Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова

Краткое содержание рассказа
Читается за 7 минут(ы)

Москва. Кремль. Уже бело­ка­менный. Царская трапезная. За трапезой Иван IV Грозный. Позади, за спиной царя, столь­ники. Супротив — князья да бояре. По бокам — охрана, оприч­ники.

Царь Иван Васи­льевич в преот­лич­нейшем настро­ении. Ну, чем не повод превра­тить будничную трапезу в маленький, для своих, праздник? Открывая пиро­ва­ньице «в удоволь­ствие свое и веселие», Грозный повеле­вает столь­никам наце­дить для оприч­нины замор­ского, слад­кого, из царевых запасов вина. Сам же зорко следит, как пьют его верные слуги, ведь вино­питие — еще и испы­тание на лояль­ность. Однако и удалые бойцы не лыком шиты: пьют как поло­жено, пьют — царя славят, вино сладкое по губам течет. Иван доволен, но вдруг заме­чает, что один из них, из оприч­ников, к золо­тому ковшу с золотым вином не притра­ги­ва­ется. Узнав в нару­ши­теле двор­цо­вого этикета своего любимца Кири­бе­е­вича, грозно отчи­ты­вает его: «Непри­лично же тебе, Кири­бе­евич,/ Царской радо­стью гнуша­тися;/ А из роду ты ведь Скура­товых,/ И семьею ты вскормлен Малю­тиной!..»

Кири­бе­евич, лукавый и ловкий, как бес, разыг­ры­вает перед царем, для него персо­нально, душе­щи­па­тельную сцену. Потому, мол, не пью — в золо­ченом ковше не мочу усов, — что до страсти влюбился в краса­вицу, а она от меня, недо­стой­ного, как от нехристя, отво­ра­чи­ва­ется, поло­сатою фатою закры­ва­ется. Узнав, что зазноба его выдви­женца всего лишь купе­че­ская дочка, Иван Васи­льевич смеется: мол, возьми перстенек мой яхон­товый, прикупи ожерелье жемчужное и пошли дары драго­ценные ты своей Алене Дмит­ри­евне. Сладишь дело — на свадьбу зови, ну, а прежде свахе покла­няйся...

Пере­хитрил-таки Малютин выкормыш самого Ивана Четвер­того! И не врал ему вроде бы, все, как есть, на духу расска­зывал, только правду последнюю при себе оставил: не поведал про то, что краса­вица «В церкви Божией пере­вен­чана,/ Пере­вен­чана с молодым купцом/ По закону нашему христи­ан­скому».

Свахе покла­няйся? Без свах обой­демся! Главное — царь на его стороне. Да и сам он недаром в оприч­нине, здесь закон­никам делать нечего!

Гостиный двор. Шелковая лавка купца Калаш­ни­кова. За прилавком — хозяин. Пере­счи­ты­вает деньги, разгла­жи­вает товар.

Дела у Степана Пара­мо­но­вича идут успешно. А то, что сегодня баре богатые в его заве­дение не загля­ды­вают, к дели­кат­ному товару не прице­ни­ва­ются, так ведь день на день не прихо­дится. Но вот уж и вечер, зима, рано темнеет, гостиный двор давно опустел, пора и ему домой, к молодой жене, к милым деточкам. Хорош у Калаш­ни­ковых дом — высок, ладен, под стать хозяину. Да уж ежели с утра не везет, так обяза­тельно до ночи. Думал: деточки почи­вают, а они плачем плачут! Думал: жена нена­глядная его ужином на белой скатерти встретит, а её и дома-то нету! Сильно волну­ется Степан Пара­мо­нович, спокойный он мужчина, выдер­жанный, а волну­ется: снег, метель, мороз, темень — уж не случи­лось ли чего с Аленой Дмит­ри­евной? Ох, случи­лось, случи­лось, и страшное! Опозорил её Кири­бе­евич! И не где-нибудь, посе­редь улицы, словно тать, как зверюга, набро­сился, целовал, миловал, угова­ривал! На глазах у соседей разбой­ничал. Те смея­лись и пальцем пока­зы­вали: мол, что деется, ну и бесстыжие!

Поверив, хотя и не сразу, что жена говорит ему правду, Степан Пара­мо­нович решает не откла­ды­вать дело в долгий ящик, благо обсто­я­тель­ства скла­ды­ва­ются удачно. Завтра на Москве-реке — кулачные бои, и по случаю празд­ника — при самом царе. А где царь, там и псарня опричная. Вот и выйдет он тогда на оприч­ника. Будет насмерть биться — до последних сил. Не осилит, так, может, братушки, может, млад­шеньких Бог и поми­лует, подсобит одолеть прокля­того.

И они, млад­шенькие, не подводят своего «второго отца». Сначала слегка, по-житейски, не слишком довольные тем, что Степан повы­дер­гивал их из покойных постелей, узнав, что случи­лось с дорогой их снохой, дают честное купе­че­ское слово: «Уж тебя мы, родного, не выдадим».

Берег Москвы-реки. Раннее утро. Зрители еще подтя­ги­ва­ются, но царь со свитою (бояре, дружина, оприч­нина) уже тут.

Первым, как и пред­видел Калаш­ников, выходит на ринг Кири­бе­евич. Возбуж­денный вчерашней «победой», он так агрес­сивен и так уверен в себе, что никто из его обычных против­ников не трога­ется с места. Вот тут-то, раздвинув толпу, и появ­ля­ется Степан Пара­мо­нович. Кири­бе­евич, слегка удив­ленный (он-то сразу сооб­разил, что перед ним — новичок), пред­ла­гает просто­филе пред­ста­виться, чтобы знать-де, по ком пани­хиду служить. Разу­ме­ется, это шутка: биться до смерти он явно не соби­ра­ется. Не тот случай. Да и царь-госу­дарь смертные исходы на кулачных риста­лищах не одоб­ряет. И только сооб­разив, что противник — законный муж Алены Дмит­ри­евны, теряет само­об­ла­дание. От недав­него куража и следов не оста­лось. И все-таки — он, первый кулак царской опричной команды, чуть было не погу­бивший Степана Пара­мо­но­вича удар, промеж ребер, поддых, преда­тельски-подлый, наносит именно он. С трудом подняв­шись, но момен­тально собрав­шись (минуту назад — почтенный купец, а в момент удара удалой боец), Калаш­ников свали­вает своего недруга замертво. Грозный, как опытный болельщик, видит, что оба поедин­щика рабо­тают не по правилам хорошей игры: по правилам ни поддых, ни в висок целить (специ­ально) не пола­га­ется, и на правах судьи спра­ши­вает убийцу: нехотя или по воле укокошил он слугу его верного, а если по воле, то за что и про что. На второй вопрос Степан Пара­мо­нович Калаш­ников, есте­ственно, отве­тить не может, а на первый отве­чает сразу: «Я убил его вольной волею». Пора­женный его искрен­но­стью (мог бы сослаться на неопыт­ность, всем видно, что новичок), Иван Васи­льевич, играя лучшую из своих ролей — царя Гроз­ного, но Спра­вед­ли­вого, хотя и отправ­ляет Калаш­ни­кова на плаху, обещает испол­нить пред­смертную его просьбу: не оста­вить царскою мило­стью осиро­тевшее семей­ство. И, как ни странно, выпол­няет обещание! Алене Дмит­ри­евне и сиротам — казенное содер­жание, а братьям Калаш­ни­ковым — беспре­це­дентное право: «торго­вать безданно, беспо­шлинно» «по всему царству русскому широ­кому».

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.







время формирования страницы 4.742 ms