от сапож­ника пьян и зава­лился спать, так и дрых до этой самой минуты. Тут только понял гробовщик, что все ужасные события, так напу­гавшие его, произошли во сне, и приказал ставить самовар и звать дочерей.

Стан­ци­онный смот­ри­тель

Нет людей несчастнее стан­ци­онных смот­ри­телей, ибо во всех своих непри­ят­но­стях путе­ше­ству­ющие непре­менно винят смот­ри­телей и стре­мятся на них выме­стить свою злость по поводу плохих дорог, несносной погоды, скверных лошадей и тому подоб­ного. А между тем смот­ри­тели — это большей частью кроткие и безот­ветные люди, «сущие муче­ники четыр­на­дца­того класса, ограж­денные своим чином токмо от побоев, и то не всегда». Жизнь смот­ри­теля полна тревог и хлопот, он ни от кого не видит благо­дар­ности, напротив, слышит угрозы и крики и ощущает толчки раздра­женных посто­яльцев. Между тем «из их разго­воров можно почерп­нуть много любо­пыт­ного и поучи­тель­ного».

В 1816 г. случи­лось рассказ­чику проез­жать через *** губернию, и в дороге он был застигнут дождем. На станции поспешил он пере­одеться и напиться чаю. Ставила самовар и накры­вала на стол смот­ри­телева дочь, девочка лет четыр­на­дцати по имени Дуня, которая пора­зила рассказ­чика своей красотой. Пока Дуня хлопо­тала, путе­ше­ственник рассмат­ривал убран­ство избы. На стене заметил он картинки с изоб­ра­же­нием истории блуд­ного сына, на окнах — герань, в комнате была кровать за пестрой зана­веской. Путе­ше­ственник пред­ложил Самсону Вырину — так звали смот­ри­теля — и его дочери разде­лить с ним трапезу, и возникла непри­нуж­денная обста­новка, распо­ла­га­ющая к симпатии. Уже лошади были поданы, а путе­ше­ственник все не хотел расстаться со своими новыми знако­мыми.

Мино­вало несколько лет, и вновь дове­лось ему ехать этим трактом. Он с нетер­пе­нием ожидал встречи с давними знако­мыми. «Вошед в комнату», он узнал прежнюю обста­новку, но «все кругом пока­зы­вало ветхость и небре­жение». Не было в доме и Дуни. Поста­ревший смот­ри­тель был угрюм и нераз­го­ворчив, лишь стакан пуншу расше­велил его, и путе­ше­ственник услышал печальную историю исчез­но­вения Дуни. Случи­лось это три года назад. На станцию прибыл молодой офицер, который очень спешил и гневался, что долго не подают лошадей, но, увидев Дуню, смяг­чился и даже остался ужинать. Когда же лошади прибыли, офицер внезапно почув­ствовал сильное недо­мо­гание. Прие­хавший лекарь нашел у него горячку и прописал полный покой. На третий день офицер был уже здоров и собрался уезжать. День был воскресный, и он пред­ложил Дуне довезти ее до церкви. Отец позволил дочери поехать, не пред­по­лагая ничего худого, но все же им овла­дело беспо­кой­ство, и он побежал к церкви. Обедня уже кончи­лась, молящие расхо­ди­лись, а из слов дьячка смот­ри­тель узнал, что Дуни в церкви не было. Вернув­шийся вечером ямщик, везший офицера, сообщил, что Дуня отпра­ви­лась с ним до следу­ющей станции. Смот­ри­тель понял, что болезнь офицера была притворной, и сам слег в сильной горячке. Попра­вив­шись, Самсон выпросил отпуск и пешком отпра­вился в Петер­бург, куда, как знал он из подо­рожной, ехал ротмистр Минский. В Петер­бурге он отыскал Минского и явился к нему. Минский не сразу узнал его, а узнав, начал уверять Самсона, что он любит Дуню, никогда ее не покинет и сделает счаст­ливою. Он дал смот­ри­телю денег и выпро­водил на улицу.

Самсону очень хоте­лось еще раз увидеть дочь. Случай помог ему. На Литейной заметил он Минского в щеголь­ских дрожках, которые оста­но­ви­лись у подъ­езда трех­этаж­ного дома. Минский вошел в дом, а смот­ри­тель из разго­вора с кучером узнал, что здесь живет Дуня, и вошел в подъезд. Попав в квар­тиру, сквозь отво­ренную дверь комнаты увидел он Минского и свою Дуню, прекрасно одетую и с неяс­но­стью смот­рящую на Минского. Заметив отца, Дуня вскрик­нула и без памяти упала на ковер. Разгне­ванный Минский вытолкал старика на лест­ницу, и тот отпра­вился восвояси. И вот уже третий год он ничего не знает о Дуне и боится, что судьба ее такова же, как судьба многих моло­деньких дур.

Через неко­торое время вновь случи­лось рассказ­чику проез­жать этими местами. Станции уже не было, а Самсон «с год как помер». Мальчик, сын пиво­вара, посе­лив­ше­гося в Самсо­новой избе, проводил рассказ­чика на могилу Самсона и рассказал, что летом приез­жала прекрасная барыня с тремя барча­тами и долго лежала на могиле смот­ри­теля, а ему дала пятак серебром, добрая барыня.

Барышня-крестьянка

В одной из отда­ленных губерний в имении своем Туги­лове живет отставной гвар­деец Иван Петрович Бере­стов, давно овдо­вевший и никуда не выез­жа­ющий. Он зани­ма­ется хозяй­ством и почи­тает себя «умнейшим чело­веком во всем околотке», хотя ничего не читает, кроме «Сенат­ских ведо­мо­стей». Соседи любят его, хотя и считают гордым. Лишь ближайший его сосед Григорий Иванович Муром­ский не ладит с ним. Муром­ский завел у себя в имении Прилу­чине дом и хозяй­ство на англий­ский манер, консер­ва­тивный же Бере­стов не любит ново­вве­дений и крити­кует англо­манию соседа.

Сын Бере­стова, Алексей, кончив курс в универ­си­тете, приез­жает в деревню к отцу. Уездные барышни заин­те­ре­со­вы­ва­ются им, и более всех — дочь Муром­ского Лиза, но Алексей остался холоден к знакам внимания, и все объяс­нили это его тайной влюб­лен­но­стью. Наперс­ница Лизы, крепостная девушка Настя, отправ­ля­ется в Туги­лово в гости к знакомым, дворовым Бере­стовых, и Лиза просит ее хоро­шенько разгля­деть моло­дого Бере­стова. Вернув­шись домой, Настя расска­зы­вает барышне, как молодой Бере­стов играл с дворо­выми девуш­ками в горелки и как целовал каждый раз пойманную, как он хорош, статен и румян. Лизой овла­де­вает желание увидеть Алексея Бере­стова, но сделать это по-простому нельзя, и Лизе приходит в голову идея наря­диться крестьянкой. На другой же день она присту­пает к осуществ­лению плана, прика­зы­вает шить себе крестьян­ское платье и, примерив наряд, находит, что он очень к лицу ей. На рассвете следу­ю­щего дня Лиза в крестьян­ском наряде выходит из дому и направ­ля­ется в сторону Туги­лова. В роще на нее с лаем броса­ется легавая собака, подо­спевший молодой охотник отзы­вает пса и успо­ка­и­вает девушку. Лиза прекрасно играет свою роль, молодой человек вызы­ва­ется ее прово­дить и назы­вает себя камер­ди­нером моло­дого Бере­стова, но Лиза распо­знает в нем самого Алексея и уличает его. Себя она выдает за дочь прилу­чин­ского кузнеца Акулину. Смет­ливая крестьянка очень нравится Алексею Бере­стову, он хочет увидеть ее опять и соби­ра­ется посе­тить ее отца-кузнеца. Перспек­тива быть уличенной пугает Лизу, и она пред­ла­гает моло­дому чело­веку встре­титься на следу­ющий день на этом же самом месте.

Вернув­шись домой, Лиза почти раска­и­ва­ется, что дала Бере­стову опро­мет­чивое обещание, но боязнь того, что реши­тельный молодой человек явится к кузнецу и там найдет его дочь Акулину, толстую и рябую девку, страшит еще больше. Вооду­шевлен новым знаком­ством и Алексей. Раньше назна­чен­ного времени приходит он на место свидания и с нетер­пе­нием ожидает Акулину, которая явля­ется в подав­ленном состо­янии и пыта­ется убедить Алексея, что знаком­ство следует прекра­тить. Но Алексей, очаро­ванный крестьянкой, не хочет этого. Лиза берет с него слово, что он не будет разыс­ки­вать ее в деревне и доби­ваться других встреч с нею, кроме тех, что она сама назначит. Два месяца продол­жа­ются их встречи, пока одно обсто­я­тель­ство едва не разру­шило этой идиллии. Выехав на верховую прогулку, Муром­ский встре­чает старого Бере­стова, охотя­ще­гося в этих местах. Сбро­шенный понесшей лошадью Муром­ский оказы­ва­ется в доме Бере­стова. Отцы молодых людей расста­лись во взаимной симпатии и с обеща­нием Бере­стова посе­тить Муром­ских вместе с Алек­сеем. Узнав об этом, Лиза приходит в смятение, но вместе с Настей выра­ба­ты­вает план, который, по ее мнению, должен спасти ее от разоб­ла­чения. Взяв с отца обещание ничему не удив­ляться, Лиза выходит к гостям густо набе­ленная и насурьм­ленная, нелепо приче­санная и экстра­ва­гантно одетая. Алексей не узнает в этой жеманной барышне простую и есте­ственную Акулину.

На другой день Лиза мчится на место свиданий. Ей не терпится узнать, какое впечат­ление произ­вела на Алексея прилу­чин­ская барышня. Но Алексей говорит, что барышня по срав­нению с ней — урод уродом. Между тем знаком­ство стариков Бере­стова и Муром­ского пере­рас­тает в дружбу, и они решают поже­нить детей. Алексей встре­чает сооб­щение отца об этом с душевным содро­га­нием. В душе его возни­кает роман­ти­че­ская мечта о женитьбе на простой крестьянке. Он едет к Муром­ским, чтобы реши­тельно объяс­ниться с ними. Войдя в дом, встре­чает он Лиза­вету Григо­рьевну и считает, что это его Акулина. Недо­ра­зу­мение разре­ша­ется ко всеоб­щему удовле­тво­рению.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 5.578 ms