Волки и овцы

Краткое содержание рассказа
Читается за 11 минут(ы)

С утра у дома Меропии Давы­довны Мурза­вецкой, «девицы лет шести­де­сяти, <...> имеющей большую силу в губернии», собра­лись масте­ровые — она им задол­жала. Подходит Чугунов, бывший член уезд­ного суда. Мурза­вецкая ханжа и кляуз­ница, Чугунов ведет её дела и управ­ляет имением богатой вдовы Купа­виной, бессо­вестно нажи­ваясь. Приез­жает хозяйка и идет в дом с прижи­вал­ками и бедной родствен­ницей Глафирой. Дворецкий Павлин расска­зы­вает Чугу­нову, что племянник Мурза­вецкой Аполлон, кото­рого она хочет женить на Купа­виной, пьяница, «в городе-то стыдятся, так возьмут ружье, будто бы за охотой, да на Раззо­рихе в трак­тире и прохла­жда­ются. И трак­ти­ришко-то самый дрянной, <...> на вывеске „Вот он!“ напи­сано».

Оттуда и приводят Мурза­вец­кого: «с рук на руки». Он пыта­ется ухажи­вать за Глафирой, клянчит выпить у Павлина, а выпив, тут же хамит. Внушений тетки не слушает, целиком занят псом Тамер­ланом, кото­рого зовут «волчьей котлеткой» — «за глупость». Мурза­вецкая гонит Апол­лона спать: «вечером к невесте поедем» и шлет за Чугу­новым. Она распус­кает слухи по губернии, будто покойный муж Купа­виной остался что-то должен покой­ному отцу Мурза­вец­кого: на всякий случай, чтоб Купа­вина была сговор­чивей. Чугунов готов подде­лать долговое обяза­тель­ство. Она якобы не может найти письмо Купа­вина, где он обещает ей тысячу «на бедных». Чугунов это слышал, «письмо» уже готово; работы, как он хваста­ется, его племян­ника, Горец­кого. Приез­жает Лыняев, «богатый, ожиревший барин лет под пять­десят, почетный мировой судья», с Анфусой Тихо­новной, теткой Купа­виной. Он говорит, что «завелся <...> какой-то сутяга <...>, кляузы, и самые злостные, да и подлоги стали сказы­ваться». «Дай Бог нашему теляти да волка поймати», — ехид­ни­чает Меропия Давы­довна.

Купа­вина привозит ту самую тысячу, которую муж якобы обещал Мурза­вецкой. Частью этих денег Меропия Давы­довна распла­чи­ва­ется с креди­то­рами. И «дает послу­шание» Глафире: поехать гостить к Купа­виной и не допу­стить её сбли­жения с Лыня­евым.

В доме Купа­виной хозяйка подпи­сы­вает Чугу­нову пустой бланк векселя с таким дове­рием и неве­де­нием, что он пускает слезу. Его сменяет Лыняев. Он привез письмо от старого знако­мого Берку­това, который вот-вот приедет. Узнав о тысяче и «долгах», Лыняев возмущен: Купавин «терпеть не мог Мурза­вецкую и называл её ханжой». Купа­вина пока­зы­вает письмо. Лыняев: «Что хотите со мной делайте, а это подлог. Кто у нее эти штуки рабо­тает?» Он пыта­ется втол­ко­вать Купа­виной, что значит подпи­сать бланк векселя. Приез­жает Мурза­вецкая. Лыняев уходит в сад.

Мурза­вецкая привозит племян­ника и Глафиру. Она стара­ется запу­гать Купа­вину: Аполлон тут «за своим делом кровным», «это дело к Богу вопиет», но в чем дело, не объяс­няет. Входит Купа­вина, и Мурза­вецкая остав­ляет её с Апол­лоном. Вдова настроена предельно уступ­чиво и хочет выслу­шать все к себе претензии, но все претензии пьяницы Апол­лона вполне удовле­тво­ряют пять рублей от Купа­виной, которая, отде­лав­шись от него, спешит «к дамам». Мурза­вецкие уезжают.

Купа­вина оста­ется с Глафирой, которая имеет на бога­того Лыняева серьезные виды, и, как только узнает, что Купа­вину он не инте­ре­сует, вмиг на глазах преоб­ра­жа­ется из девицы на «послу­шанье» в эффектную особу, готовую, по всему судя, на все.

У ограды сада Купа­виной Горецкий, вымогая деньги у Чугу­нова, говорит: «Коли больше дадут, я вас продам, вы так и знайте». Они уходят.

Купа­вина, Глафира, Анфуса, Лыняев идут на гулянье. Лыняеву лень идти далеко, он оста­ется. С ним Глафира: «У меня от шума голова кружится». И немед­ленно начи­нает обха­жи­вать Лыняева, якобы откро­вен­ничая: «увлечься вами нет никакой возмож­ности». Лыняев, то и дело приго­ва­ри­вавший: «Боюсь, женят», однако задет; Глафира же сооб­щает, что идет в мона­стырь и хочет «оста­вить добрую память». Лыняев просит оказать «маленькую услугу» — найти «хоро­шего писца». Глафира с полу­слова поняла: речь о Горецком. Оказы­ва­ется, он пишет ей любовные письма. И она тут же приведет его Лыняеву, а он пусть на вечер притво­рится в нее влюб­ленным. «Тяже­ленько, но делать нечего», — говорит Лыняев.

С гулянья, спасаясь от приста­ваний пьяного Мурза­вец­кого, спешат в дом Анфуса и Купа­вина. Лыняев его прого­няет. Он уходит, грозя «огра­бить»: «А ведь жаль мадам Купа­вину, плакать будет. Оревуар».

Идут Глафира с Горецким, и Лыняев «пере­ку­пает» Горец­кого, который призна­ется, что писал поддельное письмо.

Глафира напо­ми­нает Лыняеву о его обещании. И расска­зы­вает, как могла бы заста­вить на себе жениться, верней, разыг­ры­вает с ним свой рассказ; Лыняев явно увлечен.

Наутро Купа­вина с Глафирой ждут приезда Лыняева и Берку­това. Глафира озабо­чена — Лыняев не спешит с объяс­не­нием, а Мурза­вецкая вот-вот может за ней прислать. Входит лакей: от нее письмо и тарантас. Купа­вина читает письмо и теря­ется: «Вам вчера не угодно было принять моего племян­ника. <...> Взыс­кание с вас очень большой суммы, чего и все ваше имение не стоит, я произ­веду со всей стро­го­стию и жалеть вас <...> не буду». Прибы­вают Лыняев с Берку­товым. И пока дамы пере­оде­ва­ются, ведут серьезный разговор. Беркутов просит Лыняева не вмеши­ваться в дела Купа­виной и сооб­щает, что приехал на ней жениться.

Купа­вина и Беркутов здоро­ва­ются. Мурза­вецкая прислала за Глафирой; Лыняев узнает об этом с деланным равно­ду­шием и идет погу­лять по саду, а то в «сон клонит». Беркутов объяв­ляет Купа­виной, что приехал по делу; а выслушав рассказ Купа­виной, оцени­вает её поло­жение как «неза­видное».

Берку­това спра­ши­вает Горецкий. Он уже вернул Лыняеву его пятна­дцать рублей, завтра получит у Берку­това пять­десят и поедет в Вологду меже­вать его имение. Разговор с Купа­виной Беркутов кончает советом выйти за Мурза­вец­кого. Входит Лыняев: «ходил-ходил по саду, еще хуже — в сон так и клонит». Его остав­ляют на диване и уходят писать письмо Мурза­вецкой. Глафира, выйдя из-за портьеры, броса­ется к нему, обни­мает и разыг­ры­вает сцену страстной влюб­лен­ности возможно громче. Лыняев просто беспо­мощен. В конце концов появ­ля­ются Купа­вина, Беркутов и лакей: «Глафира Алек­се­евна, лошади готовы». Но поздно. Лошади Мурза­вецкой уже не страшны. «Ах, и люди тут! Что вы со мной сделали? Что теперь Меропия Давы­довна?» Глафира говорит уже после того, как Лыняев произнес: «Ну что ж. Я женюсь».

В доме Мурза­вецкой Чугунов всячески подстре­кает к мести и без того разо­зленную донельзя хозяйку. Цель Чугу­нова — подбить Меропу Давы­довну дать ход его фаль­шивкам. Еще одна — якобы письмо Купа­вина к Апол­лону с призна­нием «долга» — в прило­жение к «векселю». Чугунов пока­зы­вает и технику дела — старую книгу, в ней сразу доку­мент выцве­тает. Весь вопрос — «пугнуть» или дать ход по всей форме?

Приходит Беркутов, говорит любез­ности: он привез Меропии Давы­довне книги «духов­ного содер­жания», он хочет балло­ти­ро­ваться и рассчи­ты­вает на поддержку и советы. Раскла­ни­ва­ется и спохва­ты­ва­ется: есть еще «небольшая просьба», «пору­чение от соседки моей, Евлампии Нико­ла­евны». Разговор быстро меняет характер. «Какие же они негодяи, что они с вами делают!» — «Кто это, кто?» — «Племян­ничек Ваш, Аполлон, и компания». — «Да вы не забы­вай­тесь, мило­стивый госу­дарь!» — «Что они? Им терять нечего. А этакую даму почтенную видеть на скамье подсу­димых! <...> Дойдет до проку­рора, начнется след­ствие. Главный виновник, Горецкий, ничего не скры­вает. <...> Напи­саны фаль­шивые векселя <...> я подо­зреваю вашего племян­ника, не вас же подо­зре­вать, в самом деле!» — «Нет, нет, не меня, не меня!»

И, попросив позвать Чугу­нова, Беркутов присту­пает к делу так: «Пого­ва­ри­вают о Сибир­ской железной дороге <...>, и если нет никаких физи­че­ских препят­ствий, гор, например...» — «Препят­ствий и гор нет-с, плоская губерния. Только что же мы будем достав­лять в Сибирь, какие продукты?» — «Продукты есть, Вукол Наумыч!» «Продукты» для Сибири — и есть Вукол Наумыч и компания. Чугунов благо­дарит за преду­пре­ждение и идет уничто­жать улики. Но Беркутов его оста­нав­ли­вает: следует и ему сколько-нибудь полу­чить за труды, а Купа­виной — небольшой урок. И Чугунов уходит, кругом обязан.

Дальше разыг­ры­ва­ется без сучка и задо­ринки сосва­ты­ванье Купа­виной, и затем торже­ство Глафиры, явив­шейся с визитом пока­зать, что «Мишель» полно­стью у нее под каблуком. Комизм сцены сокра­щен­ному пере­сказу не подда­ется. «Да, на свете волки да овцы», — говорит Лыняев. Будущие Берку­товы на зиму едут в Петер­бург, Лыняевы — в Париж. После их ухода Чугунов говорит Меропии Давы­довне: «За что нас Лыняев волками-то назвал? <...> Мы куры, голуби. <...> Вот они, волки-то! Вот эти сразу помногу глотают».

Разда­ются вопли Мурза­вец­кого: «Тамер­лана волки съели!» «Что Тамерлан, — утешает его Чугунов, — тут, только что, волки съели „невесту вашу с приданым“ и Лыняева. Да и мы с вашей тетенькой чуть живы оста­лись. Вот это поди­ко­винней будет».

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.





время формирования страницы 3.543 ms