Золото

Краткое содержание рассказа
Читается за 12 минут(ы)

Родион Потапыч Зыков — «старейший штейгер» (горный мастер, веда­ющий руднич­ными рабо­тами) «на всех Балчу­гов­ских золотых промыслах» Урала. Он руко­водит стара­тель­скими рабо­тами на Фотья­нов­ской россыпи, давшей казне «больше сотни пудов золота». Эта россыпь была открыта Андроном Кишкиным, «старой контор­ской крысой» с «малень­кими, любо­пыт­ными, воро­ва­тыми» глазами. Зыков недо­люб­ли­вает Кишкина и потому не обра­дован, когда однажды зимним утром тот явля­ется к нему в гости с «дельцем». Кишкин сооб­щает, что скоро казенную Кедров­скую дачу откроют для общего поль­зо­вания, и пред­ла­гает Родиону Пота­пычу искать там золото. Суровый старик консер­ва­тив­ного склада, «фанатик казен­ного приис­ко­вого дела», Зыков кате­го­ри­чески отка­зы­ва­ется, и Кишкин уходит ни с чем. Человек небо­гатый, он зави­дует и Зыкову, и всем обес­пе­ченным рабочим, считая себя неза­слу­женно обде­ленным и возлагая все надежды на Кедров­скую дачу.

Родион Потапыч в штей­герах около сорока лет. И сам он, и его первая, рано умершая жена, в которой он души не чаял и от которой родился старший сын, «беспутный Яша», были прежде катор­жа­нами. Женился он во второй раз, уже на дочери катор­жанки, родившей ему четырех дочерей, «но счастья не воротил, по посло­вице: покойник у ворот не стоит, а свое возьмет». После смерти любимой жены Родион Потапыч с головой ушел в работу. Лишь однажды он «покривил душой» — когда скрыл от «казен­ного фискала» факт повсе­мест­ного воров­ства золота на Балчу­гов­ском заводе (впрочем, воро­вали и на других казенных и частных приисках; имелись и скуп­щики золота, на которых уже вышел было сыщик, и, если бы не Зыков, Балчу­гов­ский завод пострадал бы гораздо сильнее). Кстати, тогда чудом спасся Кишкин, заме­шанный в этом деле... Когда упразд­нили каторгу, не пони­мавший свободы Родион Потапыч расте­рялся, но «с водво­ре­нием на <...> промыслах компа­ней­ского дела <...> успо­ко­ился». Промыс­ловые рабочие продол­жали оста­ваться в рабстве: им некуда было деваться, и прихо­ди­лось рабо­тать на самых невы­годных усло­виях: «досыта не наешься и с голоду не умрешь». Поэтому открытие Кедров­ской казенной дачи для вольных работ изменит «весь строй промыс­ловой жизни», и никто не чувствует этого так, как Родион Потапыч Зыков, «этот промыс­ловый испы­танный волк».

А в семье Родион Потапыч бывает редко, пропадая на открытой недавно шахте Рублихе, в прибыль­ность которой истово верит. Да и привязан он в семье по-насто­я­щему только к младшей дочери Фене, с осталь­ными же крут: от дочери Марьи отвадил всех женихов, сына забил; старшая, Татьяна, сбежала с рабочим-стро­галь­щиком Мыль­ни­ковым, сделав «mesalliance, навсегда выки­нувший непо­корную дочь из родной семьи». Муж Татьяны часто пьет, бьет жену и детей, особенно непо­сед­ливую и безот­ветную дурнушку Оксю, и живется всем им плохо (мать, УСИНЬЯ Марковна, тайком помо­гает Татьяне). Но и люби­мица Зыкова Федосья, к ужасу семьи, бежит в отсут­ствие отца из дома, как Татьяна, только, в отличие от нее, не венча­ется, а уходит на Тайболу, в расколь­ничью семью, что счита­ется тягчайшим грехом. Пока грозный отец семей­ства не вернулся с приисков, един­ственный брат Фени Яков с шурином Мыль­ни­ковым пыта­ются уладить дело полю­бовно, вернув Феню домой, но ни она, ни её муж, Кожин, «плотный и красивый молодец», не хотят и слушать об этом.

Зыков как громом поражен вестью о побеге дочери, прокли­нает её перед иконой и опла­ки­вает смерть первой жены, при которой, как он думает, этого не могло бы произойти. О другой беде, которая вот-вот может разра­зиться, сооб­щает Родиону Пота­пычу его зять Мыль­ников: по его мнению, Кишкин из зависти к разбо­га­тевшим на приисках готовит донос на всех стара­телей по факту хищения золота. Зыков выслу­ши­вает нелю­би­мого зятя с презре­нием и не придает его словам особого значения. Между тем глав­ному управ­ля­ю­щему Балчу­гов­ских приисков Кара­чун­скому, кото­рого Зыков очень уважает за ум и знание дела, но осуж­дает за слабость к женскому полу, удается убедить Феню и Кожина попро­сить прощения у батюшки. Однако Родион Потапыч уже проклял дочь и не желает её знать — и он решает отпра­вить её на воспи­тание к «баушке Лукерье», сестре покойной жены, суровой старухе старой закалки, особо чтимой Зыковым и близкой ему по духу.

Феню обманом увозят к «баушке». Внимая доводам старухи, девушка возвра­ща­ется к право­славию, охотно выпол­няет все хлопоты по дому, но не забы­вает своего избран­ника. Горько, что и он мог бы перейти в право­славие, кабы не его матушка, расколь­ница крутого нрава Маре­мьяна; Кожин же, сам не свой с тоски, пристра­стился к выпивке: как забыть Федосью Роди­о­новну! Меж тем застен­чивая краса­вица Феня очень пригля­ну­лась и управ­ля­ю­щему Кара­чун­скому...

Золо­то­до­быча в самом разгаре, и вокруг золота кипят страсти. Кишкин, Мыль­ников и сын Зыкова Яков с азартом рабо­тают на Кед-ровской даче; к стара­тель­ским работам привле­кают и дочь Мыль­ни­кова Оксю: по народной легенде, невинная девушка принесет иска­телям золота удачу. Все смеются над затрав­ленной и безот­ветной Оксей, которая, однако, оказы­ва­ется неза­ме­нимой работ­ницей, к тому же и себе на уме: она влюб­лена в рабо­чего Матюшку и, действи­тельно напав на золотую жилу, тайком от всех таскает оттуда золото себе в приданое и прячет его в конторке у ничего не подо­зре­ва­ю­щего Родиона Пота­пыча, который искренне привя­зы­ва­ется к Оксе и даже не в силах быть с внучкой суровым, понимая, что ей с таким отцом, как Мыль­ников, и без того несладко. А Кишкин и вправду отдает донос в проку­ра­туру, начиная затяжной процесс, отвле­ка­ющий Зыкова от работы: Зыков — главный свиде­тель, но он укло­ня­ется от пока­заний, и дело затя­ги­ва­ется до беско­неч­ности, в конце концов увязая в бюро­кра­ти­че­ской рутине. Вообще месть Кишкина падает не на тех людей: больше всех доста­ется люби­мому всеми управ­ля­ю­щему Кара­чун­скому.

Бога­теет в эту пору скупщик золота, мошенник Ястребов; он стано­вится выгодным посто­яльцем, и потому баушка Лукерья, в которой просы­па­ется жадность, пускает его к себе жить. Баушку Лукерью теперь не узнать: тоже забо­лела золотой лихо­радкой, «осата­нела от денег», стала алчной, начала строить вторую избу; подна­чи­вает её и сын, кривой на один глаз, — Петр Васи­льич. Пере­мену эту в старухе заме­чает Феня и уходит к Кара­чун­скому, якобы «в горничные». Кара­чун­ский по-насто­я­щему любит Феню и ревнует к Кожину, но Феня не может полю­бить во второй раз, хотя и не хочет вернуться к Кожину: «молодое счастье порва­лось», а в Кара­чун­ском она угады­вает прекрасные душевные каче­ства и ищет «ту тихую пристань, к какой рвется каждая женщина, не утра­тившая лучших женских инстинктов». А Кожина матушка Маре­мьяна женит на тихой девушке, которую тот бьет и истя­зает до смерти. Прознав про это, Феня просит Мыль­ни­кова вразу­мить Кожина. Шурин готов помочь, если Феня выпросит для него у Кара­чун­ского хорошую делянку для стара­тель­ских работ, но уже поздно: несчастную жену Кожина находят чуть не мертвой, и Кожина отдают под суд.

А старшая дочь Зыкова Марья, заси­дев­шаяся «в девках» и потому обозленная, решает посе­литься у баушки Лукерьи вместо Фени и одно время заме­шавшей её Окси: она хочет быть поближе к деньгам баушки, а там, глядишь, и жениха подыс­кать... И в самом деле, хитрой девице удается выйти за маши­ниста Семе­ныча, доброго и рабо­тя­щего мужика моложе её на шесть лет; она с мужем «посту­пает к Кишкину на Бого­данку» — открытую стариком шахту, а жить у баушки Лукерьи опре­де­ляет дочь замужней сестры Анны Наташку. Между тем Бого­данка приносит старику Кишкину богат­ство, хоть он и сетует, что позд­но­вато; денежки он хранит в сундучке за семью печа­тями — многие хотели бы открыть его; баушка Лукерья водит с Кишкиным дружбу и дает ему деньги под проценты; он же «положил глаз» на Наташку и даже хочет к ней посва­таться.

Тем временем насту­пает череда страшных несча­стий. Под угрозой разоб­ла­чения, спасая свою честь и честь завода, застре­лился Кара­чун­ский (пред­ва­ри­тельно обес­печив Феню), а «новую метлу», управ­ля­ю­щего Оникова, рабочие невзлю­били и назы­вают «чисто­плюем»: он ломает все «сплеча», не заду­мы­ваясь, убав­ляет служащим жало­ванья, вводит новые стро­гости; скуп­щика золота Ястре­бова выдал след­ствию обма­нутый им сын баушки Лукерьи Петр Васи­льич, за что его высекли заин­те­ре­со­ванные в Ястре­бове старики; сам не свой от гнева и унижения, Петр Васи­льич поджег свой дом, а Лукерья, обезумев от жадности, полезла в огонь за день­гами и погибла. Петр Васи­льич объявлен вне закона. Марья вместе с мужем, Наташкой и её братом Петрунькой посе­ля­ются на Бого­данке у Кишкина. Наташка, недо­люб­ли­вавшая раньше властную тетку Марью (еще дома «все под её дудку плясали», кроме отца), теперь тронута её заботой, даже не подо­зревая в Марье корыст­ного умысла: натра­вить девчушку на сладо­страст­ного Кишкина, дабы завла­деть его богат­ством.

А рабочий Матюшка, женив­шийся на Оксе, которая теперь ждет ребенка, начи­нает заиг­ры­вать с Марьей и стано­вится её любов­ником: он хочет через Марью полу­чить доступ к кишкин­ским деньгам; а своего мужа, Семе­ныча, Марья с помощью Кишкина направ­ляет рабо­тать в ночную смену. Она же подби­вает наивную Наташку разыс­кать и якобы в шутку спря­тать ключ от завет­ного кишкин­ского сундучка. Наташке по душе идея «испу­гать против­ного стари­чонку, который опять начал погля­ды­вать на нее масле­ными глазами».

Трагедия разра­жа­ется внезапно. Однажды около полу­ночи Семе­ныча срочно вызы­вают с работы на Бого­данку. Он находит и Кишки-на, и Марью, и Наташку, и Петруньку убитыми, а кассу — пустой. Сперва думают, что это дело рук Петра Васи­льича, пошед­шего «на отча­ян­ность», но позже находят и его труп. След­ствие в недо­умении, пока Матюшка не призна­ется Родиону Пота­пычу, что сам всех «порешил»: Петр Васи­льич был мешавшим ему сообщ­ником, который подбил его на преступ­ление и хотел удрать с день­гами. Окся умерла от родов и перед смертью сказала, что все знает и что умирает за Ма-тюшкину вину; изму­ченный угры­зе­ниями совести и укором Окси, он и решил сдаться. Родион Потапыч, и без того немного не в себе от всех событий, после признания Матюшки окон­ча­тельно повре­жда­ется в рассудке и зали­вает водой шахту Рублиху, на которой истово и отча­янно работал все последнее время...

Рублиха уничто­жена, плотина на Балчу­говке размыта весенней водой, «и это в такой мест­ности, где при правильном хозяй­стве могло благо­ден­ство­вать стоты­сячное насе­ление и десяток таких компаний». Зыков действи­тельно сходит с ума, «бредит каторгой» и ходит в окру­жении толпы ребя­тишек по Балчу­гов­скому заводу вместе с местным палачом Ники­тушкой, «отдавая грозные прика­зания». Феня уходит в Сибирь «за партией арестантов, в которой отправ­ляли и Кожина: его прису­дили в каторжные работы. В той же партии ушел и Ястребов». Матюшка «пове­сился в тюрьме».

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.





время формирования страницы 4.075 ms