Штабс-капитан Рыбников

Краткое содержание рассказа
Читается за 4 минут(ы)

Щавин­ский, сотрудник большой петер­бург­ской газеты, позна­ко­мился с Рыбни­ковым в компании известных петер­бург­ских репор­теров. Убогий и жалкий штабс-капитан оратор­ствовал, громя бездарное коман­до­вание и превоз­нося — с неко­торой аффек­та­цией — русского солдата. Пона­блюдав за ним, Щавин­ский заметил неко­торую двой­ствен­ность в его облике. На первый взгляд у него было обык­но­венное лицо с курносым носиком, в профиль оно выгля­дело насмеш­ливым и умным, а в фас — даже высо­ко­мерным. В это время проснулся пьяный поэт Петрухин, уста­вился мутным взглядом на офицера: «А, япон­ская морда, ты ещё здесь?»

«Японец. Вот на кого он похож», — подумал Щавин­ский. Эта мысль окрепла, когда Рыбников попы­тался проде­мон­стри­ро­вать раненую ногу: нижнее белье армей­ского пехот­ного офицера было изго­тов­лено из прекрас­ного шелка.

Щавин­ский нагнулся к штабс-капи­тану и сказал, что он никакой не Рыбников, а япон­ский военный агент в России. Но тот никак не отре­а­ги­ровал. Журна­лист даже засо­мне­вался: ведь среди ураль­ских и орен­бург­ских казаков много именно таких монголь­ских, с желтизной, лиц. Но нет, раскосое, скула­стое лицо, посто­янные поклоны и поти­рание рук — все это не случайно. И уже вслух: «Никто в мире не узнает о нашем разго­воре, но вы — японец. Вы в безопас­ности, я не донесу, я восхищен вашим само­об­ла­да­нием». И Щавин­ский пропел востор­женный дифи­рамб япон­скому презрению к смерти. Но компли­мент не был принят: русский солдатик ничем не хуже. Журна­лист тогда попро­бовал задеть его патри­о­ти­че­ские чувства: японец все-таки азиат, полу­о­бе­зьяна... «Верно!» — прокричал на это Рыбников.

Под утро решили продол­жить кутеж у «девочек». Клотильда увела Рыбни­кова на второй этаж. Через час она присо­еди­ни­лась к компании, неиз­менно обра­зо­вы­ва­ю­щейся вокруг зага­доч­ного их клиента Леньки, связан­ного, судя по всему, с поли­цией, и расска­зала о странном своем госте, кото­рого прибывшие с ним назы­вали то гене­ралом Ояма, то майором Фуку­шима. Они были пьяны и шутили, но Клотильде пока­за­лось, что штабс-капитан напо­ми­нает ей микадо. Кроме того, её обычные клиенты безоб­разно грубы. Ласки же этого немо­ло­дого офицера отли­ча­лись вкрад­чивой осто­рож­но­стью и одновре­менно окру­жали атмо­сферой напря­женной, почти звериной страсти, хотя было видно, что он безумно устал. Отдыхая, он погру­зился в состо­яние, похожее на бред, и странные слова побе­жали с его губ. Среди них она разо­брала един­ственно ей знакомое: банзай!

Через минуту Ленька был на крыльце и тревож­ными свист­ками сзывал горо­довых.

Когда в начале кори­дора послы­ша­лись тяжелые шаги многих ног, Рыбников проснулся и, подбежав к двери, повернул ключ, а затем мягким движе­нием вскочил на подоконник и распахнул окно. Женщина с криком ухва­тила его за руку. Он вырвался и неловко прыгнул вниз. В то же мгно­вение дверь рухнула под ударами и Ленька с разбегу прыгнул вслед за ним. Рыбников лежал непо­движно и не сопро­тив­лялся, когда пресле­до­ва­тель нава­лился на него. Он только прошептал: «Не давите, я сломал себе ногу».

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.





время формирования страницы 2.617 ms