Генрих IV

Краткое содержание рассказа
Читается за 12 минут(ы)

Действие проис­ходит на уеди­ненной вилле в сель­ской Умбрии в начале XX в. Комната воспро­из­водит убран­ство трон­ного зала Генриха IV, но справа и слева от трона — два больших совре­менных порт­рета, один из которых изоб­ра­жает мужчину в костюме Генриха IV, другой — женщину в костюме Матильды Тоскан­ской. Трое юношей — Ариальдо, Ордульфо и Ландольфо, — наря­женных в костюмы XI в., объяс­няют четвер­тому, только что взятому на службу, как себя вести. Новичок — Бертольдо — никак не может понять, о каком Генрихе IV идет речь: фран­цуз­ском или герман­ском. Он думал, что должен изоб­ра­жать прибли­жен­ного Генриха IV фран­цуз­ского, и читал книги по истории XVI в. Ариальдо, Ордульфо и Ландольфо расска­зы­вают Бертольдо о Генрихе IV герман­ском, который вел ожесто­ченную борьбу с римским папой Григо­рием VII и под угрозой отлу­чения от церкви отпра­вился в Италию, где в замке Каносса, принад­ле­жавшем Матильде Тоскан­ской, униженно просил прощения у палы. Юноши, начи­тав­шись книг по истории, стара­тельно изоб­ра­жают рыцарей XI в. Самое главное — отве­чать в тон, когда Генрих IV обра­ща­ется к ним. Они обещают дать Бертольдо книги по истории XI в., чтобы он быстрее осво­ился со своей новой ролью. Совре­менные порт­реты, закры­ва­ющие ниши в стене, где должны были бы стоять сред­не­ве­ковые статуи, кажутся Бертольдо анахро­низмом, но остальные объяс­няют ему, что Генрих IV воспри­ни­мает их совсем по-другому: для него это словно два зеркала, отра­жа­ющие ожившие образы средних веков. Бертольдо все это кажется слишком заумным, и он говорит, что не хочет сойти с ума.

Входит старый камер­динер Джованни во фраке. Юноши начи­нают в шутку прого­нять его как чело­века другой эпохи. Джованни велит им прекра­тить игру и объяв­ляет, что прибыл хозяин замка маркиз ди Нолли с доктором и еще несколь­кими людьми, среди которых маркиза Матильда Спина, изоб­ра­женная на порт­рете в костюме Матильды Тоскан­ской, и её дочь Фрида, невеста маркиза ди Нолли. Синьора Матильда смотрит на свой портрет, напи­санный двадцать лет назад. Теперь он кажется ей порт­ретом её дочери Фриды. Барон Бель­креди, любовник маркизы, с которым она без конца пики­ру­ется, возра­жает ей. Мать маркиза ди Нолли, умершая месяц назад, верила, что её сума­сшедший брат, вооб­ра­зивший себя Генрихом IV, выздо­ро­веет, и заве­щала сыну забо­титься о дяде. Молодой маркиз ди Нолли привез врача и друзей в надежде выле­чить его.

Двадцать лет назад компания молодых аристо­кратов решила для развле­чения устроить исто­ри­че­скую каваль­каду. Дядя маркиза ди Нолли наря­дился Генрихом IV, Матильда Спина, в которую он был влюблен, — Матильдой Тоскан­ской, Бель­креди, который придумал устроить каваль­каду и который тоже был влюблен в Матильду Спина, ехал позади них. Вдруг конь Генриха IV встал на дыбы, всадник упал И ударился затылком. Никто не придал этому боль­шого значения, но, когда он пришел в себя, все увидели, что он воспри­ни­мает свою роль всерьез и считает себя насто­ящим Генрихом IV. Сестра сума­сшед­шего и её сын много лет угождали ему, закрывая глаза на его безумие, но теперь доктор задумал пред­ста­вить Генриху IV одновре­менно маркизу и её дочь Фриду, как две капли воды похожую на мать, какой она была двадцать лет назад, — он считает, что такое сопо­став­ление даст боль­ному возмож­ность ощутить разницу во времени и вообще излечит его. Но для начала все гото­вятся пред­стать перед Генрихом IV в сред­не­ве­ковых костюмах. Фрида будет изоб­ра­жать его жену Берту из Сузи, Матильда— её мать Аделаиду, доктор — епископа Гуго Клюний­ского, а Бель­креди — сопро­вож­да­ю­щего его монаха-бене­дик­тинца.

Наконец Ариальдо возве­щает о приходе импе­ра­тора. Генриху IV около пяти­де­сяти лет, у него крашеные волосы и ярко-красные пятна на щеках, как у кукол. Поверх королев­ского платья на нем одеяние кающе­гося, как в Каноссе. Он говорит, что раз на нем одежда кающе­гося, значит, ему сейчас двадцать шесть лет, его мать Агнеса еще жива и рано опла­ки­вать её. Он вспо­ми­нает различные эпизоды «своей» жизни и соби­ра­ется просить прощения у папы Григория VII. Когда он уходит, взвол­но­ванная маркиза почти без чувств падает на стул. Под вечер того же дня доктор, маркиза Спина и Бель­креди обсуж­дают пове­дение Генриха IV. Доктор объяс­няет, что у сума­сшедших своя психо­логия: они могут видеть, что перед ними — ряженые, и в то же время верить, как дети, для которых игра и реаль­ность — одно и то же. Но маркиза убеж­дена, что Генрих IV её узнал. И она объяс­няет недо­верие и непри­язнь, которые Генрих IV почув­ствовал к Бель­креди, тем, что Бель­креди — её любовник. Маркизе кажется, что речь Генриха IV была полна сожа­лений о его и её юности. Она считает, именно несча­стье заста­вило его надеть маску, от которой он хочет, но не может изба­виться. Видя глубокое волнение маркизы, Бель­креди начи­нает ревно­вать. Фрида приме­ряет платье, в котором её мать изоб­ра­жала Матильду Тоскан­скую в пышной каваль­каде.

Бель­креди напо­ми­нает присут­ству­ющим, что Генрих IV должен «пере­прыг­нуть» не двадцать лет, прошедшие со времени несчаст­ного случая, а целых восемьсот, отде­ля­ющие насто­ящее время от эпохи Генриха IV, и предо­сте­ре­гает, что это может плохо кончиться. Прежде чем разыг­рать заду­манный спек­такль, маркиза и доктор соби­ра­ются попро­щаться с Генрихом IV и убедить его, что они уехали. Генрих IV Очень боится враж­деб­ности Матильды Тоскан­ской, союз­ницы папы Григория VII, поэтому маркиза просит напом­нить ему, что Матильда Тоскан­ская вместе с аббатом Клюний­ским просила за него папу Григория VII. Она была вовсе не так враж­дебно настроена по Отно­шению к Генриху IV, как каза­лось, и во время каваль­кады изоб­ра­жавшая её Матильда Спина хотела обра­тить на это внимание Генриха IV, чтобы дать ему понять: хотя она над ним и насме­ха­ется, но на самом деле нерав­но­душна к нему. Доктор в костюме Клюний­ского аббата и Матильда Спина в костюме герцо­гини Аделаиды проща­ются с Генрихом IV. Матильда Спина говорит ему о том, что Матильда Тоскан­ская хлопо­тала за него перед папой, что она не враг, а друг Генриха IV. Генрих IV взвол­нован. Улучив момент, Матильда Спина спра­ши­вает Генриха IV: «Вы все еще любите ее?» Генрих IV растерян, но, быстро овладев собой, упре­кает «герцо­гиню Аделаиду» в том, что она предает инте­ресы своей дочери: вместо того чтобы гово­рить с ним о его жене Берте, она без конца твердит ему о другой женщине. Генрих IV говорит о пред­сто­ящей встрече с папой римским, о своей жене Берте из Сузи. Когда маркиза и доктор уходят, Генрих IV пово­ра­чи­ва­ется к своим четырем прибли­женным, лицо его совер­шенно меня­ется, и он назы­вает недавних гостей шутами. Юноши изум­лены. Генрих IV говорит, что дурачит всех, прики­ды­ваясь сума­сшедшим, и все в его присут­ствии стано­вятся шутами. Генрих IV возмущен: Матильда Спина посмела явиться к нему вместе со своим любов­ником, и при этом еще думает, что проявила состра­дание К бедному боль­ному. Выяс­ня­ется, что Генрих IV знает Насто­ящие имена юношей. Он пред­ла­гает им вместе посме­яться над теми, кто верит, будто он сума­сшедший. Ведь те, кто не считают себя сума­сшед­шими, на самом деле ничуть не более нормальны: сегодня им кажется истинным одно, завтра — другое, после­завтра — третье. Генрих IV знает, что, когда он уходит, на вилле горит элек­три­че­ский свет, Но притво­ря­ется, что не заме­чает этого. И сейчас он хочет зажечь свою масляную лампу, элек­три­че­ский свет слепит ему глаза. Он говорит Ариальдо, Аандольфо, Ордульфо и Бертольдо, что они напрас но разыг­ры­вали перед ним комедию, им надо было создать иллюзию для самих себя, почув­ство­вать себя людьми, живу­щими в XI в., и наблю­дать оттуда, как через восемьсот лет люди XX столетия мечутся в плену нераз­ре­шимых проблем. Но игра закон­чена — теперь, когда юноши знают правду, Генрих IV уже не сможет продол­жать свою жизнь в образе вели­кого короля.

Слышен стук в заднюю дверь: это пришел старый камер­динер Джованни, изоб­ра­жа­ющий монаха-лето­писца. Юноши начи­нают смеяться, но Генрих IV оста­нав­ли­вает их: нехо­рошо смеяться над стариком, дела­ющим это из любви к хозяину. Генрих IV начи­нает дикто­вать Джованни свое жизне­опи­сание.

Пожелав всем спокойной ночи, Генрих направ­ля­ется через тронный зал в свою опочи­вальню. В тронном зале на месте порт­ретов, в точности воспро­из­водя их позы, стоят Фрида в костюме Матильды Тоскан­ской и маркиз ди Нолли в костюме Генриха IV. Фрида окли­кает Генриха IV; он испу­ганно вздра­ги­вает. Фриде стано­вится страшно, и она начи­нает кричать как безумная. Все, кто нахо­дится на вилле, спешат к ней на помощь. Никто не обра­щает внимания на Генриха IV. Бель­креди расска­зы­вает Фриде и маркизу ди Нолли, что Генрих IV давно выздо­ровел и продолжал играть роль, чтобы посме­яться над ними над всеми: четверо юношей уже успели разгла­сить его тайну. Генрих IV смотрит на всех с него­до­ва­нием, он ищет способ отомстить. У него вдруг появ­ля­ется мысль снова погру­зиться в притвор­ство, коль скоро его так коварно предали. Он начи­нает гово­рить маркизу ди Нолли о своей матери Агнесс. Доктор считает, что Генрих IV опять впал в безумие, Бель­креди же кричит, что он снова начал разыг­ры­вать комедию. Генрих IV говорит Бель­креди, что он хотя и выздо­ровел, но ничего не забыл. Когда он упал с лошади и ударился головой, то действи­тельно сошел с ума, и это продол­жа­лось двена­дцать лет. За это время его место в сердце любимой женщины занял соперник, вещи изме­ни­лись, друзья изме­нили. Но вот в один прекрасный день он словно очнулся, и тогда почув­ствовал, что не может вернуться к прежней жизни, что он придет «голодный, как волк, на пир, когда все уже убрано со стола».

Жизнь ушла вперед. И тот, кто сзади тайком уколол лошадь Генриха IV, заставив её встать на дыбы и сбро­сить всад­ника, спокойно жил все это время. (Маркиза Спина и маркиз ди Нолли пора­жены: даже они не знали, что падение Генриха IV с лошади было неслу­чайным.) Генрих IV говорит, что решил остаться сума­сшедшим, чтобы испы­тать насла­ждение особого рода: «пере­жить в просвет­ленном сознании свое безумие и этим отомстить грубому камню, разбив­шему ему голову». Генрих IV сердится, что юноши расска­зали о его выздо­ров­лении. «Я выздо­ровел, господа, потому что прекрасно умею изоб­ра­жать сума­сшед­шего, и делаю это спокойно! Тем хуже для вас, если вы с таким волне­нием пере­жи­ваете свое сума­сше­ствие, не сознавая, не видя его», — заяв­ляет он. Он говорит, что не участ­вовал в той жизни, в которой Матильда Спина и Бель­креди соста­ри­лись, для него маркиза навсегда такая, как Фрида. Маскарад, который Фриду заста­вили разыг­рать, отнюдь не шутка для Генриха IV, скорее это всего лишь зловещее чудо: портрет ожил, и Фрида теперь принад­лежит ему по праву. Генрих IV обни­мает её, смеясь, как сума­сшедший, но когда Фриду пыта­ются вырвать из его объятий, он вдруг выхва­ты­вает у Ландольфо шпагу и ранит Бель­креди, не пове­рив­шего, что он сума­сшедший, в живот. Бель­креди уносят, и вскоре из-за кулис разда­ется громкий вопль Матильды Спина. Генрих IV потрясен, что его собственная выдумка обрела жизнь, заставив его совер­шить преступ­ление. Он зовет своих прибли­женных — четырех юношей, словно желая защи­титься: «Мы оста­немся здесь вместе, вместе... и навсегда!»

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.







время формирования страницы 3.503 ms