Плутни Скапена

Краткое содержание рассказа
Читается за 10 минут(ы)

По опыту собственной своей моло­дости хорошо зная, что за сыно­вьями нужен глаз да глаз, Аргант и Жеронт, когда поки­дали Неаполь по торговым делам, пору­чили попе­чение о чадах слугам: Октав, сын Арганта, был оставлен под присмотром Силь­ве­стра, а отпрыск Жеронта Леандр — прой­дохи Скапена. Однако в роли настав­ников и надсмотр­щиков слуги не больно усерд­ство­вали, так что молодые люди были вольны исполь­зо­вать время роди­тель­ской отлучки всецело по своему усмот­рению.

Леандр тут же завел роман с хоро­шенькой цыганкой Зерби­неттой, с которой и проводил все дни. Как-то раз Октав провожал Леандра, и по дороге к тому месту, где жила цыганка, друзья услы­шали, что из одного дома разда­ются плач и стенания. Ради любо­пыт­ства они загля­нули вовнутрь и увидели умершую старушку, над которой проли­вала слезы моло­денькая девушка. Леандр счел, что она весьма недурна собой, Октав же влюбился в нее без памяти. С того дня он только и думал что о Гиацинте — так звали девушку — и всеми силами доби­вался от нее взаим­ности, но та была скромна, да к тому же, как гово­рили, проис­хо­дила из благо­родной семьи. Так что в его распо­ря­жении оста­ва­лось един­ственное сред­ство назвать Гиацинту своею — жениться на ней. Так он и поступил.

После женитьбы прошло только три дня, когда из письма родствен­ника Октав узнал страшную для него весть: Аргант с Жеронтом не сегодня завтра возвра­ща­ются, причем отец имеет твердое наме­рение женить Октава на дочери Жеронта, которую никто в глаза не видел, поскольку до сих пор она жила с матерью в Таренте. Октав отнюдь не хотел расста­ваться с молодой женой, да и Гиацинта умоляла его не поки­дать её. Пообещав ей все уладить с отцом, Октав тем не менее понятия не имел, как это сделать. Одна мысль о гневе, который обрушит на него отец при встрече, повер­гала его в ужас.

Но недаром слуга Леандра Скапен слыл редкостным прой­дохой и плутом. Он охотно взялся помочь горю Октава — для него это было проще простого. Когда Аргант набро­сился на Силь­ве­стра с бранью за то, что по его недо­смотру Октав женился незнамо на ком и без отцов­ского ведома, Скапен, встряв в разговор, спас слугу от господ­ского гнева, а потом выдал Арганту историю о том, как родствен­ники Гиацинты застали с ней его бедного сына и насильно женили. Аргант хотел уже было бежать к нота­риусу растор­гать брак, но Скапен оста­новил его: во-первых, ради спасения своей и отцовой чести, Октав не должен призна­вать, что женился не по доброй воле; во-вторых, он и не станет призна­вать этого, так как вполне счастлив в браке.

Аргант был вне себя. Он пожалел, что Октав един­ственный его отпрыск — не лишись он много лет назад малютки-дочери, она могла бы унасле­до­вать все отцов­ское состо­яние. Но и не лишен­ному пока наслед­ства Октаву реши­тельно не хватало денег, его пресле­до­вали креди­торы. Скапен обещал помочь ему и в этом затруд­нении, и вытрясти из Арганта пару сотен пистолей.

Жеронт, когда узнал о женитьбе Октава, обиделся на Арганта за то, что тот не сдержал слова женить сына на его дочери. Он стал попре­кать Арганта плохим воспи­та­нием Октава, Аргант же в поле­ми­че­ском запале взял да заявил, что Леандр мог сделать нечто похуже того, что сотворил Октав; при этом он сослался на Скапена, Понятно, что встреча Жеронта с сыном после этого оказа­лась мало­при­ятной для Леандра.

Леандр, хотя отец и не обвинил его ни в чем конкретном, пожелал рассчи­таться с преда­телем Скапеном. Под страхом жестоких побоев Скапен в чем только не сознался: и бочонок хозяй­ского вина распил с прия­телем, свалив потом на служанку, и часики, посланные Леандром в подарок Зерби­нетте, прикар­манил, и самого хозяина побил как-то ночью, прики­нув­шись оборотнем, чтобы тому непо­вадно было гонять слуг ночами по пустячным пору­че­ниям. Но доно­си­тель­ства за ним никогда не числи­лось.

От продол­жения расправы Скапена спас человек, сооб­щивший Леандру, что цыгане уезжают из города и увозят с собой Зерби­нетту — если Леандр через два часа не внесет за нее пятьсот экю выкупа, он никогда её больше не увидит. Таких денег у моло­дого чело­века не было, и он обра­тился за помощью все к тому же Скапену. Слуга для приличия поот­пи­рался, но потом согла­сился помочь, тем более что извлечь деньги из неда­ле­кого Жеронта было даже легче, чем из не усту­пав­шего ему в скупости Арганта.

Для Арганта Скапен подго­товил целое пред­став­ление. Он рассказал ему, что побывал у брата Гиацинты — отъяв­лен­ного голо­во­реза и лихого рубаки — и уломал за опре­де­ленную сумму согла­ситься на растор­жение брака. Аргант оживился, но, когда Скапен сказал, что нужно-то всего-навсего двести пистолей, заявил, что уж лучше станет доби­ваться развода через суд. Тогда Скапен пустился в описание преле­стей судебной воло­киты, которая, между прочим, тоже стоит тяжу­ще­муся денег; Аргант стоял на своем.

Но тут появился пере­одетый голо­во­резом Силь­вестр и, рассыпая страшные проклятия, потре­бовал у Скапена пока­зать ему подлеца и негодяя Арганта, который хочет подать на него в суд, чтобы добиться развода Октава с его сестрой. Он бросился было со шпагой на Арганта, но Скапен убедил мнимого голо­во­реза, что это — не Аргант, а его злейший враг. Силь­вестр тем не менее продолжал яростно разма­хи­вать шпагой, демон­стрируя, как он распра­вится с отцом Октава. Аргант, глядя на него, решил наконец, что дешевле будет расстаться с двумя сотнями пистолей.

Чтобы выма­нить деньги у Жеронта, Скапен придумал такую историю: в гавани турецкий купец заманил Леандра на свою галеру — якобы желая пока­зать тому разные дико­вины, — а потом отчалил и потре­бовал за юношу выкуп в пятьсот экю; в противном случае он наме­ре­вался продать Леандра в рабство алжирцам. Пове­рить-то Жеронт сразу поверил, но уж больно ему жалко было денег. Сначала он сказал, что заявит в полицию — и это на турка в море! — потом пред­ложил Скапену пойти в залож­ники вместо Леандра, но в конце концов все-таки расстался с кошельком.

Октав с Леандром были на верху счастья, получив от Скапена роди­тель­ские деньги, на которые один мог выку­пить у цыган возлюб­ленную, а другой — по-чело­ве­чески зажить с молодою женой. Скапен же еще был намерен посчи­таться с Жеронтом, огово­рившим его перед Леандром.

Леандр с Октавом поре­шили, что, пока все не уладится, Зерби­нетте и Гиацинте лучше нахо­диться вместе под присмотром верных слуг. Девушки сразу сдру­жи­лись, только вот не сошлись в том, чье поло­жение труднее: Гиацинты, у которой хотели отобрать люби­мого мужа, или Зерби­нетты, которая, в отличие от подруги, не могла наде­яться когда-либо узнать, кто были её роди­тели. Чтобы девушки не слишком унывали, Скапен развлек их рассказом о том, как он обманом отобрал деньги у отцов Октава и Леандра. Подруг рассказ Скапена пове­селил, ему же самому едва было потом не вышел боком.

Между тем Скапен улучил время отомстить Жеронту за клевету. Он до смерти напугал Жеронта рассказом о брате Гиацинты, который поклялся распра­виться с ним за то, что он якобы намерен через суд добиться развода Октава, а потом женить юношу на своей дочери; солдаты из роты этого самого брата, по словам Скапена, уже пере­крыли все подступы к дому Жеронта. Убедив­шись, что рассказ оказал на Жеронта ожида­емое воздей­ствие, Скапен пред­ложил свою помощь — он засунет хозяина в мешок и так пронесет его мимо засады. Жеронт живо согла­сился.

Стоило ему залезть в мешок, как Скапен, разго­ва­ривая на два голоса, разыграл диалог с солдатом-гасконцем, горящим нена­ви­стью к Жеронту; слуга защищал госпо­дина, за что был якобы жестоко побит — на самом деле он только причитал, а сам от души молотил палкой мешок. Когда мнимая опас­ность мино­вала и побитый Жеронт высу­нулся наружу, Скапен принялся жало­ваться, что большая часть ударов пришлась все ж таки на его бедную спину.

Тот же номер Скапен выкинул, когда к ним с Жеронтом будто бы подошел другой солдат, но на третий — Скапен как раз принялся разыг­ры­вать появ­ление целого отряда — Жеронт чуть-чуть высу­нулся из мешка и все понял. Скапен насилу спасся, а тут как назло по улице шла Зерби­нетта, которая никак не могла успо­ко­иться — такую смешную историю рассказал ей Скапен. В лицо она Жеронта не знала и охотно поде­ли­лась с ним исто­рией о том, как молодец-слуга надул двух жадных стариков.

Аргант с Жеронтом жало­ва­лись друг другу на Скапена, когда вдруг Жеронта оклик­нула какая-то женщина — это оказа­лась старая корми­лица его дочери. Она расска­зала Жеронту, что его вторая жена — суще­ство­вание которой он скрывал — уже давно пере­бра­лась с дочерью из Таренто в Неаполь и здесь умерла. Остав­шись без всяких средств и не зная, как разыс­кать Жеронта, корми­лица выдала Гиацинту замуж за юношу Октава, за что теперь просила прощения.

Сразу вслед за Гиацинтой отца обрела и Зерби­нетта: цыгане, которым Леандр относил за нее выкуп, расска­зали, что похи­тили её четы­рех­летней у благо­родных роди­телей; они также дали юноше браслет, с помощью кото­рого родные могли опознать Зерби­нетту. Одного взгляда на этот браслет было доста­точно Арганту, чтобы увериться в том, что Зерби­нетта — его дочь. Все были неска­занно рады, и только плута-Скапена ожидала жестокая расправа.

Но тут прибежал прия­тель Скапена с вестью о несчастном случае: бедняга Скапен шел мимо стройки и ему на голову упал молоток, пробив насквозь череп. Когда пере­вя­зан­ного Скапена внесли, он усердно корчил из себя умира­ю­щего и молил Арганта с Жеронтом перед смертью простить все причи­ненное им зло. Его, разу­ме­ется, простили. Однако едва всех позвали к столу, Скапен пере­думал поми­рать и присо­еди­нился к празд­ничной трапезе.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.



время формирования страницы 48.48 ms