Очень старый человек с огромными крыльями

Краткое содержание рассказа
Читается за 13 минут(ы)

Дождь не утихал уже третьи сутки, и с полу­за­топ­лен­ному двор крабы все время ползли к дому: Пелайо только и делал, что уничтожал их, а на рассвете ему пришлось вынести и выбро­сить в море целую корзину этих существ. У ребенка всю ночь был жар, и Пелайо с женой поду­мали, что это у нее от смрада крабов.

Со втор­ника мир стал мрачным, небо и море были одина­ко­вого пепель­ного цвета, а песок на берегу сверкал ночам, словно свет­лячки. Утром небо стало совсем тусклым, и когда Пелайо вернулся с моря, он с трудом разглядел, что в глубине двора что-то шеве­лится и стонет. Подойдя ближе, он увидел, что это старенький дед, который упал лицом в грязь, барах­та­ется там, но не может встать, поскольку ему мешают большие крылья.

Напу­ганный этим стра­ши­лищем, Пелайо побежал за свою жену Елисенду, какая именно ставила компрессы боль­ному ребенку, и привел ее во двор. Оба с немым оцепе­не­нием смот­рели на старика. Он был одет, как нищий, череп его был лысый, как колено, рот беззубый, как у старика, большие птичьи крылья, общи­панные и грязные, лежали в болоте, и все это вместе прида­вало ему смеш­ного и замыс­ло­ватых форм, Пелайо и Елисенда долго и внима­тельно смот­рели на старика, наконец, немного опом­нив­шись, решили, что он даже симпа­тичный, и реши­лись обра­титься к нему.

Тот ответил какой звучным, но непо­нятным языком, поэтому они решили, что это, пожалуй, человек, потер­пела при аварии какого иностран­ного паро­хода. Однако супруги все-таки решило позвать соседку, которая много всяких см. видела в своей жизни, и она сразу все объяс­нила: «Это ангел. Видимо, он прилетел за ребенком, но бедняга так стар и немощен, что ливень сбила его на землю.»

На следу­ющий день все село уже знало, что в доме Пелайо есть живой ангел. Соседка предо­сте­ре­гала, что ангелы в это время года очень опасны, так Пелайо, сидя на кухне с дубинкой альг­ва­сила целый вечер не сводил со старого глаз, а перед тем, как лечь спать, вытащил его из грязи и запер в прово­лочном курят­нике. В полночь дождь наконец утих, но Пелайо и Елисенда все еще ловили крабов. Вскоре ребенок проснулся и попро­сила есть; жар у нее спал. Супруги решили, что утром они отпу­стят ангела, посадят его на плетень, дадут пресной воды и продо­воль­ствия на три дня и пусть летит в открытое море. Однако когда утром вышли во двор, соседи стояли толпой перед курят­ником, рассмат­ривая ангела без всякого набож­ности, и бросали ему пищу через сетку, словно это был не сверхъ­есте­ственное суще­ство, а какая цирковая зверь.

Услышав о прилете в их село ангела, около семи часов появился отец Гонзага. Пришли и другие инте­ресные и начали вместе думать, что делать с этим плен­ников. Найпро­сто­душ­ниши пред­ла­гали назна­чить его пред­се­да­телем вселенной, другие наста­и­вали на том, чтобы сделать его гене­ралом, который, наверное, выиграл бы все войны. Были и такие фанта­зеры, которые пред­ла­гали с помощью ангела вывести новый род крылатых людей, поко­рили бы вселенная.

Отец Гонзага прежде чем стать священ­ником, был дрово­секом. Заглянув через сетку в курятник, он пробор­мотал молитву, а затем попросил открыть дверь, чтобы поближе присмот­реться к этому беспо­мощ­ного старика, который больше походил на большую старую курицу, чем на чело­ве­че­ское суще­ство. Дед сидел в углу, расправив крылья, которые сохли на солнце; вокруг валя­лись корки от фруктов и объедки, которые бросали люди.

Отец Гонзага вошел в курятник и поздо­ро­вался по-латыни; старый, равно­душный к людям, неохотно взглянул на него и пробор­мотал что-то на своем языке. Священ­нику сразу не понра­ви­лось то, что ангел не пони­мает божьей языка и не умеет уважать божьих слуг. Потом отец Гонзага заметил, что старик слишком похож на земного чело­века: от него пахло болотом, из крыльев свисали водо­росли, большое перья были секу­щиеся земными ветрами, и ничего в жалкой внеш­ности старика не свиде­тель­ство­вало о величии и досто­ин­стве ангела.

Священник вышел из курят­ника и в короткой провод предо­стерег прихожан от лишнего наив­ности, добавив, что крылья еще ни о чем не свиде­тель­ствуют, их мають и самолет, ястреб, значит, это — атрибут не только ангелов. Здесь же он напомнил, что именно дьявол обла­дает неза­у­ряд­ными способ­но­стями пере­во­пло­щаться и обма­ны­вать неосто­рожных людей. Отец Гонзага пообещал напи­сать письмо епископу, чтобы тот, в свою очередь, написал главе церкви, а тот — папе и чтобы, таким образом, окон­ча­тельное решение пришло с самой церковной инстанции.

Уговоры отца Гонзаги не дали ника­кого след­ствия. Изве­стие о задер­жанном ангела распро­стра­ня­лась с такой скоро­стью, что через неко­торое время во двор Пелайо наби­лась уйма людей и пришлось вызвать войска, чтобы разо­гнать толпу, чуть не развалил дом Елисенди, что уже устала выме­тать со двора мусор; пришло в голову брать с каждого, кто хочет зайти во двор и посмот­реть на ангела, пять сентаво.

А люди шли и шли. Прибыл даже стран­ству­ющий цирк с воздушным гимна­стом, что несколько раз пролетел над толпой, но никто не обратил на него ника­кого внимания. Пришли с надеждой выздо­ро­веть причуд­ливые больные: женщина, с детства считала удары сердца, и ей уже не хватало для этого цифр несчастный человек, кото­рому мешал спать шум звезд; лунатик, который просы­пался ночью и ломал все, что делал днем, и многие другие, болезни которых были не такие серьезные. Среди этого шума и беспо­рядка, от кото­рого, каза­лось, дрожала земля, Пелайо с Елисендою неожи­данно обна­ру­жили, что у них собра­лась уже круг­ленькая сумма; менее чем за неделю они запол­нили медя­ками все сосуды, которые имели в доме, а очереди жела­ющих посмот­реть на живого ангела не видно было конца.

Ошалевший от невы­но­симой жары и смрада свечей, которые веру­ющие ставили перед курят­ником, ангел пытался дальше забиться в угол. Сначала его угощали кристал­ли­ками камфоры, которой, по мнению тех же мудрой соседки, пита­лись ангелы. Но он даже не взглянул на это лаком­ство; так же прене­брег блюдами, которые ставили у него те, что прихо­дили испо­ве­до­ваться, и, наконец, выбрал бакла­жанную кашу.

Каза­лось, сверхъ­есте­ственное терпение было главной добро­де­телью ангела: его клевали куры, ища косми­че­ских пара­зитов, немощны выди­рали из крыльев перья, чтобы прикос­нуться им до своих болячек, нече­стивые бросали в него камнями, чтобы старый поднялся и они смогли разгля­деть его тело. Один смельчак даже прижег ему сторону раска­ленной железкой, которой клеймят бычков, потому что ангел так долго не шеве­лился, что все поду­мали, он, случайно, не умер; старый испу­ганно вскочил, бормоча что-то своем непо­нятном языке, глаза его напол­ни­лись слезами, он взмахнул крыльями , подняв тучу пыли в курят­нике и вызвав страшную панику в толпе. Увидев, что ангел реаги­рует на боль, там решили на всякий случай оста­вить его в покое.

Отец Гонзага все время призывал паству набраться терпения, пока не придет указание от папы. Но время шло, а папа все еще выяснял, имеет ли это сверхъ­есте­ственное суще­ство пуп, похожа его речь на арамей­ский, способен ли он удер­жаться на кончике иглы, или, может, наконец, это некий иностранец. Пере­писка с папой могло бы продол­жаться пока мира и солнца, если бы одно событие не поло­жило конец всей этой истории.

Случи­лось так, что на сель­ской ярмарке среди прочих см. стран­ству­ющий цирк пока­зывал девушке, непо­слу­ша­нием перед роди­те­лями превра­ти­лась в паука. Плата в цирк была меньше, чем во двор Пелайо, причем этой девушке можно было ставить сколько угодно вопросов, можно было рассмат­ри­вать ее со всех сторон, поэтому эта ужасная правда не вызы­вала ни у кого даже тени сомнения.

Огромный паук-тарантул размером с овцу имел голову девушки. Страшной была не только ее внеш­ность, но и тот искренний грусть, кото­рому эта бедняжка расска­зы­вала о своем несча­стье. Однажды, еще совсем молодой, она убежала без разре­шения роди­телей на танцы, а когда возвра­ща­лась лесом домой, громкий гром прока­тился небом, и оно раско­ло­лось на две поло­вины, из щели выле­тела молния и превра­тила ее в паука. Пита­лась она исклю­чи­тельно шари­ками из рублен­ного мяса, которые мило­сердны души бросали ей в рот.

Это зрелище, такое прав­дивое и одновре­менно такое поучи­тельное, отвлекло на время внимание людей от ангела, едва удоста­ивал своимим взглядом смертных. Кроме того, немно­го­чис­ленные чудеса, которые припи­сы­вали ангелу, были какими сомни­тель­ными и свиде­тель­ство­вали скорее о его умственное расстрой­ство, как в случае со слепым, к кото­рому не верну­лось зрение, зато у него выросли три новых зубы, или в случае с пара­ли­тиком, что так и не начал ходить, но вдруг выиграл в лотерею большие деньги, с прока­женным, у кото­рого на пора­женных болезнью местах выросли подсол­нухи. Эти чудеса, похожие больше на шутку, пошат­нули репу­тацию ангела, а женщина-паук разру­шила ее окон­ча­тельно. Отец Гонзага снова мог спокойно спать, и двор Пелайо снова стало таким безлюдным, как в те времена, когда дождь лил три дня и крабы запол­зали в комнаты.

Однако хозяева не имели на что жало­ваться. За полу­ченные деньги они пере­строили свой дом, сделали его двух­этажным, с балконом, зало­жили сад, на окна поста­вили решетки, чтобы не зале­тали ангелы. Пелайо начал разво­дить кроликов, теперь у него была почти целая кроличья ферма непо­да­леку от села, и он отка­зался от долж­ности поли­цей­ского.

Елисенда купила себе лаковые босо­ножки на высоких каблуках, несколько красочных шелковых платьев, в которые наря­жа­лась ежене­дельно, как богатая сеньора. Един­ственное, что хозяева оста­вили без изме­нений, то это курятник; правда, иногда они мыли его с хлоркой и окури­вали внутри, чтобы изба­виться острого запаха кури­ного помета, который стоял во всех зако­улках.

Когда мальчик начал ходить, роди­тели следили, чтобы он не прибли­жался к курят­ника, а когда у него начали меняться зубы и он привык к запаху помета, они забыли о своем страхе, и ребенок теперь игра­лась в курят­нике, прово­лочная сетка кото­рого заржа­вели и кусками выпа­дала. Ангел к маль­чику отно­сился так же равно­душно, как и к другим смертных, но безро­потно, словно двор­няга, терпел все его прихоти и выходки.

Однажды мальчик и ангел одновре­менно забо­лели ветряной оспой. Вызвали врача. Он не удер­жался и, осмотрев ангела, нашел у него столько болезней в сердце и почках, что просто удиви­тельно было, как этот бедняга еще живет на свете. Но больше всего врача удивили крыла старого, которые были такими есте­ствен­ными в этом орга­низме, возник логичный вопрос, почему их не имеют другие люди.

Прошло несколько лет, и мальчик пошел в школу. Новый дом успел соста­риться, курятник распался совсем, и беспо­мощном ангелу не было теперь деваться. Он слонялся по двору, повы­тап­тывал овощи, заходил в спальню, а когда его выго­няли оттуда веником, мигом оказы­вался на кухне; каза­лось, он нахо­дился одновре­менно в нескольких местах; супругов пришло к выводу, что он обла­дает способ­но­стью раздва­и­ваться, делиться на множе­ство своих особей. Елисенда в отча­янии плакала и жало­ва­лась, что ей уже невмо­готу жить в этом аду, полном ангелов.

За последние зиму ангел очень постарел. Он едва шеве­лился и почти ничего не видел, взгляд его прочь помра­чился, он то и дело споты­кался, а все перья из крыльев повы­па­дали. Пелайо, наконец, пожалел старика, завернул его в одеяло и отнес в сарай, где ангела еженощно трясла лихо­радка и он стонал, бормоча что-то своем непо­нятном языке. Хозяева забес­по­ко­и­лись, чтобы старый, случайно, не умер, потому что тогда никто, даже их умная соседка, не сможет им сказать, что делать с умершим ангелом.

И ангел не умер той зимы, а, наоборот, начал отхо­дить. Несколько дней он сидел непо­движно в отда­ленном уголку двора, глядя почти прозрач­ными глазами на первые лучи декабрь­ского солнца, потом у него начали расти твердое и длинное, как у старых птиц, перья. Иногда, когда никто не слышал, старик напевал песни древних путе­ше­ствен­ников.

Однажды Елисенди, который выбирал лук в огороде, вдруг пока­за­лось, что морской ветер срывает жестяной навес над балконом, она пошла в дом и, выглянув из окна, которое выхо­дило во двор, увидела, что это пыта­ется взле­теть ангел. Движения его были неумелые, он вытоптал всю овощи и чуть не развалил навес. Наконец ему таки повезло подняться вверх. Когда он пронесся над послед­ними хижи­нами, разма­хивая крыльями, как старый ястреб, Елисенда облег­ченно вздох­нула. Она еще долго смот­рела вслед ангелу, который наконец забрался от них и полетел в сторону моря, превра­тив­шись в маленькую черную точку.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.





время формирования страницы 3.403 ms