Чевенгур

Краткое содержание рассказа
Читается за 10 минут(ы)

Через четыре года в пятый голод гнал людей в города или в леса — бывал неурожай. Захар Павлович оста­вался в деревне один. За долгую жизнь его рук не мино­вало ни одно изделие, от сково­родки до будиль­ника, но у самого Захара Павло­вича ничего не было: ни семьи, ни жилища. Однажды ночью, когда Захар Павлович слушал шум долго­ждан­ного дождя, он различил далекий гудок паро­воза. Утром он собрался и ушел в город. Работа в паро­возном депо открыла для него новый искусный мир — такой давно любимый, будто всегда знакомый, и он решил навсегда удер­жаться в нем.

У Двановых рожда­лось шест­на­дцать детей, уцелело семеро. Восьмым был приемыш Саша, сын рыбака. Его отец утонул из инте­реса: хотел узнать, что бывает после смерти. Саша — ровесник одного из детей Двановых, Прошки. Когда в голодный год роди­лась еще двойня, Прохор Абра­мович Дванов сшил Саше мешок для пода­яния и вывел его за околицу. «Все мы хамы и негодяи!» — правильно опре­делил себя Прохор Абра­мович, возвра­щаясь к жене и собственным детям. Саша зашел на клад­бище попро­щаться с отцом. Он решил, как только наберет полную сумку хлеба, вырыть себе землянку рядом с могилкой отца и жить там, раз у него нету дома.

Захар Павлович просит Прошку Дванова за рублевку разыс­кать Сашу и берет его к себе в сыновья. Захар Павлович любит Сашу всей предан­но­стью старости, всем чувством безот­четных, неясных надежд. Саша рабо­тает учеником в депо, чтобы выучиться на слесаря. Вече­рами он много читает, а почитав, пишет, потому что не хочет в свои семна­дцать лет остав­лять мир нена­ре­ченным. Однако он чувствует внутри своего тела пустоту, куда, не задер­жи­ваясь, входит и выходит жизнь, как отда­ленный гул, в котором невоз­можно разо­брать слов песни. Захар Павлович, наблюдая за сыном, сове­тует: «Не мучайся, Саш, — ты и так слабый...»

Начи­на­ется война, потом рево­люция. В одну октябрь­скую ночь, услышав стрельбу в городе, Захар Павлович говорит Саше: «Там дураки власть берут, — может, хоть жизнь поум­неет». Утром они отправ­ля­ются в город и ищут самую серьезную партию, чтобы сразу запи­саться в нее. Все партии поме­ща­ются в одном казенном доме, и Захар Павлович ходит по каби­нетам, выбирая партию по своему разуму. В конце кори­дора за крайней дверью сидит один только человек — остальные отлу­чи­лись власт­во­вать. «Скоро конец всему наступит?» — спра­ши­вает чело­века Захар Павлович. «Соци­а­лизм, что ли? Через год. Сегодня только учре­ждения зани­маем». «Тогда пиши нас», — согла­ша­ется обра­до­ванный Захар Павлович. Дома отец объяс­няет сыну свое пони­мание боль­ше­визма: «Боль­шевик должен иметь пустое сердце, чтобы туды все могло поме­ститься...»

Через полгода Алек­сандр посту­пает на открыв­шиеся желез­но­до­рожные курсы, а затем пере­ходит в поли­тех­никум. Но скоро учение Алек­сандра Дванова прекра­ща­ется, и надолго. Партия коман­ди­рует его на фронт граж­дан­ской войны — в степной город Ново­хоперск. Захар Павлович целые сутки сидит с сыном на вокзале, ожидая попут­ного эшелона. Они уже обо всем пере­го­во­рили, кроме любви. Когда Саша уезжает, Захар Павлович возвра­ща­ется домой и по складам читает алгебру, ничего не понимая, но посте­пенно находя себе утешение.

В Ново­хоперске Дванов приуча­ется к степной воюющей рево­люции. Вскоре из губернии приходит письмо с приказом о его возвра­щении. По дороге он вместо сбежав­шего маши­ниста ведет паровоз — и на одно­путной дороге состав стал­ки­ва­ется со встречным. Саша чудом оста­ется жив.

Проделав большой и трудный путь, Дванов возвра­ща­ется домой. Он сразу же заболе­вает тифом, выклю­чаясь из жизни на восемь месяцев. Захар Павлович, отча­яв­шись, делает для сына гроб. Но летом Саша выздо­рав­ли­вает. К ним по вечерам приходит соседка, сирота Соня. Захар Павлович раска­лы­вает гроб на топку, с радо­стью думая, что теперь впору не гроб, а детскую кроватку масте­рить, потому что Соня скоро подрастет и у них с Сашей могут быть дети.

Губком посы­лает Сашу по губернии — «искать комму­низм среди само­де­я­тель­ности насе­ления». Дванов идет от одного селения к другому. Он попа­дает в руки к анар­хи­стам, у которых его отби­вает небольшой отряд под коман­до­ва­нием Степана Копен­кина. Копенкин участ­вует в рево­люции ради своего чувства любви к Розе Люксем­бург. В одном селении, куда заез­жают Копенкин с Двановым, они встре­чают Соню, которая здесь учит в школе детей.

Дванов с Копен­киным, блуждая по губернии, встре­чают многих людей, каждый из которых по-своему пред­став­ляет стро­и­тель­ство новой, еще неиз­вестной жизни. Дванов знако­мится с Чепурным, пред­се­да­телем ревкома уезд­ного города Чевенгур. Дванову нравится слово Чевенгур, которое напо­ми­нает ему влекущий гул неиз­вестной страны. Чепурный расска­зы­вает о своем городе как о месте, в котором и благо жизни, и точность истины, и скорбь суще­ство­вания проис­ходят сами собой по мере надоб­ности. Хотя Дванов и мечтает вернуться домой и продол­жить учебу в поли­тех­ни­куме, но увле­ка­ется расска­зами Чепур­ного о соци­а­лизме Чевен­гура и решает ехать в этот город. «Едем в твой край! — говорит Чепур­ному и Копенкин. — Поглядим на факты!»

Чевенгур просы­па­ется поздно; его жители отды­хали от веков угне­тения и не могли отдох­нуть. Рево­люция заво­е­вала Чевен­гур­скому уезду сны и главной профес­сией сделала душу. Заперев свою лошадь Проле­тар­скую Силу в сарай, Копенкин идет по Чевен­гуру, встречая людей, бледных по виду и нездешних по лицу. Он спра­ши­вает Чепур­ного, чем зани­ма­ются эти люди днем. Чепурный отве­чает, что душа чело­века и есть основная профессия, а продукт её — дружба и това­ри­ще­ство. Копенкин пред­ла­гает, чтобы не было совсем хорошо в Чевен­гуре, орга­ни­зо­вать немного горя, потому что комму­низм должен быть едким — для хоро­шего вкуса. Они назна­чают чрез­вы­чайную комиссию, которая состав­ляет списки уцелевших в рево­люции буржуев. Чекисты их расстре­ли­вают. «Теперь наше дело покойное!» — раду­ется после расстрела Чепурный. «Плачьте!» — говорят чекисты женам убитых буржуев и уходят спать от утом­ления.

После расправы с буржуями Копенкин все равно не чувствует в Чевен­гуре комму­низма, и чекисты прини­ма­ются выяв­лять полу­бур­жуев, чтобы осво­бо­дить жизнь и от них. Полу­бур­жуев соби­рают в большую толпу и выго­няют из города в степь. Проле­тарии, остав­шиеся в Чевен­гуре и прибывшие в город по призыву комму­ни­стов, быстро доедают пищевые остатки буржу­азии, уничто­жают всех кур и пита­ются одной расти­тельной пищей в степи. Чепурный ожидает, что окон­ча­тельное счастье жизни выра­бо­та­ется само собой в никем не трево­жимом проле­та­риате, потому что счастье жизни — факт и необ­хо­ди­мость. Один Копенкин ходит по Чевен­гуру без счастья, ожидая приезда Дванова и его оценки новой жизни.

В Чевенгур приез­жает Дванов, но не видит комму­низма снаружи: наверное, он скрылся в людях. И Дванов дога­ды­ва­ется, почему боль­ше­вики-чевен­гурцы так желают комму­низма: он есть конец истории, конец времени, время же идет только в природе, а в чело­веке стоит тоска. Дванов изоб­ре­тает прибор, который должен солнечный свет обра­щать в элек­три­че­ство, для чего из всех рам в Чевен­гуре вынули зеркала и собрали все стекло. Но прибор не рабо­тает. Построена и башня, на которой зажи­гают огонь, чтобы блуж­да­ющие в степи могли прийти на него. Но никто не явля­ется на свет маяка. Из Москвы приез­жает товарищ Сербинов для проверки трудов чевен­гурцев и отме­чает их беспо­лез­ность. Чепурный объяс­няет это: «Так мы же рабо­таем не для пользы, а друг для друга». В своем отчете Сербинов пишет, что в Чевен­гуре много счаст­ливых, но беспо­лезных вещей.

В Чевенгур достав­ляют женщин — для продол­жения жизни. Молодые чевен­гурцы лишь греются с ними, как с мате­рями, потому что воздух уже совсем холодный от насту­пившей осени.

Сербинов расска­зы­вает Дванову о своей встрече в Москве с Софьей Алек­сан­дровной — той самой Соней, которую Саша помнил до Чевен­гура. Сейчас Софья Алек­сан­дровна живет в Москве и рабо­тает на фабрике. Сербинов говорит, что она помнит Сашу, как идею. Сербинов молчит о своей любви к Софье Алек­сан­дровне.

В Чевенгур прибе­гает человек и сооб­щает, что на город движутся казаки на лошадях. Завя­зы­ва­ется бой. Поги­бает Сербинов с мыслями о далекой Софье Алек­сан­дровне, хранившей в себе след его тела, поги­бает Чепурный, остальные боль­ше­вики. Город занят каза­ками. Дванов оста­ется в степи над смер­тельно раненным Копен­киным. Когда Копенкин умирает, Дванов садится на его лошадь Проле­тар­скую Силу и трогает прочь от города, в открытую степь. Он едет долго и проез­жает деревню, в которой родился. Дорога приводит Дванова к озеру, в глубине кото­рого когда-то упоко­ился его отец. Дванов видит удочку, которую забыл на берегу в детстве. Он застав­ляет Проле­тар­скую Силу зайти в воду по грудь и, прощаясь с ней, сходит с седла в воду — в поисках той дороги, по которой когда-то прошел отец в любо­пыт­стве смерти...

Захар Павлович приходит в Чевенгур в поисках Саши. Никого из людей в городе нет — только сидит у кирпич­ного дома Прошка и плачет. «Хочешь, я тебе опять рублевку дам — приведи мне Сашу», — просит Захар Павлович. «Даром приведу», — обещает Прокофий и идет искать Дванова.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.







время формирования страницы 4.12 ms