Ада, или Страсть

Краткое содержание рассказа
Читается за 20 минут(ы)

«Ада» — это гран­ди­озная пародия на разные лите­ра­турные жанры: от романов Льва Толстого через цикл Марселя Пруста «В поисках утра­чен­ного времени» до фанта­стики в духе Курта Вонне­гута. Действие романа проходит в стране, которая возникла из пред­по­ло­жения, что Кули­ков­ская битва (1380) закон­чи­лась победой татаро-монголов и русские, спасаясь, устре­ми­лись в Северную Америку — с потом­ками этих пере­се­ленцев, живу­щими в Амероссии в сере­дине XIX в., мы и знако­мимся. А на месте России раски­ну­лась, укрыв­шись за Золотым зана­весом, зага­дочная Татария.

Все это нахо­дится на планете Анти­терра, у которой есть планета близнец Терра Прекрасная — хотя в её суще­ство­вание верят в основном сума­сшедшие. На карте Терры Амероссия есте­ственным образом распа­да­ется на Америку и Россию. События на Анти­терре — это запоз­далое (лет на пять­десят — сто) отра­жение событий на Терре. Отчасти поэтому в XIX в. попа­дают теле­фоны, авто­мо­били и само­леты, комиксы и бикини, кино­фильмы и радио, писа­тели Джойс и Пруст и т. д.

Но главное в том, что все это сочи­нено Ваном Вином, пола­га­ющим, что реальный мир — всего лишь яркие события, вспы­хи­ва­ющие в его памяти. Он начал писать воспо­ми­нания в 1957 г., в возрасте вось­ми­де­сяти семи лет, а закончил в 1967 г. Память Вана причуд­лива: он смеши­вает жизнь со снами, искус­ство с жизнью, пута­ется в датах; его пред­став­ления о географии почерп­нуты из старин­ного глобуса и бота­ни­че­ского атласа.

После смерти Вана руко­писью занялся некто Рональд Орин­джер. Он снабдил текст своими помет­ками и ввел в него заме­чания, возни­кавшие у главных героев по ходу чтения руко­писи, — в какой-то мере это помо­гает понять, как все было на самом деле. Книгу пред­ва­ряет гене­а­ло­ги­че­ское древо семьи Винов и предуве­дом­ление о том, что почти «все люди, названные по имени в этой книге, умерли».

Часть первая откры­ва­ется пери­фразом знаме­ни­того начала «Анны Каре­ниной»: «Все счаст­ливые семьи счаст­ливы, в общем-то, по-разному; все несчастные, в общем-то, похожи друг на друга». Действи­тельно, семейное счастье, описы­ва­емое в «Аде», весьма свое­об­разно. В 1844 г. в семье гене­рала Дурма­нова роди­лись сестры-близ­нецы Аква и Марина. Краса­вица Марина стала актрисой, правда, не слишком талант­ливой. Пятого января 1868 г. она играла Татьяну Ларину, и её на пари между двумя актами соблазнил Демон Вин, трид­ца­ти­летний роковой красавец и манх­эт­тен­ский банкир. (Нелишне отме­тить, что дед Марины и бабушка Демона — родные брат с сестрой.) Их страстный роман кончился через год из-за Мари­ниных измен. А двадцать третьего апреля 1869 г. Демон женился на менее привле­ка­тельной и слегка тронув­шейся умом (из-за неудач­ного романа) Акве. Зиму сестры провели вместе на швей­цар­ском курорте Эксе: там у Аквы родился мертвый ребенок, а Марина спустя две недели, первого января 1870 г., родила Вана — его запи­сали как сына Демона и Аквы. Через год Марина вышла замуж за кузена Демона — Дэна Вина. В 1872 г. на свет появи­лась её дочь Ада, насто­ящим отцом которой был Демон. В 1876 г. роди­лась Люссет — возможно, уже от закон­ного мужа. (Эти запу­танные семейные тайны раскры­ва­ются перед Адой и Ваном летом 1884 г. на чердаке усадьбы Ардис, принад­ле­жащей Дэну Вину. Найдя фото­графии свадьбы Аквы и Демона и странный гербарий Марины с помет­ками, смет­ливые подростки сличают даты, кое-где подправ­ленные Мари­ниной рукой, и пони­мают, что у них одни роди­тели — Марина и Демон.)

Большая часть жизни бедняжки Аквы проходит в лечеб­ницах. Она зацик­лена на Терре Прекрасной, куда соби­ра­ется после смерти. На последней стадии болезни все утра­чи­вает свой смысл, и в 1883 г. Аква кончает само­убий­ством, нагло­тав­шись таблеток, Ее последняя записка обра­щена к «милому, милому сыну» Вану и «бедному Демону»...

В первых числах июня 1884 г. осиро­тевший Ван приез­жает на кани­кулы в Ардис — в гости, так сказать, к тете Марине (известная чита­телю сцена на чердаке для него еще впереди). Подро­сток уже испытал первую плато­ни­че­скую любовь и приобрел первый сексу­альный опыт («за один русский зеленый доллар» с девушкой из лавки). Встречу в Ардисе Ван и Ада потом вспо­ми­нают по-разному: Ада считает, что Ван все придумал, — скажем, в такую жару она ни за что не надела бы врезав­шийся в память брату черный жакет.

Жизнь в Ардисе напо­ми­нает усадебный быт русских поме­щиков: здесь говорят по-русски и по-фран­цузски, поздно встают и обильно ужинают. Ада, забавное и не по годам развитое создание, изъяс­ня­ется высо­ко­парно, по-толстовски, «эффектно мани­пу­лируя прида­точ­ными пред­ло­же­ниями». Она битком набита сведе­ниями о насе­комых и расте­ниях, и Вана, мысля­щего абстрак­циями, порой утом­ляют её конкретные знания. «Была ли она хоро­шенькой в свои двена­дцать?» — размыш­ляет старик и вспо­ми­нает «с той же мукой юноше­ского счастья, как завла­дела им любовь к Аде».

На пикник по случаю двена­дца­ти­летия Ады (двадцать первое июля 1884 г.) ей разре­шают надеть «лолиту» — длинную юбку в красных маках и пионах, «неве­домых миру бота­ники», по высо­ко­мер­ному заяв­лению именин­ницы. (Старый эротоман Ван утвер­ждает, что панта­лон­чиков на ней не было!) На пикнике Ван демон­стри­рует свой коронный номер — хождение на руках (мета­фора его будущих упраж­нений в прозе). Ада, как Наташа Ростова, испол­няет русскую плясовую; к тому же ей нет равных в игре в скрабл.

Умея скре­щи­вать орхидеи и спари­вать насе­комых, Ада плохо пред­став­ляет себе соитие мужчины и женщины и долго не заме­чает признаков возбуж­дения у кузена. В ночь, когда все уезжают смот­реть на горящий амбар, дети познают друг друга на старом плюшевом диване в библио­теке. Летом 1960 г. девя­но­сто­летний Ван, «берясь за сига­рету с коноплей», спра­ши­вает: «А ты помнишь, какие мы были отча­янные... и как изумлен я был твоей невоз­дер­жан­но­стью?» — «Идиот!» — отзы­ва­ется вось­ми­де­ся­ти­вось­ми­летняя Ада. «Сестра, ты помнишь летний дол, Ладоры синь и Ардис-Холл?..» — стихи эти задают главную мелодию роману.

Любовная страсть тесно связана со стра­стью библио­филь­ской, благо библио­тека Ардиса состав­ляет четыр­на­дцать тысяч восемьсот сорок один том. Чтение Ады под строгим контролем (что не поме­шало ей лет в девять прочи­тать «Рене» Шатоб­риана, где описы­ва­ется любовь брата и сестры), но зато Ван может свободно поль­зо­ваться библио­текой. Юным любов­никам быстро опро­ти­вела порно­графия, они полю­били Рабле и Каза­нову и прочи­тали вместе уйму книг с одина­ковым восторгом.

Однажды Ван просит вось­ми­летнюю кузину Люсетт специ­ально для него выучить за час одну роман­ти­че­скую балладу — это время необ­хо­димо им с Адой, чтобы уеди­ниться на чердаке. (Через семна­дцать лет, в июне 1901 г., он получит последнее письмо влюб­ленной в него Люсетт, где она вспомнит все, в том числе и выученное ею стихо­тво­рение. )

Солнечным сентябрь­ским утром Ван поки­дает Ардис — ему пора продол­жать учебу. На прощание Ада сооб­щает, что одна девочка в школе влюб­лена в нее. В Ладоге Ван по совету Демона знако­мится с Кордулой, в которой подо­зре­вает влюб­ленную в сестру лесби­янку. Вооб­ражая их отно­шения, он испы­ты­вает «пока­лы­вание пороч­ного насла­ждения».

В 1885 г. Ван отправ­ля­ется в универ­ситет Чуз в Англии. Там он преда­ется насто­ящим мужским развле­че­ниям — от карточной игры до посе­щения борделей клуба «Вилла Венеры». Они с Адой пере­пи­сы­ва­ются, используя шифр, состав­ленный при помощи поэмы Марвелла «Сад» и стихо­тво­рения Рембо «Воспо­ми­нания».

К 1888 г. Ван успе­вает снис­кать славу на цирковом поприще, демон­стрируя все то же искус­ство хождения на руках, а также полу­чить премию за фило­софско-психо­ло­ги­че­ское эссе «О Безумии и Вечной Жизни». И вот он вновь в Ардисе. Здесь многое изме­ни­лось. Ада поняла, что никогда не станет биологом, и увлек­лась драма­тур­гией (особенно русской). Гувер­нантка-фран­цу­женка, забав­ляв­шаяся и прежде прозой, сочи­нила роман «про таин­ственных деток, зани­ма­ю­щихся в старых парках стран­ными вещами». Бывший любовник Марины режиссер Врон­ский ставит по роману «Скверные дети» фильм, где должны играть мать и дочь.

Из рассказов Ады о своей роли можно понять, что она изме­няет Вану как минимум с тремя. Но навер­няка ничего неиз­вестно, а мысли и чувства нашей пары по-преж­нему удиви­тельно созвучны друг другу. Близость с Адой для Вана «превос­ходит все остальное, вместе взятое». (Немощной рукой мему­а­рист вписы­вает сюда последнее уточ­нение: «Познание есте­ства Ады... было и будет всегда одной из форм памяти».)

В Ардис приез­жает Демон. Он опечален «фатальной невоз­мож­но­стью связать смутное насто­ящее с неоспо­римой реаль­но­стью воспо­ми­наний», ибо трудно узнать в нынешней Марине поры­ви­стую, роман­тичную краса­вицу времен их безум­ного романа. Надо признать, что и сам он, с краше­ными усами и воло­сами, далеко не тот... Демон пыта­ется открыть сыну что-то очень важное, но никак не может решиться.

Двадцать первого июля на пикнике в честь шест­на­дца­ти­летия Ады Ван в приступе ревности изби­вает моло­дого графа де Пре. Чуть позже ему расска­зы­вают, как учитель музыки Рак обладал Адой. Пытаясь оправ­даться, возлюб­ленная сестра неча­янно во всем призна­ется. В состо­янии исступ­лен­ного отча­яния Ван поки­дает Ардис. Все кончено, зага­жено, растер­зано!

Оскорб­ленный любовник пуска­ется во все тяжкие. В Калу­гано он зате­вает дуэль с незна­комым капи­таном Тэппером. Попав с раной в Приозерную боль­ницу, Ван пыта­ется убить лежа­щего там же Рака, который, впрочем, благо­по­лучно умирает сам от одно­именной болезни. Вскоре поги­бает где-то в Татарии, под Ялтой, и граф де Пре. Ван заводит роман с его кузиной Кордулой и узнает, что лесби­янкой в их школе была другая девочка — Ванда Брум. В первых числах сентября Ван расста­ется с Кордулой и поки­дает Манх­эттен. В нем зреет плод — книга, которую он скоро напишет.

Часть вторая в два раза короче первой. Ада атакует Вана пись­мами. Она клянется в верности и любви к нему, потом по-женски непо­сле­до­ва­тельно оправ­ды­вает свои связи с Раком и де Пре, опять говорит о любви... Письма «корчатся от боли», но Ван непре­клонен.

Он пишет свой первый роман «Письма с Терры», извлекая поли­ти­че­ские подроб­ности жизни планеты-близ­неца из бреда душев­но­больных, которых наблю­дает в клинике универ­си­тета Чуз. Все на Терре похоже на привычную нам историю XX в.: Суве­ренное Содру­же­ство Стре­мя­щихся Республик вместо Татарии; Германия, превра тившаяся под прав­ле­нием Атаульфа Буду­щего в страну «модер­ни­зи­ро­ванных бараков», и т. д. Книга выходит в свет в 1891 г.; два экзем­пляра продано в Англии, четыре — в Америке.

Прора­ботав осенний семестр 1892 г. в «перво­классном доме для умали­шенных» при Кинг­стон­ском универ­си­тете, Ван расслаб­ля­ется в Манх­эт­тене. Приез­жает Люсетт с письмом от Ады. Из долгого интел­лек­ту­ально-эротич­ного разго­вора родствен­ников выяс­ня­ется, что Ада приучила сестру к лесби­ян­ским забавам. Кроме того, у Ады был роман с юным Джонни, — она бросила любов­ника, узнав, что его содержит старый педе­раст. (Легко вычис­лить, что это капитан Трэппер, поскольку в секун­данты Вану был дан младший товарищ капи­тана Джонни Рэфин, явно ему не сочув­ство­вавший.)

Люсетт хочет, чтобы Ван «распе­чатал» её, но он в эти минуты больше всего хочет распе­ча­тать письмо от Ады. Сестра сооб­щает, что собра­лась замуж за русского фермера из Аризоны и ждет от Вана послед­него слова, Ван шлет Аде такую радио­грамму, что на следу­ющий день она приез­жает в Манх­эттен. Встреча проходит заме­ча­тельно, за исклю­че­нием, быть может, того, что Ада призна­ется в связи с Вандой Брум (которую потом «убила подруга какой-то подруги») и что запавший Вану в душу черный жакет Ванда ей и пода­рила. Вдобавок, рассмат­ривая фото­альбом, выкуп­ленный Адой у одного шанта­жиста за тысячу долларов, Ван обна­ру­жи­вает новые следы её измен. Но, в конце концов, главное, что они опять вместе!

После посе­щения лучшего в Манх­эт­тене ресто­рана Ада прово­ци­рует брата и сестру на любовь втроем. «Два молодых демона» доводят девствен­ницу Люсетт чуть ли не до потери рассудка, и она сбегает от них. Ван и Ада насла­жда­ются счастьем вдвоем.

В начале февраля 1895 г. умирает Дэн Вин. Прервав очередное путе­ше­ствие, Демон приез­жает в Манх­эттен улажи­вать дела кузена. Неис­пра­вимый романтик, он считает, что Ван живет в той же мансарде с той же Кордулой... Нет предела его ужасу и отча­янию, когда он застает там Аду в розовом пеньюаре! Последний козырь Демона — тайна рождения любов­ников. Но, увы, Ван и Ада знают обо всем уже лет десять, и им на все напле­вать. Однако в конце концов Ван подчи­ня­ется отцу — влюб­ленные расста­ются.

Часть третья в два раза короче второй. Иногда Ван наве­щает Марину, называя её теперь мамой. Она живет на роскошной вилле на Лазурном берегу (подарок Демона), но в начале 1890 г. умирает от рака в клинике Ниццы, Согласно её воле, тело предают огню. Ван на похо­роны не приез­жает, чтобы не видеть Аду с мужем.

Третьего июня 1901 г. Ван по своим ученым делам отправ­ля­ется на паро­ходе «Адмирал Таба­кофф» в Англию. На тот же рейс тайком садится влюб­ленная в него Люсетт. Она расска­зы­вает Вану, что свадьба Ады прохо­дила по право­слав­ному обряду, что дьякон был пьян и что Демон рыдал еще безутешнее, чем на похо­ронах Марины.

В надежде превра­тить миг телесной близости в вечную духовную связь Люсетт вновь и вновь пыта­ется соблаз­нить Вана. Но, увидев его реакцию на фильм «Последний роман Дон Жуана» с Адой в роли прелестной Долорес, пони­мает, что ничего не полу­чится. Ван намерен утром объяс­нить девушке, что у него столь же тяжелое поло­жение, как и у нее, но он живет, рабо­тает и не сходит с ума. Однако в нота­циях нет нужды — нагло­тав­шись таблеток и запив их водкой, бедняжка Люсетт ночью броси­лась в черную бездну океана. («Мы задраз­нили её насмерть», — скажет потом Ада.)

Мартов­ским утром 1905 г. Ван Вин, недавно ставший заве­ду­ющим кафедрой фило­софии, воссе­дает на ковре в обще­стве голых красоток (его донжу­ан­ский список в конечном счете составят двести женщин, как у Байрона). Из газет он узнает, что отец его Демон, сын Деда­луса, погиб в авиа­ци­онной ката­строфе. («И над верши­нами Экстаза изгнанник рая пролетал...» — по-лермон­товски находит отклик в романе смерть Демона.) Итак, Марину поглотил огонь, Люсетт — вода, Демона — воздух. Исчезли почти все препят­ствия для воссо­еди­нения брата и сестры. Вскоре муж Ады заболе­вает воспа­ле­нием легких и проводит следу­ющие семна­дцать лет в боль­нице.

Часть четвертая, состав­ля­ющая поло­вину третьей, посвя­щена в основном трак­тату «Ткань Времени», над которым Ван, уйдя в отставку и посе­лив­шись в Швей­царии, рабо­тает в 1922 г. «Прошлое — это щедрый хаос образов, из кото­рого можно выбрать все что хочешь. Насто­ящее — посто­янное выстра­и­вание Прошлого. Буду­щего не суще­ствует...» Так, размышляя о природе Времени, Ван в ночь с трина­дца­того на четыр­на­дцатое июля под проливным дождем мчит на машине в Монте Ру. Там они должны встре­титься с Адой, чей муж умер еще в апреле... «Ничего не оста­лось от её угло­ватой грации», — описы­вает Ван эту встречу, срав­нивая пяти­де­ся­ти­летнюю Аду с двена­дца­ти­летней девочкой, хотя не раз видел её уже взрослой женщиной. Впрочем, «оскор­би­тельное воздей­ствие возраста» иссле­до­ва­теля Времени не так уж и волнует.

«Мы никогда не сможем познать Время, — говорит Ада. — Наши чувства просто не рассчи­таны на его пости­жение. Оно как...» Срав­нение пови­сает в воздухе, и чита­тель волен продол­жить его.

Часть пятая в два раза меньше четвертой и состав­ляет 1/16 части первой, что наглядно демон­стри­рует работу Времени и памяти Вана. Он радостно привет­ствует жизнь — в день своего девя­но­сто­се­ми­летия. С июля 1922 г. брат и сестра живут вместе, по большей части в Эксе, где Ван родился. Их опекает доктор Лагосе, «люби­тель соленых шуток и большой эрудит»: именно он снаб­жает Вана эроти­че­ской лите­ра­турой, которая разжи­гает вооб­ра­жение мему­а­риста.

Хотя страстные желания порой одоле­вали Вана, ему в основном удава­лось избе­гать распут­ства. В семь­десят пять лет ему хватало блиц-турниров с Адой, в восемь­десят семь он наконец стал полным импо­тентом. Тогда же в их доме появи­лась семна­дца­ти­летняя секре­тарша: она выйдет замуж за Рональда Оринджа, который издаст мемуары Вана после смерти. В 1940 г. по роману «Письмо с Терры» был снят фильм, и к Вану пришла мировая слава: «Тысячи более или менее неурав­но­ве­шенных людей верили... в скры­ва­емую прави­тель­ством тожде­ствен­ность Терры и Анти­терры». Так смыка­ются Анти­терра, субъ­ек­тивный мир Вана, и более нормальный (с нашей точки зрения) мир Терры.

И вот уже появ­ля­ется мерцание смерти героев: они тесно прильнут друг к другу и сольются в нечто единое — в Ваниаду.

Последние абзацы романа отданы под рецензию на него: Ван назван «неот­ра­зимым распут­ником», арди­сов­ские главы срав­ни­ва­ются с трило­гией Толстого. Отме­ча­ется «изяще­ство живо­писных деталей... бабочки и ночные фиалки... испу­ганная лань в парке родо­вого имения. И многое, многое другое».

* * *

Второе издание «Ады» (1970 г.) вышло с приме­ча­ниями за подписью «Вивиан Дарк­б­лоом» (анаграмма имени «Владимир Набоков»). Тон их ирони­чески-снис­хо­ди­тельный (например, «Алексей и т. д. — Врон­ский и его любов­ница») — так шутил в своих коммен­та­риях к «Евгению Онегину» Пушкин.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.





время формирования страницы 4.018 ms