На горах

Краткое содержание рассказа
Читается за 23 минут(ы)

От устья Оки до Сара­това и дальше вниз правая сторона Волги «Горами» зовется. Зани­ма­ются здесь хлебо­па­ше­ством и отхо­жими промыс­лами.

Марко Данилыч Смоло­куров в моло­дости соби­рался вместе со старшим братом в один день венчаться, но Мокей перед тем по неот­лож­ному делу в Астра­хань поехал. Было это по весне, и унесло его с другими промыс­ло­ви­ками (они тюленя били) на льдине в открытое море. С той поры о нем ни слуху ни духу.

Выждав поло­женный срок, справил Марко Данилыч пани­хиды по брату и женился на Олене Петровне, а её подруга, Дарья Серге­евна, невеста сгинув­шего, не видав брач­ного венца, овдо­вела.

Всего четыре года прожил Смоло­куров с любимой женой, появи­лась у них дочка Дунюшка, а во время вторых родов и Олена Петровна и ребенок скон­ча­лись.

Перед смертью просила она Дарью Серге­евну стать Марку Дани­лычу женой, а Дуне матерью. Та девочку воспи­тать согла­си­лась, а замуж идти отка­за­лась.

Лишив­шись семей­ного счастья, Марко Данилыч торговым делам полно­стью предался и добился больших успехов: лет через десять за ним уже больше миллиона числи­лось. Однако пере­ме­нился он при этом сильно — стал властен, скуп, недо­ступен для всех подна­чальных. Един­ственно, кто его не боялся и любил, — подрас­тавшая краса­вица Дуня. Ни в чем ей у Смоло­ку­рова отказу не было, и много девочка по доброте своей души блага людям прино­сила. А Дарья Серге­евна заме­нила Дуне родную мать и ничем для себя никогда не пополь­зо­ва­лась, хотя злые языки о ней и спле­тали сплетни.

Пришла пора отдать Дуню в «насто­ящее ученье». Поре­шили отослать её, как водится в хороших домах, в скит, в Мане­фину обитель, а Дарья Серге­евна вызва­лась при ней жить, чтобы со временем, когда девушка выучится, иноче­ство принять.

Через семь лет возвра­ща­ется Дуня в роди­тель­ский дом. Компании у Дуни не случи­лось, и пристра­сти­лась она «боже­ственные» книги читать.

Отец начи­нает поду­мы­вать о женихах для любимой дочери, но в своем городе ровни для Дуни не видит и решает поехать с ней к Макарью на ярмарку.

Там знако­мится с ними молодой купец Петр Степаныч Самок­васов, и с первых же слов меж ним и Дуней уста­но­ви­лась взаимная симпатия.

Самок­васов пред­ла­гает устроить совместно с общим знакомым Доро­ниным, прие­хавшим на ярмарку с женой и двумя дочерьми, увесе­ли­тельное катание по Волге. Доронин между делом осве­дом­ля­ется у Смоло­ку­рова, каковы нынче цены на тюлений жир (сам он этим товаром не промыш­ляет, а спра­ши­вает для знако­мого, моло­дого сара­тов­ского купца Никиты Федо­ро­вича Мерку­лова, еще не прибыв­шего на ярмарку). Марко Данилыч сетует, что нынче за тюленя барыша не полу­чишь. Доронин об этом искренно сокру­ша­ется.

В трак­тире, где обде­лы­ва­ются все мелкие и крупные сделки, Смоло­куров встре­ча­ется с первым по рыбной части воро­тилой Орошиным и другими видными промыс­ло­ви­ками.

Марко Данилыч и здесь жалу­ется, что не знает, как быть с тюле­ньим жиром, совсем на него цена бросовая. Орошин пред­ла­гает у него все купить и посте­пенно набав­ляет цену. Смоло­куров не пони­мает смысла его пред­ло­жения, но тут в разговор вмеши­ва­ется молодой купец Митенька Веде­неев, полу­чивший только что изве­стие из Питера о том, что там ждут большой груз амери­кан­ского хлопка, стало быть, тюлений жир, употреб­ля­емый при крашении тканей, будет поль­зо­ваться спросом. Взбе­шенный тем, что его хитрость вышла наружу, Орошин, хлопнув дверью, поки­дает честную компанию.

Теперь уже Смоло­куров ранним утром отправ­ля­ется к Доро­нину и начи­нает испод­воль выспра­ши­вать: соби­ра­ется ли он, имея дове­рен­ность на продажу от Мерку­лова, прода­вать тюленя? Хотя Смоло­куров и дога­ды­ва­ется, что старый его прия­тель прочит выдать за Мерку­лова дочь, его это не оста­нав­ли­вает. «Почище обра­ботаю, чем Орошину хоте­лось меня <...> Друзья мы прия­тели с Зино­вием Алек­се­ичем, так что ж из этого?.. Сват сватом, брат братом, а денежки не родня...»

И к самому Смоло­ку­рову явля­ются ранние гости — Веде­неев и Самок­васов. За чаем Самок­васов вспо­ми­нает о горе, постигшем мать Манефу, из чьей обители Параша Чапу­рина уходом венча­лась с Васи­льем Бори­сычем, да еще и в вели­ко­рос­сий­ской церкви, напо­ми­нает и о заду­манной прогулке по Волге и берется все подго­то­вить «в должной исправ­ности».

Во второй поло­вине дня Смоло­куров с Дуней, семей­ство Доро­нина и Самок­васов с Веде­не­евым на богато изукра­шенной лодке выбра­лись на вольную воду. Самок­васов, взявший на себя роль «капи­тана», угощает всех участ­ников пикника «волж­ским кваском», питьем из замо­ро­жен­ного шампан­ского с соком персиков, абри­косов и ананасов.

Дуня, принимая стакан от Петра Степа­ныча, от волнения вся огнем зажглась. И сам Самок­васов чувствует, что у него сердце трепещет, но все же он заме­чает, что между Веде­не­евым и дочерью Доро­нина Наташей тоже возни­кает симпатия. Смоло­куров вновь заводит речь о продаже тюленя, но Доронин согла­ша­ется офор­мить сделку только после полу­чения согласия от Мерку­лова, а на это уйдет недели две. Видит Смоло­куров, что пред­при­ятие его, пожалуй что, и сорваться может, но изме­нить что-либо не в его силах.

Неко­торое время спустя к Смоло­ку­рову заходит мать Таифа из Кома­ров­ской обители с вестями о близя­щемся разо­рении скитов. Заодно расска­зы­вает она и о том «сраме», который навлек на обитель брак Параши с Васи­льем Бори­сычем. Загля­нувший на тот час к Смоло­ку­рову Самок­васов при виде мона­хинь трево­жится: не прове­дали ли в Кома­рове об его участии в этой свадьбе? Но кома­ров­ские матери, слава богу, ни о чем не дога­ды­ва­ются.

И на женской поло­вине Смоло­ку­ровых свои гости — Агра­фена Петровна с детьми пришла с Дуней пови­даться. Девушка со слезами призна­ется старшей подруге, что пробу­ди­лась и в её сердце любовь, мил ей Петр Степаныч.

А у Марка Дани­лыча одна забота, как бы Доро­нина вокруг пальца обвести.

Меркулов же, ни о чем не подо­зревая, плывет на паро­ходе к Макарью, ждет не дождется встречи с неве­стой и от нечего делать наблю­дает за пасса­жи­рами. Обра­щает на себя его внимание средних лет женщина, одетая в опрятное черное платье, по всем приметам «не из простых». Разузнал он, что это поме­щица Марья Ивановна Алымова.

Говорят про нее, что она из «фарма­зонов». «А в чем ихняя вера состоит, допод­линно никто не знает, потому что у них все по тайности...»

В городе Мерку­лова встре­чает Веде­неев, наконец-то раду­ющий владельца тюленя хорошей ценой. Расска­зы­вает он и о неудав­шейся смоло­ку­ров­ской хитрости, и решают оба молодых пред­при­ни­ма­теля самим никогда так дела не вести. Заодно просит Веде­неев Мерку­лова помочь ему высва­тать Наташу.

Самок­васов прибы­вает в Комаров и расспра­ши­вает знакомых скитниц о Фленушке, которая в то же самое время ведет тяжелый разговор с Манефой. Призна­ется Манефа, что Фленушка ей дочь. На откро­вен­ность тем же отве­чает Фленушка игуменье, говорит о своей любви к Самок­ва­сову и, уверенная, что расста­лась с ним навсегда, прини­мает окон­ча­тельное решение стать мона­хиней.

Нера­достно последнее свидание Фленушки с Петром Степа­нычем, отвер­гает она его любовь, хотя и казнится про себя, сове­тует жениться на Дуне Смоло­ку­ровой и... тут же, в лесу, отда­ется возлюб­лен­ному. Расста­ются они, по слову Фленушки, на три дня — на этот срок назна­чает она их свадьбу уходом. Когда же исто­мив­шийся от ожидания Петр Степаныч в услов­ленный час появ­ля­ется в келье, встре­чает его вели­чавая строгая мать Филагрия (это имя приняла Фленушка при постри­жении) в черном венце и в мантии. С отча­яния пуска­ется Петр Степаныч в разгул, точно в омут кида­ется.

Дошла весть о связи Самок­ва­сова с Фленушкой и до Дуни. Не стало у нее инте­реса ни к знаком­ствам, ни к развле­че­ниям, на все вопросы отца отве­чает Дуня тихими слезами.

Случай сводит семей­ство Смоло­ку­рова с той самой Марьей Ивановной, что на паро­ходе Мерку­лову повстре­ча­лась. Марку Дани­лычу льстит внимание знатной особы, понра­ви­лась она и Дуне. Посте­пенно начи­нает Марья Ивановна откры­вать девушке завесу над мисти­че­скими тайнами «истинной» веры. От слов своей новой настав­ницы Дуня однажды приходит в исступ­ленный восторг и почти теряет сознание. Марью Ивановну это лишь радует.

В селе Фатьянке, принад­ле­жащем Алымовой, наблю­да­ются какие-то странные сход­бища. Мужчины и женщины в длинных белых рубахах скачут и кружатся, песни напо­добие мирских поют. У Марьи Ивановны здесь особый дом стоит. В него, как в крепость, не каждому попасть удается. Пожив в Фатьянке недолго, Марья Ивановна отправ­ля­ется под Рязань, прове­дать своих родствен­ников, двою­родных братьев Лупо­вицких, а по пути и к Смоло­ку­ровым загля­ды­вает.

Дуня неска­занно обра­до­вана её посе­ще­нием. Просит она Марью Ивановну разъ­яс­нить непо­нятные места в мисти­че­ских старинных книгах, что по случаю стор­говал её отец у привер­женцев хлыстов­щины, Алымова о тех книгах говорит: «Сам Бог их послал тебе... Вижу перст Божий...»

В это самое время полу­чает Марко Данилыч цидулку от своего дове­рен­ного приказ­чика, из которой явствует, что Меркулов с Веде­не­евым, как только пород­ни­лись с Доро­ниным, объеди­нили все три капи­тала и орга­ни­зо­вали това­ри­ще­ство на паях. Вско­рости смогут они все рыбное дело на Волге к рукам прибрать, а Орошина они уже сейчас в угол загнали, тот рвет и мечет, но подмять их не в силах. Только к добру ли это? Меркулов с Веде­не­евым по-новому все орга­ни­зо­вы­вают, с ними труднее, чем с Орошиным, будет спра­виться.

Только успел Смоло­куров письмо дочи­тать, как и сам приказчик пожа­ловал и потре­бовал разго­вора наедине с хозя­ином. С приказ­чиком еще один человек прибыл и сообщил, что давно поми­на­емый за упокой брат его, Мокей Данилыч, объявился. Обра­до­вался было старый рыбник, да тут же и пришла мрачная дума: «Поло­вину достатков придется отдать!.. Дунюшку обез­до­лить!..»

Выяс­ни­лось, что не погиб Мокей на льдине, а спасся и после многих приклю­чений попал к хивин­скому хану в полон. У хана сейчас с день­гами туго, так что за тысячу целковых плен­ника можно выку­пить. Порешил Марко Данилыч пока никому ни о чем не гово­рить.

Дарья Серге­евна тоже трево­жится — не о себе, о Дуне. Пере­ме­ни­лась она, докла­ды­вает Дарья Серге­евна отцу, к молитве не так усердна стала, а, главное, все с этой Марьей Ивановной уеди­ня­ется,

Но Марко Данилыч на предо­сте­ре­жения рукой махнул и даже отпу­стил Дуню с Марьей Ивановной, которая к своим родствен­никам под Рязань гостить собра­лась.

В степной глуши, на верхо­вьях тихого Дона, распо­ла­га­ется поме­стье Лупо­вицких. Обита­тели усадьбы испо­ве­дуют хлыстов­скую веру и дворню свою в нее вовлекли. Иначе не соблюсти тайны, а тайна необ­хо­дима: пресле­ду­ется эта бого­про­тивная вера прави­тель­ством.

Лупо­вицкие облас­кали Дуню. Особенно привет­лива была с ней бедная племян­ница Марьи Ивановны Варенька, девушка умная и смет­ливая. Варенька испод­воль «просве­щает» Дуню, сооб­щает ей, что Марья Ивановна «просвет­лена», живет в ней Дух Божий и дано ей вещать «глаголы живота». Дуня с нетер­пе­нием ждет часа, когда и она сама приоб­щится к тайнам «Божиих людей». Откры­вает Варенька Дуне и то, что «корм­щиком» корабля Лупо­вицких явля­ется двою­родный брат Марьи Ивановны Николай Алек­сан­дрович, который во всем давно руко­вод­ству­ется не своей, а святой волей Духа.

Посте­пенно входит Дуня во все тонкости хлыстов­ских обрядов, и неза­метно завле­кают они её неокрепшие ум и сердце.

В ночь с субботы на воскре­сенье назна­ча­ется «корабль» (хлыстов­ское собрание).

Сильное впечат­ление произ­водит на Дуню неистовое радение «Божиих людей», она и сама в экстаз впадает. Но когда девушка приходит в себя и начи­нает обду­мы­вать увиденное, смуща­ется душа её.

Однако через неделю реша­ется Дуня принять посвя­щение в «Божий люди». И опять стали овла­де­вать ею сомнения.

Однако же обряд «крещения Святым Духом» прошел благо­по­лучно, Дуня даже плясала в женском кругу.

На другой день полу­чает Дуня письмо от отца. Извещал Марко Данилыч, что по делам не сможет он вернуться домой ранее месяца. Среди ново­стей упоми­на­лось в письме о Параше Чапу­риной, которая ждет ребенка, и о благо­верном её, на кото­рого тесть возлагал столько надежд и оказав­шемся ни к чему не пригодным. И о Самок­ва­сове, у кото­рого дела пока идут неважно, упоминал отец.

Лупо­вицкие с той же почтой тоже письмо полу­чили — от Егора Серге­е­вича Дени­сова. Уведомлял он, что намерен в ближайшее время побы­вать у Лупо­вицких, которые ему дальней родней прихо­ди­лись.

Денисов у хлыстов вели­чайшим почетом поль­зо­вался, несмотря на свою моло­дость. Не раде­ниями, не проро­че­ствами достиг он славы и власти, а умением убеж­дать и своими позна­ниями. На сей раз Лупо­вицкие приезда Дени­сова ждут с особым нетер­пе­нием, так как обещался он разъ­яс­нить всем новую тайну, неиз­вестную пока и самым просве­щенным членам «корабля», — тайну «духов­ного супру­же­ства».

Дивятся и доса­дуют все рыбники на новые порядки в торговле, что завели Меркулов с Веде­не­евым. Цены у них самые дешевые, зато в кредит отпус­ка­ется только третья часть куплен­ного, остальное надо налич­ными тотчас же выкла­ды­вать.

И наду­мы­вает тогда Смоло­куров само­лично все у Веде­неева с Мерку­ловым приоб­рести. Да вот беда, денег не хватает. Занял он чуть ли не у каждого рыбника, а все двадцати тысяч недо­стает. Кое-как наскреб он у ростов­щиков и эту сумму. Добился своего Марко Данилыч, а пуще всего был доволен, что опять Орошина обошел.

Дого­во­рился Смоло­куров и с баем Субхан­ку­ловым о выкупе брата. Одним словом, все дела хорошо обладил.

Вот только дома ждет его тревожная весть: Дуня до сих пор не воро­ти­лась. Дого­ва­ри­ва­ется Марко Данильи с Дарьей Серге­евной, что она тотчас же с людьми отпра­вится в Фатьянку.

В пути Дарья Серге­евна узнает, что Фатьянка — место глухое, смутное, обитают в нем фарма­зоны, и лучше всего дела с ними не иметь. В самой Фатьянке Дарья Серге­евна никого не нашла и воро­ти­лась ни с чем.

От этих изве­стий хватил Марко Дани­лыча удар. И тотчас без хозяй­ского глаза в крепко нала­женном хозяй­стве все вкривь и вкось поехало.

В тот самый день, как со Смоло­ку­ровым беда приклю­чи­лась, у Чапу­рина пиро­вали по поводу рождения первого внука. Теперь на него Патап Максимыч все надежды возла­гает, в зяте он окон­ча­тельно разу­ве­рился.

Колышкин про Алешку Лохма­того поведал. У этого ухаря теперь пять паро­ходов и сало­топ­ленный завод, по первой гильдии торгует. А Марья Гаври­ловна в полной зави­си­мости от мужа оказа­лась; мало того, в горничные попала к мужниной полю­бов­нице, которая сама прежде у нее горничной была.

Тут гонец от Дарьи Серге­евны с письмом явился. Просит она Агра­фену Петровну съез­дить за Дуней в Лупо­вицы и помочь навести порядок в доме, поскольку хозяина паралич разбил. Решает Чапурин, что надобно ему самому старому прия­телю «по-чело­ве­че­скому» помочь и прика­зы­вает Агра­фене Петровне соби­раться в дорогу.

Марко Данилыч был тронут приездом Чапу­рина, хотя и слова произ­нести не мог. Пока­зы­вает он глазами на сундук, в котором у него деньги и ценные бумаги спря­таны, но Чапурин отка­зы­ва­ется его откры­вать до приезда Дуни, чтобы никаких сомнений ни у кого и возник­нуть не могло бы.

Быстро наводит Патап Максимыч порядок и в доме, и на промыслах рассчи­ты­вает всех работ­ников по совести. Агра­фена Петровна приез­жает в Лупо­вицы и узнает у отца Прохора о том, что Дуни в селе нет, она... без вести пропала.

А с Дуней Смоло­ку­ровой вот что приклю­чи­лось. Нагля­дев­шись на неистовые радения, пуще преж­него стала она заду­мы­ваться, осозна­вать, что вера эта непра­вильная.

Лупо­вицким же никак не хочется отпус­кать Дуню, и не столько её саму, сколько капитал, что рано или поздно к ней перейдет.

Марье Ивановне кое-как удается угово­рить девушку дождаться приезда Егора Дени­сова, который сможет устра­нить все сомнения Дуни. Одолело Дуню любо­пыт­ство, и решила она в последний раз побы­вать на «корабле», но с усло­вием, что в раде­ниях участ­во­вать не будет.

На Успенье у Лупо­вицких для крестьян «дожинки» справ­ляли. Пригла­сили на праздник и отца Прохора, с которым господа, чтобы подо­зрение в ереси на них не падало, внешне хорошие отно­шения поддер­жи­вали. Улучил священник минутку и Дуню предо­стерег насчет увле­чения мисти­цизмом, присо­во­купив, что больше всего здесь молодой неопытной девушке следует опасаться Дени­сова, не одну девичью душу загу­бив­шего. Пове­рила Дуня «нико­ни­ан­скому» попу и дого­во­ри­лась с ним, что в случае опас­ности обра­тится к нему за помощью.

Наконец появ­ля­ется и долго­жданный Денисов. Все за ним напе­ребой ухажи­вают, каждое его словечко ловят. Одна Дуня с ним встре­ча­ется с неохотой, не кланя­ется, подобно другим, «вели­кому учителю».

Денисов стре­мится поти­хоньку приру­чить Дуню, преследуя корыстную цель («Шутка сказать — миллион! Не надо её упус­кать, надо, чтоб она волей или неволей оста­лась у нас»). На очередном «корабле» обещает Денисов открыть Дуне сокро­венную тайну «духов­ного супру­же­ства».

Обер­ну­лось же все это тем, что Денисов пыта­ется Дуню изна­си­ло­вать, но она сумела вырваться и убежать, спря­тав­шись у отца Прохора. Священник пони­мает, что девушку будут искать, пору­чает доста­вить Дуню под роди­тель­ский кров надежным людям и возвра­ща­ется домой как раз к прибытию Агра­фены Петровны.

Удосто­ве­рив­шись, что она для Дуни близкий человек, священник объяс­няет Агра­фене Петровне, что её воспи­тан­ница нахо­дится в губерн­ском городе у его знакомых.

Тяжелым было свидание Дуни с отцом. Патап Максимыч не таит от нее, что дни Смоло­ку­рова на исходе, и объяв­ляет о неот­ложной необ­хо­ди­мости распо­ря­диться по всем статьям боль­шого смоло­ку­ров­ского хозяй­ства самой наслед­нице. Дуня во всем пола­га­ется на Чапу-рина.

Агра­фена Петровна по-своему, по-женски, Дунину участь берется облег­чить. Напо­ми­нает она девушке о Самок­ва­сове, говорит, что клянет он свое пове­дение и плачет, вспо­миная Дуню. И Дуня о нем вспо­ми­нает с нежно­стью.

На следу­ющий день преста­вился Марко Данилыч. Чапурин находит для наслед­ницы чест­ного приказ­чика и при свиде­телях вскры­вает сундук с бума­гами покой­ного. Там, помимо наличных, векселей и разных обли­гаций, обна­ру­жи­ва­ется и расписка, выданная Субхан­ку­ловым в том, что обязу­ется он возвра­тить из хивин­ского полона Мокея Дани­лыча. Дарья Серге­евна, увидев этот доку­мент, в обморок упала.

Агра­фена Петровна устра­и­вает Дуне встречу с Самок­ва­совым, и вскоре молодые люди обру­ча­ются, а затем венча­ются по-церков­ному и радостно всту­пают в новую полосу жизни. Не омра­чает её и письмо от отца Прохора, сооб­щав­шего, что господа Лупо­вицкие почти все аресто­ваны, а Марья Ивановна заклю­чена в какой-то дальний мона­стырь.

У Патапа же Макси­мыча дома обсто­я­тель­ства скла­ды­ва­ются не столь благо­по­лучно. Прас­ковья Пата­повна, просту­див­шись после бани, слегла и не встала. Овдо­вев­шего Василья Бори­сыча Чапурин отпус­кает, убедив­шись, что тот только языком молоть горазд, а к какому-либо делу у него приле­жания нет. Оста­ется Чапурин на старости лет один-одине­шенек.

И сестра его, мать Манефа, сильно одрях­лела и поста­вила вместо себя игуме­ньей мать Филагрию. Не узнать было в невоз­му­тимой вели­че­ственной мона­хине бывшую проказ­ницу Фленушку.

Вскоре из азиат­ских краев и Мокей Данилыч возвра­тился, и Дуня без спора ему его капитал выде­лила. Дарья Серге­евна рада была с прежним милым другом увидеться, но замуж за него идти отка­за­лась, объявив, что наме­рена скоро­тать свой век в каком ни на есть дальнем скиту.

Однажды случай сводит на паро­ходе Чапу­рина со своим бывшим приказ­чиком Алек­сеем Лохматым, и тот слышит, как Алексей попут­чикам про Настю расска­зы­вает, похва­ля­ется своей победой.

Дождав­шись, когда Лохматый оста­нется один, Чапурин пред­стает перед ним и грозно спра­ши­вает: «А кто обещал про это дело никому не поми­нать?» В страхе пятится от него Алексей, и оба падают в воду.

Патапа Макси­мыча выта­щили, а Алексей, последняя мысль кото­рого была «от сего чело­века поги­бель твоя», ушел на дно.

А скиты, просто­явшие в Кержен­ских лесах около двухсот лет, вскоре были окон­ча­тельно закрыты. Опустели Керженец и Чернора-менье... Келей­ницы же по тайности в городе свою деятель­ность продол­жали.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.





время формирования страницы 3.537 ms