Романтики

Краткое содержание рассказа
Читается за 6 минут(ы)

Макси­мова со Сташев­ским, Алек­сеем и Винклером в этот порт загнал жестокий осенний шторм. Молодые люди жили в дрянной гости­нице, набитой моря­ками и прости­тут­ками, прово­дили время в дешевых тавернах. Сташев­ский громил русскую лите­ра­туру, спорил с Алек­сеем о судьбах России. Вспо­ми­нали недавно умер­шего Оскара. Старик препо­давал им в гимназии немецкий, но досуги посвящал музыке и часто говорил: «Скитай­тесь, будьте бродя­гами, пишите стихи, любите женщин...»

Однажды в грече­ской кофейне Максимов, уже осно­ва­тельно отведав санту­рин­ского и масля­ни­стой «мастики», вдруг сказал свет­ло­во­лосой краса­вице за соседним столиком, что она прекрасна, и поставил рядом свой стакан: «Давайте меняться!» «Вы не узнали меня?» — спро­сила она. Это была Хатидже. Максимов позна­ко­мился с ней несколько лет назад на кани­кулах. Она училась в шестом классе гимназии. Он врал ей о паро­ходах, моряках и Алек­сан­дрии — обо всем, о чем пишет теперь. Хатидже роди­лась в Бахчи­сарае, но была русской. Татар­ским именем звали её в детстве окру­жа­ющие. После гимназии жила в Париже, училась в Сорбонне. Здесь она в гостях у родствен­ников и наде­ется, что теперь они будут часто видеться. После нескольких встреч Максимов и Хатидже провели вечер в компании его друзей. Была музыка, стихи, «гимн четырех», «их» гимн: «Нам жизнь от таверны до моря, От моря до новых портов»... Сташев­ский сказал, что теперь это «гимн пяти». По пути домой девушка призна­лась, что любит Макси­мова. С этого момента его не поки­дало ощущение силы. Любовь напол­нила смыслом все внутри и вокруг.

Совсем другие настро­ения владели Винклером. Ничтожным вдруг пока­за­лось ему все, чем жили они, прези­ра­ющие обыден­ность. Он даже замазал черной краской свои ждавшие завер­шения картины.

Вернув­шись домой, Максимов написал Хатидже о своей нена­сытной жажде жизни, о том, что находит теперь во всем вкус и запах. Через неделю пришел ответ: «То же теперь и со мной».

Пере­писка продол­жа­лась и когда он уехал в Москву. Думал, что тоска по Хатидже станет острее и поможет писать: он мало страдал, чтобы стать писа­телем. В Москве книга (он назвал её «Жизнь») подви­га­лась к концу, он обжи­вался уже в чужом для южанина городе. Газетный теат­ральный критик Семенов позна­комил его с домаш­ними, с сестрой Наташей — молодой актрисой, которой безумно понра­ви­лись рассказы Макси­мова о его скита­ниях, о южных городах, о море. Девушка была красива, неожи­данна в поступках и свое­вольна. Во время прогулки на паро­ходе по Москве-реке она попро­сила томик Уайльда, что Максимов взял с собой, пролист­нула и выбро­сила за борт. Через минуту попро­сила прощения. Он ответил, что не стоит изви­нений, хотя в книге лежало не прочи­танное еще письмо Хатидже.

Вскоре они поехали вместе в Архан­гельск. В письме к Хатидже он писал: «Я в холодном Архан­гельске с чудесной девушкой... Я люблю вас и её...»

В разгар лета Максимов собрался в Сева­сто­поль, куда пере­ехала, убегая от тоски, Хатидже. Прощаясь с Наташей, он сказал, что есть она и есть Хатидже, без которой ему одиноко, а от Наташи кружится голова, но жить вместе они не должны: она возьмет все его душевные силы. Вместо ответа Наташа притя­нула его к себе.

В Симфе­ро­поле Макси­мова встречал Винклер. Он отвез его в Бахчи­сарай, где ждала Хатидже. Максимов рассказал ей о Москве, о Наташе. Она пообе­щала не вспо­ми­нать обо всем, что узнала.

В Сева­сто­поле случи­лось страшное. Покончил с собой Винклер. В последнее время он много пил, скан­далил из-за прости­тутки Насти, как две капли похожей на Хатидже. Москов­ский знакомый, Сере­дин­ский, пригласил Макси­мова и Хатидже на дачу. Оттуда всей компа­нией пред­по­ла­га­лось двинуться на Четыр-Даг. Но пришла теле­грамма: Наташа ждет в Ялте. Максимов собрался встре­тить её и пообещал через день присо­еди­ниться уже на Четыр-Даге. Поздней ночью они с Наташей были на месте. Хатидже пожала ей руку, а когда все улег­лись на полу, укрыла её своей шалью. Утром они долго бесе­до­вали наедине. Максимов был в смятении: оста­ваться или уехать с Наташей. Но она из тех, чью любовь убивает быт, разме­рен­ность. Все это нераз­ре­шимо. Будь что будет. Помогла Хатидже: у тебя будет много падений и подъ­емов, но я оста­нусь с тобой, у нас одна цель — твор­че­ство.

Однако и жизнь, и любовь, и твор­че­ство — все ском­кала начав­шаяся той же осенью первая мировая война. Максимов оказался на фронте в сани­тарном отряде. Нача­лись новые скитания. Среди грязи, крови, нечи­стот и нарас­та­ю­щего ожесто­чения. Рожда­лось ощущение гибели евро­пей­ской куль­туры. Максимов писал Хатидже и Наташе, ждал от них писем. Удалось встре­титься с Алек­сеем. Тот сообщил, что Сташев­ский на фронте и получил Георгия. От Семе­нова пришло изве­стие, что Наташа уехала на фронт, надеясь найти Макси­мова. Случай помог им свидеться. Она просила его сберечь себя: писа­тель должен дать радость сотням людей.

Однако судьба вновь разме­тала их. Снова вокруг только смерть, стра­дания, зага­женные окопы и озлоб­ление. Рожда­лись новые мысли о том, что нет ничего более высо­кого, чем любовь, срод­ство людей.

Попав в лазарет по ранению, Максимов пробовал писать, но бросил: кому это нужно? Что-то умерло в нем. Пришла теле­грамма от Семе­нова: Наташа скон­ча­лась — сыпной тиф. Едва опра­вив­шись, Максимов поехал в Москву. Семе­нова дома не было, но на столе лежал конверт на имя Макси­мова. Теперь уже мертвая, Наташа писала ему о своей любви.

Спустя неделю Хатидже прие­хала под Тулу, в лазарет, где лежал Максимов. Но его уже там не было. Не доле­чив­шись, он бросился под Минск, в местечко, где в грязном доме умерла Наташа. Оттуда он соби­рался бежать на юг к Хатидже, чтобы она научила его ничего не помнить. Она же в это время шла к москов­скому поезду и думала: «Максимов не умрет, он не смеет умирать — жизнь только начи­на­ется».

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 3.111 ms