Гордость и предубеждение

Краткое содержание рассказа
Читается за 14 минут(ы)

«Запом­ните, если горести наши проис­те­кают из Гордости и Предубеж­дения, то и избав­ле­нием от них мы бываем обязаны также Гордости и Предубеж­дению, ибо так чудесно урав­но­ве­шены добро и зло в мире».

Слова эти и в самом деле вполне раскры­вают замысел романа Джейн Остин.

Провин­ци­альное семей­ство, что назы­ва­ется, «средней руки»: отец семей­ства, мистер Беннет, — вполне благо­родных кровей, флег­ма­тичен, склонен к стои­чески-обре­чен­ному воспри­ятию и окру­жа­ющей жизни, и самого себя; с особой иронией отно­сится он к собственной супруге: миссис Беннет и в самом деле не может похва­статься ни проис­хож­де­нием, ни умом, ни воспи­та­нием. Она откро­венно глупа, вопиюще бестактна, крайне огра­ни­ченна и, соот­вет­ственно, весьма высо­кого мнения о собственной персоне. У супругов Беннет пятеро дочерей: старшие, Джейн и Элизабет, станут централь­ными геро­и­нями романа.

Действие проис­ходит в типичной англий­ской провинции. В маленький городок Меритон, что в граф­стве Харт­фордшир, приходит сенса­ци­онное изве­стие: одно из бога­тейших поме­стий в округе Незер­филд-парк более не будет пусто­вать: его арен­довал богатый молодой человек, «столичная штучка» и аристо­крат мистер Бингли. Ко всем выше­из­ло­женным его досто­ин­ствам прибав­ля­лось еще одно, наиболее суще­ственное, поис­тине бесценное: мистер Бингли был холост. И умы окрестных маменек были помра­чены и смущены от этого изве­стия надолго; ум (точнее, инстинкт!) миссис Беннет в особен­ности. Шутка сказать — пятеро дочерей! Однако мистер Бингли приез­жает не один, его сопро­вож­дают сестры, а также нераз­лучный друг мистер Дарси. Бингли просто­душен, доверчив, наивен, раскрыт для общения, лишен какого-либо снобизма и готов любить всех и каждого. Дарси — полная ему проти­во­по­лож­ность: горд, высо­ко­мерен, замкнут, преис­полнен сознания собственной исклю­чи­тель­ности, принад­леж­ности к избран­ному кругу.

Отно­шения, скла­ды­ва­ю­щиеся между Бингли — Джейн и Дарси — Элизабет вполне соот­вет­ствуют их харак­терам. У первых они прони­заны ясно­стью и непо­сред­ствен­но­стью, оба и просто­душны, и довер­чивы (что пона­чалу станет почвой, на которой возникнет взаимное чувство, потом причиной их разлуки, потом вновь сведет их вместе). У Элизабет и Дарси все окажется совсем иначе: притя­жение-оттал­ки­вание, взаимная симпатия и столь же очевидная взаимная непри­язнь; одним словом, те самые «гордость и предубеж­дение» (обоих!), что принесут им массу стра­даний и душевных мук, через которые они будут мучи­тельно, при этом никогда «не отсту­паясь от лица» (то есть от себя), проби­ваться друг к Другу. Их первая встреча сразу же обозначит взаимный интерес, точнее, взаимное любо­пыт­ство. Оба в равной степени неза­у­рядны: как Элизабет резко отли­ча­ется от местных бары­шень — остротой ума, неза­ви­си­мо­стью суждений и оценок, так и Дарси — воспи­та­нием, мане­рами, сдер­жанным высо­ко­ме­рием выде­ля­ется среди толпы офицеров расквар­ти­ро­ван­ного в Мери­тоне полка, тех самых, что своими мунди­рами и эполе­тами свели с ума младших мисс Беннет, Лидию и Китти. Однако пона­чалу именно высо­ко­мерие Дарси, его подчерк­нутый снобизм, когда всем своим пове­де­нием, в котором холодная учти­вость для чуткого уха может не без осно­ваний прозву­чать чуть ли не оскор­би­тельной, — именно эти его свой­ства вызы­вают у Элизабет и непри­язнь, и даже возму­щение. Ибо если присущая обоим гордость их сразу (внут­ренне) сбли­жает, то предубеж­дения Дарси, его сословная спесь способны лишь оттолк­нуть Элизабет. Их диалоги — при редких и случайных встречах на балах и в гостиных — это всегда словесная дуэль. Дуэль равных против­ников — неиз­менно учтивая, никогда не выхо­дящая за рамки приличий и свет­ских услов­но­стей.

Сестры мистера Бингли, быстро разглядев возникшее между их братом и Джейн Беннет взаимное чувство, делают все, чтобы отда­лить их друг от друга. Когда же опас­ность начи­нает казаться им совсем уж неот­вра­тимой, они просто-напросто «увозят» его в Лондон. Впослед­ствии мы узнаем, что весьма суще­ственную роль в этом неожи­данном бегстве сыграл Дарси.

Как и поло­жено в «клас­си­че­ском» романе, основная сюжетная линия обрас­тает много­чис­лен­ными ответв­ле­ниями. Так, в какой-то момент в доме мистера Беннета возни­кает его кузен мистер Коллинз, который, согласно англий­ским законам о майо­рате, после кончины мистера Беннета, не имею­щего наслед­ников мужского пола, должен войти во владение их поме­стьем Лонг­борн, вслед­ствие чего миссис Беннет с дочерьми могут оказаться без крыши над головой. Письмо, полу­ченное от Коллинза, а затем и его собственное появ­ление свиде­тель­ствуют о том, сколь огра­ничен, глуп и само­уверен этот господин — именно вслед­ствие этих досто­инств, а также еще одного, весьма нема­ло­важ­ного: умения льстить и угождать, — сумевший полу­чить приход в имении знатной дамы леди де Бёр. Позже выяс­нится, что она явля­ется родной тетушкой Дарси — только в её высо­ко­мерии, в отличие от племян­ника, не окажется ни проблеска живого чело­ве­че­ского чувства, ни малейшей способ­ности на душевный порыв. Мистер Коллинз приез­жает в Лонг­борн не случайно: решив, как того требует его сан (и леди де Бёр тоже), всту­пить в законный брак, он оста­новил свой выбор на семей­стве кузена Беннета, уверенный, что не встретит отказа: ведь его женитьба на одной из мисс Беннет авто­ма­ти­чески сделает счаст­ливую избран­ницу законной хозяйкой Лонг­борна. Выбор его падает, разу­ме­ется, на Элизабет. Ее отказ повер­гает его в глубо­чайшее изум­ление: ведь, не говоря уже о своих личных досто­ин­ствах, этим браком он соби­рался обла­го­де­тель­ство­вать всю семью. Впрочем, мистер Коллинз утешился очень скоро: ближайшая подруга Элизабет, Шарлотта Лукас, оказы­ва­ется во всех отно­ше­ниях более прак­тичной и, рассудив все преиму­ще­ства этого брака, дает мистеру Коллинзу свое согласие. Между тем в Мери­тоне возни­кает еще один человек, молодой офицер расквар­ти­ро­ван­ного в городе полка Уикхем. Появив­шись на одном из балов, он произ­водит на Элизабет доста­точно сильное впечат­ление: обая­тельный, преду­пре­ди­тельный, при этом неглупый, умеющий понра­виться даже такой неза­у­рядной молодой даме, как мисс Беннет. Особым дове­рием Элизабет прони­ка­ется к нему после того, как пони­мает, что тот знаком с Дарси — высо­ко­мерным, невы­но­симым Дарси! — и не просто знаком, но, по рассказам самого Уикхема, явля­ется жертвой его бесчест­ности. Ореол муче­ника, постра­дав­шего по вине чело­века, вызы­ва­ю­щего у нее такую непри­язнь, делает Уикхема в её глазах еще более привле­ка­тельным.

Через неко­торое время после внезап­ного отъезда мистера Бингли с сест­рами и Дарси старшие мисс Беннет сами попа­дают в Лондон — пого­стить в доме своего дядюшки мистера Гарди­нера и его жены, дамы, к которой обе племян­ницы испы­ты­вают искреннюю душевную привя­зан­ность. А из Лондона Элизабет, уже без сестры, отправ­ля­ется к своей подруге Шарлотте, той самой, что стала женой мистера Коллинза. В доме леди де Бёр Элизабет вновь стал­ки­ва­ется с Дарси. Их разго­воры за столом, на людях, вновь напо­ми­нают словесную дуэль — и вновь Элизабет оказы­ва­ется достойной сопер­ницей. А если учесть, что действие проис­ходит все же на рубеже XVIII — XIX вв., то подобные дерзости из уст молодой особы — с одной стороны леди, с другой — беспри­дан­ницы могут пока­заться насто­ящим воль­но­дум­ством: «Вы хотели меня смутить, мистер Дарси... но я вас нисколько не боюсь... Упрям­ство не позво­ляет мне прояв­лять мало­душие, когда того хотят окру­жа­ющие. При попытке меня устра­шить я станов­люсь еще более дерзкой». Но в один прекрасный день, когда Элизабет в одино­че­стве сидит в гостиной, на пороге неожи­данно возни­кает Дарси; «Вся моя борьба была тщетной! Ничего не выходит. Я не в силах спра­виться со своим чувством. Знайте же, что я вами беско­нечно очарован и что я вас люблю!» Но Элизабет отвер­гает его любовь с той же реши­тель­но­стью, с какой некогда отвергла притя­зания мистера Коллинза. На просьбу Дарси объяс­нить и её отказ, и непри­язнь к нему, столь ею нескры­ва­емую, Элизабет говорит о разру­шенном из-за него счастьи Джейн, об оскорб­ленном им Уикхеме. Вновь — дуэль, вновь — коса на камень. Ибо, даже делая пред­ло­жение, Дарси не может (и не хочет!) скрыть, что, делая его, он все равно всегда помнит, что, вступив в брак с Элизабет, он тем самым неиз­бежно «вступит в родство с теми, кто нахо­дится столь ниже его на обще­ственной лест­нице». И именно эти слова (хотя Элизабет не менее его пони­мает, сколь огра­ни­ченна её мать, сколь неве­же­ственны младшие сестры, и много более, нежели он, от этого стра­дает) ранят её нестер­пимо больно. В сцене их объяс­нения схле­сты­ва­ются равные темпе­ра­менты, равные «гордость и предубеж­дения». На следу­ющий день Дарси вручает Элизабет объе­ми­стое письмо — письмо, в котором он объяс­няет ей свое пове­дение в отно­шении Бингли (жела­нием спасти друга от того самого меза­льянса, на который он готов сейчас сам!), — объяс­няет, не ища себе оправ­даний, не скрывая своей активной роли в этом деле; но второе — это подроб­ности «дела Уикхема», которые пред­став­ляют обоих его участ­ников (Дарси и Уикхема) в совер­шенно ином свете. В рассказе Дарси именно Уикхем оказы­ва­ется и обман­щиком, и низким, распу­щенным, непо­ря­дочным чело­веком. Письмо Дарси ошелом­ляет Элизабет — не только раскрыв­шейся в нем истиной, но, в не меньшей степени, и осозна­нием ею собственной слепоты, испы­танным стыдом за то невольное оскорб­ление, которое нанесла она Дарси: «Как позорно я посту­пила!.. Я, так гордив­шаяся своей прони­ца­тель­но­стью и так пола­гав­шаяся на собственный здравый смысл!» С этими мыслями Элизабет возвра­ща­ется домой, в Лонг­борн. А оттуда, вместе с тетушкой Гардинер и её супругом, отправ­ля­ется в небольшое путе­ше­ствие по Дерби­ширу. Среди лежащих на их пути досто­при­ме­ча­тель­но­стей оказы­ва­ется и Пемберли; краси­вейшее старинное поме­стье, владельцем кото­рого явля­ется... Дарси. И хотя Элизабет допод­линно известно, что в эти дни дом должен быть пуст, именно в тот момент, когда домо­пра­ви­тель­ница Дарси с гордо­стью пока­зы­вает им внут­реннее убран­ство, Дарси вновь возни­кает на пороге. На протя­жении нескольких дней, что они посто­янно встре­ча­ются — то в Пемберли, то в доме, где оста­но­ви­лась Элизабет и её спут­ники, — он неиз­менно изум­ляет всех своей преду­пре­ди­тель­но­стью, и привет­ли­во­стью, и простотой в обра­щении. Неужели это тот самый гордец Дарси? Однако и отно­шение самой Элизабет к нему также изме­ни­лось, и там, где ранее она была готова видеть одни недо­статки, теперь она вполне склонна нахо­дить множе­ство досто­инств. Но тут проис­ходит событие: из полу­чен­ного от Джейн письма Элизабет узнает, что их младшая сестра, непу­тевая и легко­мыс­ленная Лидия, сбежала с молодым офицером — не кем иным, как Уикхемом. Такой — в слезах, в расте­рян­ности, в отча­янии — застает её Дарси в доме, одну. Не помня себя от горя, Элизабет расска­зы­вает об обру­шив­шемся на их семью несчастьи (бесче­стье — хуже смерти!), и только потом, когда, сухо откла­няв­шись, он неожи­данно резко уходит, она осознает, что произошло. Не с Лидией — с нею самой. Ведь теперь она никогда не сможет стать женой Дарси — она, чья родная сестра навсегда опозо­рила себя, наложив тем самым несмы­ва­емое клеймо на всю семью. В особен­ности — на своих неза­мужних сестер. Она спешно возвра­ща­ется домой, где находит всех в отча­янии и смятении. Дядюшка Гардинер спешно выез­жает на поиски беглецов в Лондон, где неожи­данно быстро их находит. Затем еще более неожи­данно угова­ри­вает Уикхема обвен­чаться с Лидией. И лишь позже, из случай­ного разго­вора, Элизабет узнает, что это именно Дарси отыскал Уикхема, именно он принудил его (с помощью немалой суммы денег) к браку с соблаз­ненной им девицей. После этого открытия действие стре­ми­тельно прибли­жа­ется к счаст­ливой развязке. Бингли с сест­рами и Дарси вновь приез­жает в Незер­филд-парк. Бингли делает пред­ло­жение Джейн. Между Дарси и Элизабет проис­ходит еще одно объяс­нение, на этот раз последнее. Став женой Дарси, наша героиня стано­вится и полно­правной хозяйкой Пемберли — того самого, где они впервые поняли друг друга. А юная сестра Дарси Джор­джиана, с которой у Элизабет «уста­но­ви­лась та близость, на которую рассчи­тывал Дарси <...> на её опыте поняла, что женщина может позво­лить себе обра­щаться с мужем так, как не может обра­щаться с братом младшая сестра».

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.







время формирования страницы 5.868 ms