Где сходилось небо с холмами

Краткое содержание рассказа
Читается за 7 минут(ы)

Компо­зитор Георгий Башилов, слушая в гостях обычную, прими­тивно-грубую застольную песню, морщится. Жена компо­зи­тора объяс­няет окру­жа­ющим, что он не оскорб­ля­ется пением, а, напротив, чувствует себя вино­ватым за то, что в поселке, откуда он родом, его земляки совсем не поют. Баши­лову кажется, что вина его огромна. Обхва­тывая руками седую голову (ему сильно за пять­десят), он ждет некой кары, может быть, с неба. И зага­ды­вает себе, что ночью услышит в тишине и темноте высокий, чистый голос ребенка.

Аварийный поселок невелик, всего три дома, распо­ло­женных буквой «П», открытой частью, как чутким ухом, обра­щенной к старому заводу, на котором часто случа­лись пожары. В одном из таких пожаров у вось­ми­лет­него Баши­лова сгорели отец с матерью. Он жил у дядьки, где кормили и одевали, платили за него в музы­кальную школу в горо­дишке, куда возили за трид­цать кило­метров. В поселке пели на поминках, на празд­никах и пели просто так, от скуки, долгими вече­рами. И маленький Башилов пел, набирая голосом силу, и голос маль­чика звучал чисто, как будто он просто дышал. Потом он стал играть на гармо­нике, и люди объяс­няли ему, что никто и никогда так не играл. Голоса в поселке были заме­ча­тельные. Един­ственный, кого Бог заметно обошел, был дурачок Васик — антипод малень­кого Георгия. Когда Васик пытался мычать, подпе­вать, его отго­няли от стола — петь безго­ло­сому было нельзя. Когда пришло время продол­жать учебу, посел­ков­ские собрали деньги и отпра­вили Баши­лова в Москву, в музы­кальное училище. Дядька к тому времени тоже сгорел. Повез маль­чика в столицу Ахтын­ский, первый посел­ковый силач с прекрасным низким голосом. В Москве Ахтын­ского потрясло пиво. Пока Георгий сдавал экза­мены, сопро­вож­да­ющий восхи­щался его баллами и мягким пивным хмелем. Узнав, что Георгий поступил и будет жить в обще­житии, Ахтын­ский на остатки денег загулял и потерял голос — как оказа­лось, навсегда. Старенький препо­да­ва­тель соль­феджио объяснил Георгию, что весь поселок заплатил заме­ча­тельным голосом Ахтын­ского за обра­зо­вание Баши­лова.

В первый раз Башилов поехал в поселок, когда ему испол­ни­лось двадцать два года. В междомье, за столами, старухи пили чай. Георгия узнали, с радост­ными возгла­сами оста­нав­ли­ва­лись возле него люди. Но бабка Васи­лиса, проходя мимо, медленно и раздельно прого­во­рила: «У, пьявка... высосал из нас соки! Души наши высосал!» После шумного застолья Баши­лову посте­лили у Чукре­евых, в спальне его детства. Башилов, засыпая, ответил кому-то: «Не вытя­гивал я соки...» Но мысль о вине уже посе­ли­лась в его душе.

Песенный запас поселка казался велик, но только двое стали музы­кан­тами — Башилов и его ровесник Генка Кошелев. Генка был певец слабый, он-то и сосал из поселка соки в том смысле, что тянул со своих роди­телей деньги, даже после окон­чания учебы. Он пил, пел по ресто­ранам. Вспомнив о Генке, Георгий решил, что старая Васи­лиса просто спутала их. Вечером аварий­щики пели. Когда Башилов стал играть на гармо­нике, две женщины беззвучно плакали.

Шло посте­пенное признание Баши­лова-компо­зи­тора, отчасти ради этого признания Башилов-пианист много концер­ти­ровал. Когда ему было лет трид­цать пять, в Пскове, в пере­рыве после первого отде­ления, к нему пришел Генка Кошелев. Он просил земляка, извест­ного компо­зи­тора, помочь ему пере­браться в Подмос­ковье. Башилов помог. Через год Генка в знак благо­дар­ности пригласил Баши­лова в заго­родный ресторан, где он пел для гостя. К тому времени Башилов написал несколько удачных эстрадных песен, две из них он подарил Геннадию для первого испол­нения, чем Кошелев был потрясен. Башилов видел, как люди в ресто­ране пыта­лись подпе­вать оркестру, мычали, чем остро напом­нили безго­ло­сого дурачка Васика. Генкины пригла­шения стали Баши­лову в тягость, он и слышать больше не хотел про ресторан «Петушок».

Несколько лет спустя Башилов поехал в поселок с женой. В междомье стояли трух­лявые столы, за кото­рыми пили чай две старухи. Все расска­зы­вали: так же вдвоем и песню иногда запоют, молодые слушают, но никто уже не подтя­ги­вает. Башилов смотрел туда, где сходи­лось небо с холмами. Эта волни­стая линия рождала мелодию только в воспо­ми­на­ниях. Здесь, наяву, эта мест­ность была выпита, как вода. Вечером они с женой наблю­дали пожар, остро напом­нивший Баши­лову детство, и ранним утром уехали.

После своего автор­ского концерта в Вене Башилов в доме у своего австрий­ского коллеги «обкатал» свой новый квартет. Чуже­земцам особенно понра­ви­лась третья часть, вклю­ча­ющая старинные, пере­кли­ка­ю­щиеся темы Аварий­ного поселка. Башилов не удер­жался и объяснил, что с поселком суще­ствует траги­че­ская связь: там этой заме­ча­тельной темы, увы, больше нет, так как она есть в его музыке. Он как бы признался. Он — куст, который вольно или невольно иссу­шает скуде­ющую почву. «Какая поэти­че­ская легенда!» — восклик­нули венцы. Кто-то из них тихо произнес: «Мета­фи­зика...»

Все чаще мере­щился старе­ю­щему Баши­лову удар сверху, как расплата, в виде пада­ющей доски из дале­кого детского пожара, все чаще дони­мало чувство вины.

Башилов решает ехать в поселок, чтобы учить там детей музыке. Столов уже нет, на их месте торчат остатки стол­биков. Старухи, помнившие его, уже умерли, Башилов долго объяс­няет незна­комым женщинам, что он здесь вырос. Вместе с вахтой приходит старик Чукреев, он узнает Георгия, но пред­ла­гает постой — полтинник за ночь. Башилов идет к племян­нику Чукреева и долго объяс­няет, что хочет учить посел­ков­ских детей музыке. «Детей?.. В хор?» — воскли­цает мужик и смеется. И уверенной рукой вклю­чает тран­зи­стор — а вот, мол, тебе и музыка. Потом, подойдя вплотную к компо­зи­тору, говорит грубо: «Чего тебе надо? Вали отсюда!»

И Башилов уезжает. Но разво­ра­чи­вает машину — проститься с родными местами. Башилов сидит на полу­у­павшей скамье, ощущая мягкий душевный покой, — это прощание и прощение. Он негромко напе­вает песню — одну из запом­нив­шихся в детстве. И слышит, как ему подпе­вают. Это слабо­умный Васик, совсем уже старичок. Васик жалу­ется, что его бьют и песен не поют. Они негромко поют — тихо-тихо мычит Васик, стараясь не сфаль­ши­вить. «Минута, когда прозвучал высокий чистый голос ребенка, прибли­жа­лась в тишине и темноте неслышно, сама собой».

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.







время формирования страницы 4.734 ms