Соборяне

Краткое содержание рассказа
Читается за 11 минут(ы)

Предмет рассказа состав­ляет «житье-бытье» пред­ста­ви­телей стар­го­род­ской «соборной поповки»: прото­и­ерея Савелия Тубе­ро­зова, священ­ника Захария Бене­фак­това и дьякона Ахиллы Десни­цына.

Бездетный Тубе­розов сохра­няет весь пыл сердца и всю энергию моло­дости. Личность Бене­фак­това — вопло­щенная кротость и смирение. Дьякон Ахилла бога­тырь и прекрасно поет, но из-за своей увле­чен­ности полу­чает прозвище «уязв­лен­ного». Пред­во­ди­тель дворян­ства привозит из Петер­бурга три трости: две с одина­ко­выми золо­тыми набал­даш­ни­ками и одну с сереб­ряным для Ахиллы, чем наводит на поповку «сомнение». Тубе­розов увозит обе трости в город и на своей грави­рует «Жезл Ааронов расцвел», а на трости Захарии — «Даде в руку его посох». Ахил­лову трость он прячет под замок, потому как она не пола­га­ется ему по сану. «Легко­мыс­ленная» реакция Ахиллы приводит к тому, что отец Савелий с ним не разго­ва­ри­вает. Со времени своего руко­по­ло­жения Тубе­розов ведет «деми­ко­то­новую» книгу, куда запи­сы­вает, как «прекрас­но­душна» его супруга Наталья Нико­ла­евна, как он знако­мится с барыней Плодо­ма­совой и её слугой-карликом Нико­лаем Афана­сье­вичем, как бедняк Пизон­ский пригре­вает маль­чика-сироту. Последняя история служит основой для пропо­веди, за которую, а также за непо­до­ба­ющее отно­шение к расколь­никам, на прото­попа пишут доносы. Ахилла «уязвлен» учителем Варнавой Препо­тен­ским, который ставит опыты над утоп­лен­ником. В день Мефодия Песнош­ского, когда «пейзаж пред­став­ляет собой простоту жизни, как увер­тюра пред­став­ляет музыку оперы», жители Стар­го­рода идут купаться. Выез­жа­ющий на красном коне из реки Ахилла расска­зы­вает, что отобрал у учителя Варнавки кости покой­ника, но их снова украли. Лекарь стра­щает дьякона незна­ко­мыми словами, тот обещает «выду­шить воль­но­думную кость» из города и просит назы­вать себя «Ахиллой-воином». Вале­риан Нико­ла­евич Дарьянов приходит к просвирне Препо­тен­ской, где застает её сына Варнаву. Тот сооб­щает, что мате­ма­ти­чески доказал Тубе­ро­зову «невер­ность исчис­ления празд­ничных дней» и считает, что такие, как протопоп, замед­ляют «рево­люцию» и вообще служат в тайной полиции. Когда мать отдает Ахилле кости, Препо­тен­ский отправ­ля­ется к акциз­нице Дарье Нико­ла­евне Бизю­киной, и та дает ему платок на шею, чтобы, когда Ахилла его бил, было «мягко и небольно». Варнава возвра­щает кости, мать их хоронит, но свинья выка­пы­вает, Препо­тен­ский дерется с Ахиллой. Разговор Варнавы слышит ученица Тубе­ро­зова Сербо­лова, которая призы­вает Препо­тен­ского не огор­чать мать. Просвирня признает, что сын её добрый, но испор­ченный и, в то время как он кормит её лоша­диной ветчиной, поит его наго­ворной водой.

Когда к просвирне приходит Тубе­розов, Препо­тен­ский достает кости, укла­ды­вает их на голову и пока­зы­вает прото­попу язык. Но перед Варнавой пред­стает грозный дьякон, и учитель отдает кости акциз­ни­чихе Бизю­киной, говоря, что за ним гонятся шпионы и духо­вен­ство. Муж Бизю­киной щелкает на дьякона челю­стями скелета, и от камня Ахиллы его спасает защита Тубе­ро­зова. Протопоп боится, что этой исто­рией смогут восполь­зо­ваться «дурные люди». Ахилла приводит к прото­попу Данилку, который утвер­ждает, что долго­жданный дождь прошел лишь благо­даря природе. Протопоп выго­няет ерети­че­ству­ю­щего Данилку и призы­вает Ахиллу не свиреп­ство­вать. Но дьякону «утер­петь невоз­можно», и он в своем «радении» пола­га­ется лишь на силу, объясняя Данилке, что наказал его по «христи­ан­ской обязан­ности». Мещане считают, что Данилка только повто­ряет слова действи­тельно заслу­жив­шего нака­зание Варнавы.

На именины исправ­ницы приез­жает плодо­ма­сов­ский карлик с сестрой. Николай Афана­сьевич расска­зы­вает, как покойная хозяйка-«утеши­тель­ница» Марфа Андре­евна отпус­кает на волю всю его родню и тем самого «ожесто­чает», как хочет женить Николая Афана­сье­вича на карлице-чухонке и торгу­ется с её хозяйкой, как «карла Нико­лавра» встре­ча­ется и разго­ва­ри­вает с самим госу­дарем. Отец протопоп призна­ется пред­во­ди­телю Туга­нову, что жизнь без идеалов, веры и почтения к предкам погубит Россию, и пришло время «долг испол­нять». Тот назы­вает его «маньяком». В город приез­жают «непри­ятные лица» — ревизор князь Борно­во­локов, универ­си­тет­ский товарищ Бизю­кина, и Измаил Термо­сесов, шанта­жи­ру­ющий князя его «рево­лю­ци­онным» прошлым. Гото­вясь к встрече гостей, жена Бизю­кина, наслы­шанная о вкусах «новых» людей, выбра­сы­вает из дома все «излишнее» убран­ство, снимает со стены образ, разыг­ры­вает занятие с дворо­выми детьми и даже специ­ально пачкает руки. Но Термо­сесов удив­ляет хозяйку словами о необ­хо­ди­мости службы и вреде сози­да­ющей грамоты во времена разру­шения. Он застав­ляет её пере­одеться и вымыть руки, в ответ Бизю­кина влюб­ля­ется в гостя. Термо­сесов клянется отомстить её злейшим врагам дьякону и прото­попу. Он пред­ла­гает Борно­во­ло­кову тактику, которая докажет допу­сти­мость религии лишь как одной из форм адми­ни­страции и вред­ность неза­ви­симых людей в духо­вен­стве. Ревизор упол­но­мо­чи­вает его действо­вать.

Термо­сесов знако­мится с Варнавкой и застав­ляет «граж­да­нина» Данилку подпи­сать жалобу реви­зору на Ахиллу. Восполь­зо­вав­шись услу­гами почт­мей­стерши, Термо­сесов прика­зы­вает Борно­во­ло­кову упомя­нуть о нем в письме как об «опасном чело­веке», так как мечтает полу­чить «хорошее место», застав­ляет подпи­сать донос на Туга­нова и Савелия и требует отступных денег. Препо­тен­ский вспо­ми­нает «Дым» Турге­нева и ратует за есте­ственные права. Отец Савелий реша­ется на «заду­манное», бросает курить, отка­зы­ва­ется давать пока­зания отно­си­тельно «соблаз­ни­тельных» поступков Ахиллы и уезжает к благо­чинию. На обратном пути он чуть не поги­бает в грозе и, чувствуя, что отныне живет не свою, а вторую жизнь, требует, чтобы все чинов­ники города пришли на литургию. Поучение в городе воспри­ни­мают как рево­люцию. Термо­сесов и Борно­во­локов разъ­ез­жа­ются. Прото­попа заби­рают в губерн­ский город, и для него начи­на­ется не жизнь, а «житие». За него пыта­ются засту­паться Ахилла и Николай Афана­сьевич, но Савелий не хочет виниться, и его назна­чают причет­ником. На именинах почт­мей­стерши, в пылу спора о храб­рости Препо­тен­ский пыта­ется потя­нуть за ус майора, но устра­и­вает скандал, пуга­ется и убегает из города. Прие­хавшая к мужу Наталья Нико­ла­евна рабо­тает не щадя себя, заболе­вает, просит прощения у Савелия и перед смертью видит во сне Ахиллу, который призы­вает её молиться о муже: «Господи, ими же веси путями спаси». После похорон карлик дает прото­попу мирскую просьбу о его поми­ло­вании, но протопоп отка­зы­ва­ется пови­ниться, так как «закон не позво­ляет». Но согла­ша­ется пови­ниться, если ему прикажут. Рачи­тельный Николай Афана­сьевич добы­вает приказ, но Савелий и тут действует по-своему, и его хотя и осво­бож­дают, но накла­ды­вают «запре­щение». По дороге домой карлик смешит Савелия расска­зами о новой собачке Ахиллы Какваске. Ахилла оста­ется жить с Саве­лием, который прак­ти­чески не выходит на улицу, но архи­ерей заби­рает дьякона в синод. В письмах прото­попу Ахилла упоми­нает о Варнаве, который женился и нередко бывает бит, и Термо­се­сове, служившем на «негласной» службе, но попав­шемся на фаль­шивых деньгах. Вернув­шись, Ахилла употреб­ляет «пустые» словечки «ву пердю», «хвакт» и «ерунда», и утвер­ждает, что бога нет, а человек трудится для еды. После слов Савелия дьякон раска­и­ва­ется: «душе его надо было болеть и умереть, чтобы воскрес­нуть».

В ночь смерти Тубе­ро­зова карлик привозит разре­шение от «запре­щения» и протопоп пред­стает в гробу в полном обла­чении. Ахилла погру­жа­ется в себя, назы­вает усоп­шего «муче­ником», потому как пони­мает, о чем забо­тился покойный, и произ­носит всего лишь одну фразу на много­людных похо­ронах: «Но возрят нань его же пробо­доша». Ахилла чрез­вы­чайно уязвлен кончиной Савелия, не выходит из дома и даже обви­няет нового прото­попа Иордиона Краци­ан­ского в «поваж­ности». Дьякон продает все имуще­ство и, решив построить Савелию собственный мону­мент, уезжает к Туга­нову за советом. Но там обна­ру­жи­вает, что съел деньги вместе с лепеш­ками. Туганов дает ему денег, и Ахилла уста­нав­ли­вает на клад­бище пира­миду с херу­ви­мами, всем своим видом подтвер­жда­ющую «возвы­шенную чувстви­тель­ность» дьякона. Умирает Николай Афана­сьевич, и Ахилла спра­вед­ливо уверен, что «она» вскоре придет за ним и Заха­рием. Весной в городе появ­ля­ется ужасный «черт», который, в числе прочих злоде­яний, ворует кресты с клад­бища и портит памятник прото­попу. Ахилла клянется отомстить, подка­ра­у­ли­вает «черта» на клад­бище, ловит и всю ночь не выпус­кает из канавы, сильно замерзнув. «Черт» оказы­ва­ется пере­одетым Данилкой, и, чтобы успо­коить толпу, Ахилла демон­стри­рует его горо­жанам. Пыта­ется защи­тить его от нака­зания, но «падает больным» и вскоре, пока­яв­шись прото­попу, умирает. Тихий Захария нена­долго пере­жи­вает Савелия и Ахиллу, и во время Свет­лого Воскре­сения «стар­го­род­ская поповка» нужда­ется в полном обнов­лении.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.





время формирования страницы 2.379 ms