Защита Лужина

Краткое содержание рассказа
Читается за 10 минут(ы)

Роди­тели деся­ти­лет­него Лужина к концу лета наконец реша­ются сооб­щить сыну, что после возвра­щения из деревни в Петер­бург он пойдёт в школу. Боясь пред­сто­я­щего изме­нения в своей жизни, маленький Лужин перед приходом поезда убегает со станции обратно в усадьбу и прячется на чердаке, где среди прочих неза­ни­ма­тельных вещей видит шахматную доску с трещиной. Маль­чика находят, и черно­бо­родый мужик несёт его с чердака до коляски.

Лужин старший писал книги, в них посто­янно мелькал образ бело­ку­рого маль­чика, который стано­вился скри­пачом или живо­писцем. Он часто думал о том, что может выйти из его сына, недю­жин­ность кото­рого была несо­мненна, но нераз­га­данна. И отец наде­ялся, что способ­ности сына раскро­ются в школе, особенно славив­шейся внима­тель­но­стью к так назы­ва­емой «внут­ренней» жизни учеников. Но через месяц отец услышал от воспи­та­теля холод­но­ватые слова, дока­зы­ва­ющие, что его сына пони­мают в школе ещё меньше, чем он сам: «Способ­ности у маль­чика несо­мненно есть, но наблю­да­ется неко­торая вялость».

На пере­менах Лужин не участ­вует в общих ребя­че­ских играх и сидит всегда в одино­че­стве. К тому же сверст­ники находят странную забаву в том, чтобы смеяться над Лужиным по поводу отцов­ских книжек, обзывая его по имени одного из героев Антошей. Когда дома роди­тели пристают к сыну с расспро­сами о школе, проис­ходит ужасное: он как бешеный опро­ки­ды­вает на стол чашку с блюдцем.

Только в апреле насту­пает для маль­чика день, когда у него появ­ля­ется увле­чение, на котором обре­чена сосре­до­то­читься вся его жизнь. На музы­кальном вечере скуча­ющая тётя, трою­родная сестра матери, даёт ему простейший урок игры в шахматы.

Через несколько дней в школе Лужин наблю­дает шахматную партию одно­класс­ников и чувствует, что каким-то образом пони­мает игру лучше, чем игра­ющие, хотя не знает ещё всех её правил.

Лужин начи­нает пропус­кать занятия — вместо школы он ездит к тёте играть в шахматы. Так проходит неделя. Воспи­та­тель звонит домой, чтобы узнать, что с ним. К теле­фону подходит отец. Потря­сённые роди­тели требуют у сына объяс­нения. Ему скучно что-либо гово­рить, он зевает, слушая наста­ви­тельную речь отца. Маль­чика отправ­ляют в его комнату. Мать рыдает и говорит, что её обма­ны­вают и отец, и сын. Отец думает с грустью о том, как трудно испол­нять долг, не ходить туда, куда тянет неудер­жимо, а тут ещё эти стран­ности с сыном...

Лужин выиг­ры­вает у старика, часто прихо­дя­щего к тёте с цветами. Впервые столк­нув­шись с такими ранними способ­но­стями, старик пророчит маль­чику: «Далеко пойдёте». Он же объяс­няет нехитрую систему обозна­чений, и Лужин без фигур и доски уже может разыг­ры­вать партии, приве­дённые в журнале, подобно музы­канту, чита­ю­щему парти­туру.

Однажды отец после объяс­нения с матерью по поводу своего долгого отсут­ствия (она подо­зре­вает его в невер­ности) пред­ла­гает сыну поси­деть с ним и сыграть, например, в шахматы. Лужин выиг­ры­вает у отца четыре партии и в самом начале последней коммен­ти­рует один ход недет­ским голосом: «Худший ответ. Чигорин сове­тует брать пешку». После его ухода отец сидит заду­мав­шись — страсть сына к шахматам пора­жает его. «Напрасно она его поощ­ряла», — думает он о тёте и сразу же с тоской вспо­ми­нает свои объяс­нения с женой...

Назавтра отец приводит доктора, который играет лучше его, но и доктор проиг­ры­вает сыну партию за партией. И с этого времени страсть к шахматам закры­вает для Лужина весь остальной мир. После одного клуб­ного выступ­ления в столичном журнале появ­ля­ется фото­графия Лужина. Он отка­зы­ва­ется посе­щать школу. Его упра­ши­вают в продол­жение недели. Всё реша­ется само собой. Когда Лужин убегает из дому к тёте, то встре­чает её в трауре: «Твой старый партнёр умер. Поедем со мной». Лужин убегает и не помнит, видел ли он в гробу мёрт­вого старика, когда-то поби­вав­шего Чиго­рина, — картины внешней жизни мель­кают в его сознании, превра­щаясь в бред. После долгой болезни роди­тели увозят его за границу. Мать возвра­ща­ется в Россию раньше, одна. Однажды Лужин видит отца в обще­стве дамы — и очень удивлен тем, что эта дама — его петер­бург­ская тётя. А через несколько дней они полу­чают теле­грамму о смерти матери.

Лужин играет во всех крупных городах России и Европы с лучшими шахма­ти­стами. Его сопро­вож­дает отец и господин Вален­тинов, который зани­ма­ется устрой­ством турниров. Проходит война, рево­люция, повлекшая законную высылку за границу. В двадцать восьмом году, сидя в берлин­ской кофейне, отец неожи­данно возвра­ща­ется к замыслу повести о гени­альном шахма­тисте, который должен умереть молодым. До этого беско­нечные поездки за сыном не давали возмож­ности вопло­тить этот замысел, и вот сейчас Лужин-старший думает, что он готов к работе. Но книга, проду­манная до мелочей, не пишется, хотя автор пред­став­ляет её, уже готовую, в своих руках. После одной из заго­родных прогулок, промокнув под ливнем, отец заболе­вает и умирает.

Лужин продол­жает турниры по всему миру. Он играет с блеском, даёт сеансы и близок к тому, чтобы сыграть с чемпи­оном. На одном из курортов, где он живет перед берлин­ским турниром, он знако­мится со своей будущей женой, един­ственной дочерью русских эмигрантов. Несмотря на неза­щи­щён­ность Лужина перед обсто­я­тель­ствами жизни и внешнюю неук­лю­жесть, девушка угады­вает в нём замкнутый, тайный арти­стизм, который она относит к свой­ствам гения. Они стано­вятся мужем и женой, странной парой в глазах всех окру­жа­ющих. На турнире Лужин, опередив всех, встре­ча­ется с давним своим сопер­ником итальянцем Турати. Партия преры­ва­ется на ничейной позиции. От пере­на­пря­жения Лужин тяжело заболе­вает. Жена устра­и­вает жизнь таким образом, чтобы никакое напо­ми­нание о шахматах не беспо­коило Лужина, но никто не в силах изме­нить его само­ощу­щение, сотканное из шахматных образов и картин внеш­него мира. По теле­фону звонит давно пропавший Вален­тинов, и жена стара­ется предот­вра­тить встречу этого чело­века с Лужиным, ссылаясь на его болезнь. Несколько раз жена напо­ми­нает Лужину, что пора посе­тить могилу отца. Они плани­руют это сделать в ближайшее время.

Воспа­ленный мозг Лужина занят реше­нием неокон­ченной партии с Турати. Лужин измучен своим состо­я­нием, он не может осво­бо­диться ни на мгно­вение от людей, от себя самого, от своих мыслей, которые повто­ря­ются в нём, как сделанные когда-то ходы. Повто­рение — в воспо­ми­на­ниях, шахматных комби­на­циях, мель­ка­ющих лицах людей — стано­вится для Лужина самым мучи­тельным явле­нием. Он «шалеет от ужаса перед неиз­беж­но­стью следу­ю­щего повто­рения» и приду­мы­вает защиту от таин­ствен­ного против­ника. Основной прием защиты состоит в том, чтобы по своей воле, пред­на­ме­ренно совер­шить какое-нибудь нелепое, неожи­данное действие, выпа­да­ющее из общей плано­мер­ности жизни, и таким образом внести пута­ницу в соче­тание ходов, заду­манных против­ником.

Сопро­вождая жену и тещу по мага­зинам, Лужин приду­мы­вает повод (посе­щение дантиста), чтобы оста­вить их. «Маленький манёвр», — усме­ха­ется он в таксо­мо­торе, оста­нав­ли­вает машину и идёт пешком. Лужину кажется, что когда-то он уже проде­лывал все это. Он заходит в магазин, вдруг оказав­шийся дамской парик­махер­ской, чтобы этим неожи­данным ходом избе­жать полного повто­рения. У дома его дожи­да­ется Вален­тинов, пред­ла­га­ющий Лужину сняться в фильме о шахма­тисте, в котором участ­вуют насто­ящие гросс­мей­стеры. Лужин чувствует, что кине­ма­то­граф — предлог для ловушки-повто­рения, в которой следу­ющий ход ясен... «Но этот ход сделан не будет».

Он возвра­ща­ется домой, с сосре­до­то­ченным и торже­ственным выра­же­нием быстро ходит по комнатам в сопро­вож­дении плачущей жены, оста­нав­ли­ва­ется перед ней, выкла­ды­вает содер­жимое своих карманов, целует ей руки и говорит: «Един­ственный выход. Нужно выпасть из игры». «Мы будем играть?» — спра­ши­вает жена. Вот-вот должны прийти гости. Лужин запи­ра­ется в ванной. Он разби­вает окно и с трудом проле­зает в раму. Оста­ется только отпу­стить то, за что он держится, — и спасён. В дверь стучат, явственно слышится голос жены из сосед­него окна спальни: «Лужин, Лужин». Бездна под ним распа­да­ется на бледные и темные квад­раты, и он отпус­кает руки.

Дверь выбили. «Алек­сандр Иванович, Алек­сандр Иванович?» — заре­вело несколько голосов.

Но ника­кого Алек­сандра Ивано­вича не было.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.





время формирования страницы 3.074 ms