Дон Жуан, или Каменный гость

Краткое содержание рассказа
Читается за 10 минут(ы)

Покинув молодую жену, донью Эльвиру, Дон Жуан устре­мился в погоню за очередной пленившей его краса­вицей. Его нимало не смущало, что в том городе, куда он прибыл по её следам и где наме­ре­вался похи­тить её, за полгода до того им был убит командор — а чего беспо­ко­иться, если Дон Жуан убил его в честном поединке и был полно­стью оправдан право­су­дием. Смущало это обсто­я­тель­ство его слугу Сгана­реля, и не только потому, что у покой­ного здесь оста­ва­лись родствен­ники и друзья — как-то нехо­рошо возвра­щаться туда, где тобою если не чело­ве­че­ский, то уж боже­ский закон точно был попран. Впрочем, Дон Жуану ника­кого дела не было до закона — будь то небес­ного или земного.

Сгана­рель служил своему госпо­дину не за совесть, а за страх, в глубине души считая его мерзейшим из безбож­ников, ведущим жизнь, подо­ба­ющую скорее скоту, какой-нибудь эпику­рей­ской свинье, нежели доброму христи­а­нину. Уже одно то, как скверно он поступал с женщи­нами, достойно было высшей кары. Взять хотя бы ту же донью Эльвиру, которую он похитил из стен обители, заставил нару­шить мона­ше­ские обеты, и вскоре бросил, опозо­ренную. Она звалась его женой, но это не значило для Дон Жуана ровным счетом ничего, потому как женился он чуть не раз в месяц — каждый раз нагло насме­хаясь над священным таин­ством.

Време­нами Сгана­рель находил в себе смелость попрек­нуть госпо­дина за непо­до­ба­ющий образ жизни, напом­нить о том, что с небом шутки плохи, но на такой случай в запасе у Дон Жуана имелось множе­ство складных тирад о много­об­разии красоты и реши­тельной невоз­мож­ности навсегда связать себя с одним каким-то её прояв­ле­нием, о сладост­ности стрем­ления к цели и тоске спокой­ного обла­дания достиг­нутым. Когда же Дон Жуан не бывал распо­ложен распи­наться перед слугой, в ответ на упреки и предо­сте­ре­жения он просто грозился прибить его.

Донья Эльвира плохо знала своего веро­лом­ного мужа и потому поехала вслед за ним, а когда разыс­кала, потре­бо­вала объяс­нений. Объяс­нять он ничего ей не стал, а лишь посо­ве­товал возвра­щаться обратно в мона­стырь. Донья Эльвира не упре­кала и не прокли­нала Дон Жуана, но на прощание пред­рекла ему неми­ну­емую кару свыше.

Краса­вицу, за которой он устре­мился в этот раз, Дон Жуан наме­ре­вался похи­тить во время морской прогулки, но планам его помешал неожи­данно нале­тевший шквал, который опро­кинул их со Сгана­релем лодку. Хозяина и слугу выта­щили из воды крестьяне, прово­дившие время на берегу.

К пере­житой смер­тельной опас­ности Дон Жуан отнесся так же легко, как легко отно­сился ко всему в этом мире: едва успев обсох­нуть, он уже обха­живал моло­денькую крестья­ночку. Потом ему на глаза попа­лась другая, подружка того самого Пьеро, который спас ему жизнь, и он принялся за нее, осыпая немуд­ре­ными компли­мен­тами, заверяя в чест­ности и серьез­ности своих наме­рений, обещая непре­менно жениться. Даже когда обе пассии оказа­лись перед ним одновре­менно, Дон Жуан сумел повести дело так, что и та и другая оста­лись довольны. Сгана­рель пытался улучить момент и открыть простушкам всю правду о своем хозяине, но правда их, похоже, не слишком инте­ре­со­вала.

За таким время­пре­про­вож­де­нием и застал нашего героя знакомый разбойник, который преду­предил его, что двена­дцать всад­ников рыщут по округе в поисках Дон Жуана. Силы были слишком неравные и Дон Жуан решил пойти на хитрость: пред­ложил Сгана­релю поме­няться платьем, чем отнюдь не вызвал у слуги восторга.

Дон Жуан со Сгана­релем все-таки пере­оде­лись, но не так, как сначала пред­ложил господин: он сам теперь был одет крестья­нином, а слуга — доктором. Новый наряд дал Сгана­релю повод пораз­гла­голь­ство­вать о досто­ин­ствах различных докторов и пропи­сы­ва­емых ими снадобий, а потом испод­воль перейти к вопросам веры. Тут Дон Жуан лако­нично сфор­му­ли­ровал свое кредо, поразив даже видав­шего виды Сгана­реля: един­ственное, во что можно верить, изрек он, это то, что дважды два — четыре, а дважды четыре — восемь.

В лесу хозяину со слугой попался нищий, обещавший всю жизнь молить за них Бога, если они подадут ему хоть медный грош. Дон Жуан пред­ложил ему золотой луидор, но при условии, что нищий изменит своим правилам и побо­го­хуль­ствует. Нищий наотрез отка­зался. Несмотря на это Дон Жуан дал ему монету и тут же со шпагой наголо бросился выру­чать незна­комца, на кото­рого напали трое разбой­ников.

Вдвоем они быстро распра­ви­лись с напа­дав­шими. Из завя­зав­шейся беседы Дон Жуан узнал, что перед ним брат доньи Эльвиры, дон Карлос. В лесу он отстал от своего брата, дона Алонсо, вместе с которым они повсюду разыс­ки­вали Дон Жуана, чтобы отомстить ему за пору­ганную честь сестры. Дон Карлос Дон Жуана в лицо не знал, но зато его облик был хорошо знаком дону Алонсо. Дон Алонсо скоро подъ­ехал со своей небольшой свитой и хотел было сразу покон­чить с обид­чиком, но дон Карлос испросил у брата отсрочки расправы — в каче­стве благо­дар­ности за спасение от разбой­ников.

Продолжив свой путь по лесной дороге, господин со слугой вдруг зави­дели вели­ко­лепное мраморное здание, при ближайшем рассмот­рении оказав­шееся гроб­ницей убитого Дон Жуаном коман­дора. Гроб­ницу укра­шала статуя пора­зи­тельной работы. В насмешку над памятью покой­ного Дон Жуан велел Сгана­релю спро­сить статую коман­дора, не желает ли тот отужи­нать сегодня у него в гостях. Пере­силив робость, Сгана­рель задал этот дерзкий вопрос, и статуя утвер­ди­тельно кивнула в ответ. Дон Жуан не верил в чудеса, но, когда он сам повторил пригла­шение, статуя кивнула и ему.

Вечер этого дня Дон Жуан проводил у себя в апар­та­ментах. Сгана­рель пребывал под сильным впечат­ле­нием от общения с каменным изва­я­нием и все пытался втол­ко­вать хозяину, что это чудо навер­няка явлено в предо­сте­ре­жение ему, что пора бы и одуматься... Дон Жуан попросил слугу заткнуться.

Весь вечер Дон Жуана дони­мали разные посе­ти­тели, которые будто бы сгово­ри­лись не дать ему спокойно поужи­нать. Сначала заявился поставщик (ему Дон Жуан много задолжал), но, прибегнув к грубой лести, он сделал так, что торговец скоро удалился — несо­лоно хлебавши, однако чрез­вы­чайно довольный тем, что такой важный господин принимал его, как друга. Следу­ющим был старый дон Луис, отец Дон Жуана, дове­денный до край­ности отча­яния беспут­ством сына. Он снова, в который должно быть раз, повел речь о славе предков, пятна­емой недо­стой­ными поступ­ками потомка, о дворян­ских добро­де­телях, чем только нагнал на Дон Жуана скуку и укрепил в убеж­ден­ности, что отцам хорошо бы поми­рать пораньше, вместо того чтобы всю жизнь доса­ждать сыно­вьям.

Едва затво­ри­лась дверь за доном Луисом, как слуги доло­жили, что Дон Жуана желает видеть какая-то дама под вуалью. Это была донья Эльвира. Она твердо решила удалиться от мира и в последний раз пришла к нему, движимая любовью, чтобы умолять ради всего святого пере­ме­нить свою жизнь, ибо ей было открыто, что грехи Дон Жуана исто­щили запас небес­ного мило­сердия, что, быть может, у него остался всего только один день на то, чтобы раска­яться и отвра­тить от себя ужасную кару. Слова доньи Эльвиры заста­вили Сгана­реля распла­каться, у Дон Жуана же она благо­даря непри­выч­ному обличью вызвала лишь вполне конкретное желание.

Когда Дон Жуан и Сгана­рель уселись наконец за ужин, явился тот един­ственный гость, который был сегодня зван, — статуя коман­дора. Хозяин не сробел и спокойно отужинал с каменным гостем. уходя, командор пригласил Дон Жуана назавтра нанести ответный визит. Тот принял пригла­шение.

На следу­ющий день старый дон Луис был счастлив как никогда: сначала до него дошло изве­стие, что его сын решил испра­виться и порвать с порочным прошлым, а затем он встретил самого Дон Жуана, и тот подтвердил, что да, он раска­ялся и отныне начи­нает новую жизнь.

Слова хозяина баль­замом проли­лись на душу Сгана­реля, но, едва только старик удалился, Дон Жуан объяснил слуге, что все его раска­яние и исправ­ление — не более чем уловка. Лице­мерие и притвор­ство — модный порок, легко сходящий за добро­де­тель, и потому грех ему не предаться.

В том, насколько лице­мерие полезно в жизни, Сгана­рель убедился очень скоро — когда им с хозя­ином встре­тился дон Карлос и грозно спросил, намерен ли Дон Жуан прилюдно назвать донью Эльвиру своею женой. Ссылаясь на волю неба, открыв­шуюся ему теперь, когда он встал на путь правед­ности, притворщик утвер­ждал, что ради спасения своей и её души им не следует возоб­нов­лять брачный союз. Дон Карлос выслушал его и даже отпу­стил с миром, оставив, впрочем, за собой право как-нибудь в честном поединке добиться окон­ча­тельной ясности в этом вопросе. Недолго, однако, пришлось Дон Жуану безна­ка­занно бого­хуль­ство­вать, ссылаясь на якобы бывший ему глас свыше. Небо действи­тельно явило ему знамение — призрака в образе женщины под вуалью, который грозно изрек, что Дон Жуану оста­лось одно мгно­вение на то, чтобы воззвать к небес­ному мило­сердию. Дон Жуан и на сей раз не убоялся и занос­чиво заявил, что он не привык к такому обра­щению. Тут призрак преоб­ра­зился в фигуру Времени с косою в руке, а затем пропал.

Когда перед Дон Жуаном пред­стала статуя коман­дора и протя­нула ему руку для пожатия, он смело протянул свою. Ощутив пожатье каменной десницы и услышав от статуи слова о страшной смерти, ожида­ющей того, кто отверг небесное мило­сердие, Дон Жуан почув­ствовал, что его сжигает незримый пламень. Земля разверз­лась и погло­тила его, а из того места, где он исчез, вырва­лись языки пламени.

Смерть Дон Жуана очень многим была на руку, кроме, пожалуй, много­стра­даль­ного Сгана­реля — кто ему теперь заплатит его жало­ванье?

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 2.623 ms