Встань и иди

Краткое содержание рассказа
Читается за 6 минут(ы)

Повесть «Встань и иди» — история взаи­мо­от­но­шений отца и сына, от имени кото­рого высту­пает рассказчик-автор. Разде­ленная на отно­си­тельно короткие двадцать две главы, она честно расска­зы­вает о сыновних чувствах, искренних и спон­танных, пере­хо­дящих от обожания к жалости, от глубокой предан­ности к испол­нению долга, от искренней любви к снис­хо­ди­тель­ности и даже злобе. Благо­по­лучно сложив­шаяся судьба сына-писа­теля всту­пает в посто­янное проти­во­речие с судьбой отца-арестанта, отца-ссыль­ного, не имею­щего прилич­ного и посто­ян­ного места житель­ства.

Первые впечат­ления сына об отце — красивые отслу­жившие денежные знаки, связанные со словом «биржа», где рабо­тает отец, их дают играть детям. Потом у маль­чика появ­ля­ется впечат­ление, что его отец самый сильный, самый быстрый и самый наход­чивый. Это мнение поддер­жи­ва­ется домашней легендой. В первую мировую отец заслужил два Геор­ги­ев­ских креста, ходил в штыковую атаку, заменил в бою убитого коман­дира. Он был дерзок, его боялись поклон­ники матери. Он был побе­ди­телем. Известная в Москве красивая женщина-писа­тель­ница напи­сала целую книгу о том, как она любила отца и как ревно­вала его к своей сестре, еще более известной и красивой женщине. Но вот однажды отца аресто­вы­вают, осуж­дают на три года «воль­ного» посе­ления в Сибири. Сын с матерью, остав­шиеся почти без денег и без поддержки, как подарок воспри­ни­мают летнюю поездку к отцу в Иркутск.

Следу­ющее место ссылки отца — Саратов, где сын чувствует себя счаст­ливым, он начи­нает зани­маться здесь коллек­ци­о­ни­ро­ва­нием бабочек и полу­чает первый урок от ссыль­ного биолога, пога­сив­шего его неистов­ство соби­ра­тель­ства, ставшее разру­ши­тельным началом его харак­тера. Чуть повзрослев, он начи­нает коллек­ци­о­ни­ро­вать карты и атласы. Все стены его комнаты увешаны картами земного шара и пяти мате­риков, земной флоры и фауны. Вернув­шийся наконец из ссылки отец рад встрече с изме­нив­шимся домом и семьей, но вынужден уехать на житель­ство в поселок Бакшеево, центр, обслу­жи­ва­ющий Шатур­скую элек­тро­станцию. Однако и здесь в период майской пред­празд­ничной чистки 1937 г. отца аресто­вы­вают, обвинив в поджоге торфяных разра­боток. Не помо­гает и дока­занный факт, что во время пожара он нахо­дился в Москве.

В 40-м г. в испра­ви­тельно-трудовом лагере проис­ходит новая встрече сына с отцом. Это один из самых счаст­ливых дней, прожитых ими вместе. Во время пирушки в холодном бараке сын чувствует себя добрым и геро­и­че­ским, с ним раскла­ни­ва­ются началь­ники и заклю­ченные, симпа­тичные люди и мерзавцы. Все смотрят на него с восторгом и надеждой, как будто он наделен какой-то властью, и «власть эта несо­мненно от лите­ра­туры», от тира­жи­ро­ван­ного печат­ного слова. «А ты выгля­дишь насто­ящим мужчиной, — говорит отец. — Это самая прекрасная пора, моло­дость куда лучше отро­че­ства и юности». После войны отец живет в Рохме, в забытой Богом глуши. Он худ, кожа да кости, обтя­нутые желто­ватой кожей, лоб, скулы, челюсти, нос и какие-то костяные бугры около ушей, которые бывают лишь у умерших от голода. На нем ботинки, скро­енные из авто­мо­бильных покрышек, штаны из мешко­вины с двумя синими запла­тами на коленях и засти­ранная рубаха. Расфран­ченный сын, ставший богатым писа­телем, женатый на дочери совет­ского вель­можи, испы­ты­вает к отцу чувство глубокой жалости, смешанное с гадли­во­стью. «Я ощутил прикос­но­вение, вернее, тень прикос­но­вения на своем колене. Опустил глаза и увидел что-то желтое, пятни­стое, медленно, с робкой лаской ползущее по моей ноге. Какие-то косточки, стянутые темной, черно-желтой пере­понкой, лягу­шачья лапка, и эта лягу­шачья лапка была рукой отца!» Грустно и тяжко видеть сыну отца на предельной стадии физио­ло­ги­че­ской унижен­ности. Но при всем этом отец, как человек, обла­да­ющий гордо­стью, расска­зы­вает сыну о прошедших годах горя и унижений очень скупо, не жалуясь, не возму­щаясь, возможно, потому, что хотел поща­дить сына, который молод и кото­рому еще жить и жить.

В Рохме отец снова рабо­тает в плановом отделе с ариф­мо­метром в руках, но уже без преж­него блеска, часто морща лоб, видимо забывая какую-то цифру. Он по-преж­нему добро­со­ве­стен, но сотруд­ники не пони­мают его и часто унижают. Сына угне­тает беспер­спек­тив­ность судьбы отца. Но вот наконец отец полу­чает возмож­ность прие­хать в Москву, войти в старую знакомую квар­тиру, принять ванну, сесть вместе с родными за стол. Близкие прячут отца от друзей и знакомых, для чего часто просят его выйти в коридор, оста­ваться в темной комнате или в уборной.

Возвра­щение в Москву было не таким, каким оно виде­лось отцу. Его поко­ление сильно поре­дело, кто пропал в ссылке, кто погиб на войне. Уцелевшие моги­кане — люди старо­модно-поря­дочные, отец встре­ча­ется с ними, но с первых же попыток отка­зы­ва­ется от возоб­нов­ления былых связей. Безна­дежно поста­ревшие, ни в чем не преуспевшие, задав­ленные страхом люди ему неин­те­ресны.

Неза­долго до смерти помо­ло­девший, как будто обретший свою прежнюю уверен­ность, отец приез­жает в Москву и как бы заново с ней знако­мится: столько изме­ни­лось вокруг. Но, уехав в Рохму, он заболе­вает и уже больше не встает. Сыну так и не удалось вернуть его в лоно семьи.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.




время формирования страницы 2.878 ms