Тартюф, или Обманщик

Краткое содержание рассказа
Читается за 11 минут(ы)

В доме почтен­ного Оргона по пригла­шению хозяина обос­но­вался некий г-н Тартюф. Оргон души в нем не чаял, почитая несрав­ненным образцом правед­ности и мудрости: речи Тартюфа были исклю­чи­тельно возвы­шенны, поучения — благо­даря которым Оргон усвоил, что мир являет собой большую помойную яму, и теперь и глазом не моргнул бы, схоронив жену, детей и прочих близких — в высшей мере полезны, набож­ность вызы­вала восхи­щение; а как само­заб­венно Тартюф блюл нрав­ствен­ность семей­ства Оргона...

Из всех домо­чадцев восхи­щение Оргона ново­яв­ленным правед­ником разде­ляла, впрочем, лишь его матушка г-жа Пернель. Эльмира, жена Оргона, её брат Клеант, дети Оргона Дамис и Мариана и даже слуги видели в Тартюфе того, кем он и был на самом деле — лице­мер­ного святошу, ловко поль­зу­ю­ще­гося заблуж­де­нием Оргона в своих немуд­реных земных инте­ресах: вкусно есть и мягко спать, иметь надежную крышу над головой и еще кой-какие блага.

Домашним Оргона донельзя опосты­лели нраво­учения Тартюфа, своими забо­тами о благо­при­стой­ности он отвадил от дома почти всех друзей. Но стоило только кому-нибудь плохо отозваться об этом ревни­теле благо­че­стия, г-жа Пернель устра­и­вала бурные сцены, а Оргон, тот просто оста­вался глух к любым речам, не проник­нутым восхи­ще­нием перед Тартюфом. Когда Оргон возвра­тился из недолгой отлучки и потре­бовал от служанки Дорины отчета о домашних ново­стях, весть о недо­мо­гании супруги оста­вила его совер­шенно равно­душным, тогда как рассказ о том, как Тартюфу случи­лось объесться за ужином, после чего прод­рых­нуть до полудня, а за завтраком пере­брать вина, преис­пол­нила Оргона состра­да­нием к бедняге.

Дочь Оргона, Мариана, была влюб­лена в благо­род­ного юношу по имени Валер, а её брат Дамис — в сестру Валера. На брак Марианы и Валера Оргон вроде бы уже дал согласие, но почему-то все откла­дывал свадьбу. Дамис, обес­по­ко­енный собственной судьбой, — его женитьба на сестре Валера должна была после­до­вать за свадьбой Марианы — попросил Клеанта разуз­нать у Оргона, в чем причина промед­ления. На расспросы Оргон отвечал так уклон­чиво и невра­зу­ми­тельно, что Клеант запо­до­зрил, не решил ли тот как-то иначе распо­ря­диться будущим дочери.

Каким именно видит Оргон будущее Марианы, стало ясно, когда он сообщил дочери, что совер­шен­ства Тартюфа нужда­ются в возна­граж­дении, и таким возна­граж­де­нием станет его брак с ней, Мари­аной. Девушка была ошелом­лена, но не смела пере­чить отцу. За нее пришлось всту­питься Дорине: служанка пыта­лась втол­ко­вать Оргону, что выдать Мариану за Тартюфа — нищего, низкого душой урода — значило бы стать пред­метом насмешек всего города, а кроме того — толк­нуть дочь на путь греха, ибо сколь бы добро­де­тельна ни была девушка, не настав­лять рога такому муженьку, как Тартюф, просто невоз­можно. Дорина гово­рила очень горячо и убеди­тельно, но, несмотря на это, Оргон остался непре­клонен в реши­мости пород­ниться с Тартюфом.

Мариана была готова поко­риться воле отца — так ей велел дочерний долг. Покор­ность, дикту­емую природной робо­стью и почте­нием к отцу, пыта­лась преобо­роть в ней Дорина, и ей почти удалось это сделать, развернув перед Мари­аной яркие картины угото­ван­ного им с Тартюфом супру­же­ского счастья.

Но когда Валер спросил Мариану, соби­ра­ется ли она подчи­ниться воле Оргона, девушка отве­тила, что не знает. В порыве отча­яния Валер посо­ве­товал ей посту­пать так, как велит отец, тогда как сам он найдет себе невесту, которая не станет изме­нять данному слову; Мариана отве­чала, что будет этому только рада, и в резуль­тате влюб­ленные чуть было не расста­лись навеки, но тут вовремя подо­спела Дорина. Она убедила молодых людей в необ­хо­ди­мости бороться за свое счастье. Но только действо­вать им надо не напрямик, а околь­ными путями, тянуть время, а там уж что-нибудь непре­менно устро­ится, ведь все — и Эльмира, и Клеант, и Дамис — против абсурд­ного замысла Оргона,

Дамис, настро­енный даже чересчур реши­тельно, соби­рался как следует пристру­нить Тартюфа, чтобы тот и думать забыл о женитьбе на Мариане. Дорина пыта­лась осту­дить его пыл, внушить, что хитро­стью можно добиться боль­шего, нежели угро­зами, но до конца убедить его в этом ей не удалось.

Подо­зревая, что Тартюф нерав­но­душен к жене Оргона, Дорина попро­сила Эльмиру пого­во­рить с ним и узнать, что он сам думает о браке с Мари­аной. Когда Дорина сказала Тартюфу, что госпожа хочет побе­се­до­вать с ним с глазу на глаз, святоша оживился. Пона­чалу, рассы­паясь перед Эльмирой в тяже­ло­весных компли­ментах, он не давал ей и рта раскрыть, когда же та наконец задала вопрос о Мариане, Тартюф стал заве­рять её, что сердце его пленено другою. На недо­умение Эльмиры — как же так, человек святой жизни и вдруг охвачен плот­ской стра­стью? — её обожа­тель с горяч­но­стью отвечал, что да, он набожен, но в то же время ведь и мужчина, что мол сердце — не кремень... Тут же без обиняков Тартюф пред­ложил Эльмире предаться восторгам любви. В ответ Эльмира поин­те­ре­со­ва­лась, как, по мнению Тартюфа, поведет себя её муж, когда услышит о его гнусных домо­га­тель­ствах. Пере­пу­ганный кавалер умолял Эльмиру не губить его, и тогда она пред­ло­жила сделку: Оргон ничего не узнает, Тартюф же, со своей стороны, поста­ра­ется, чтобы Мариана как можно скорее пошла под венец с Валером.

Все испортил Дамис. Он подслушал разговор и, возму­щенный, бросился к отцу. Но, как и следо­вало ожидать, Оргон поверил не сыну, а Тартюфу, на сей раз превзо­шед­шему самого себя в лице­мерном само­уни­чи­жении. В гневе он велел Дамису убираться с глаз долой и объявил, что сегодня же Тартюф возьмет в жены Мариану. В приданое Оргон отдавал буду­щему зятю все свое состо­яние.

Клеант в последний раз попы­тался по-чело­ве­чески пого­во­рить с Тартюфом и убедить его прими­риться с Дамисом, отка­заться от непра­ведно приоб­ре­тен­ного имуще­ства и от Марианы — ведь не подо­бает христи­а­нину для собствен­ного обога­щения исполь­зо­вать ссору отца с сыном, а тем паче обре­кать девушку на пожиз­ненное мучение. Но у Тартюфа, знат­ного ритора, на все имелось оправ­дание.

Мариана умоляла отца не отда­вать её Тартюфу — пусть он заби­рает приданое, а она уж лучше пойдет в мона­стырь. Но Оргон, кое-чему научив­шийся у своего любимца, глазом не моргнув, убеждал бедняжку в душе­спа­си­тель­ности жизни с мужем, который вызы­вает лишь омер­зение — как-никак, умерщ­вление плоти только полезно. Наконец не стер­пела Эльмира — коль скоро её муж не верит словам близких, ему стоит воочию удосто­ве­риться в низости Тартюфа. Убеж­денный, что удосто­ве­риться ему пред­стоит как раз в противном — в высо­ко­нрав­ствен­ности правед­ника, — Оргон согла­сился залезть под стол и оттуда подслу­шать беседу, которую будут наедине вести Эльмира и Тартюф.

Тартюф сразу клюнул на притворные речи Эльмиры о том, что она якобы испы­ты­вает к нему сильное чувство, но при этом проявил и известную расчет­ли­вость: прежде чем отка­заться от женитьбы на Мариане, он хотел полу­чить от её мачехи, так сказать, осяза­емый залог нежных чувств. Что до нару­шения запо­веди, с которым будет сопря­жено вручение этого залога, то, как заверял Эльмиру Тартюф, у него имеются свои способы стол­ко­ваться с небе­сами.

Услы­шан­ного Оргоном из-под стола было доста­точно, чтобы наконец-то рухнула его слепая вера в святость Тартюфа. Он велел подлецу немед­ленно убираться прочь, тот пытался было оправ­ды­ваться, но теперь это было беспо­лезно. Тогда Тартюф пере­менил тон и, перед тем как гордо удалиться, пообещал жестоко покви­таться с Оргоном.

Угроза Тартюфа была небез­осно­ва­тельной: во-первых, Оргон уже успел выпра­вить дарственную на свой дом, который с сего­дняш­него дня принад­лежал Тартюфу; во-вторых, он доверил подлому злодею ларец с бума­гами, изоб­ли­чав­шими его родного брата, по поли­ти­че­ским причинам вынуж­ден­ного поки­нуть страну.

Надо было срочно искать какой-то выход. Дамис вызвался поко­ло­тить Тартюфа и отбить у него желание вредить, но Клеант оста­новил юношу — умом, утвер­ждал он, можно добиться боль­шего, чем кула­ками. Домашние Оргона так еще ничего не приду­мали, когда на пороге дома объявился судебный пристав г-н Лояль. Он принес пред­пи­сание к завтраш­нему утру осво­бо­дить дом г-на Тартюфа. Тут руки заче­са­лись уже не только у Дамиса, но и у Дорины и даже самого Оргона.

Как выяс­ни­лось, Тартюф не преминул исполь­зо­вать и вторую имев­шуюся у него возмож­ность испор­тить жизнь своему недав­нему благо­де­телю: Валер принес изве­стие о том, что негодяй передал королю ларец с бума­гами, и теперь Оргону грозит арест за пособ­ни­че­ство мятеж­нику-брату. Оргон решил бежать пока не поздно, но страж­ники опере­дили его: вошедший офицер объявил, что он арестован.

Вместе с королев­ским офицером в дом Оргона пришел и Тартюф. Домашние, в том числе и наконец прозревшая г-жа Пернель, приня­лись дружно стыдить лице­мер­ного злодея, пере­числяя все его грехи. Тому это скоро надоело, и он обра­тился к офицеру с просьбой огра­дить его персону от гнусных нападок, но в ответ, к вели­кому своему — и всеоб­щему — изум­лению, услышал, что арестован.

Как объяснил офицер, на самом деле он явился не за Оргоном, а для того, чтобы увидеть, как Тартюф доходит до конца в своем бесстыд­стве. Мудрый король, враг лжи и оплот спра­вед­ли­вости, с самого начала возымел подо­зрения отно­си­тельно личности донос­чика и оказался как всегда прав — под именем Тартюфа скры­вался негодяй и мошенник, на чьем счету великое множе­ство темных дел. Своею властью госу­дарь расторг дарственную на дом и простил Оргона за косвенное пособ­ни­че­ство мятеж­ному брату.

Тартюф был с позором препро­вожден в тюрьму, Оргону же ничего не оста­ва­лось, кроме как вознести хвалу мудрости и вели­ко­душию монарха, а затем благо­сло­вить союз Валера и Марианы.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 3.217 ms