Уже написан Вертер

Краткое содержание рассказа
Читается за 5 минут(ы)

...Он спит, и ему видится, что он на дачном полу­станке и ему надо перейти полотно, на котором оста­но­вился поезд. Нужно подняться, пройти через тамбур, и окажешься на другой стороне. Однако он обна­ру­жи­вает, что другой двери нет, а поезд трога­ется и наби­рает ход, прыгать поздно, и поезд уносит его все дальше. Он в простран­стве снови­дения и поне­многу как будто начи­нает припо­ми­нать встре­ча­ю­щееся на пути: и это высокое здание, и клумбу петуний, и зловещий, темного кирпича гараж. У ворот его стоит человек, пома­хи­ва­ющий маузером. Это Наум Бесстрашный наблю­дает, как бывший пред­губ­чека Макс Маркин, бывший начо­пе­р­от­дела по прозвищу Ангел Смерти, правый эсер Серафим Лось и женщина — сексот Инга разде­ва­ются, перед тем как войти во мрак гаража и раство­риться в нем. Это видение сменя­ется другими. Его мать Лариса Герма­новна во главе стола во время воскрес­ного обеда на террасе богатой дачи, а он, Дима, в центре внимания гостей, перед кото­рыми его папа хвалит работы сына, прирож­ден­ного живо­писца.

...А вот и он сам, уже в красной Одессе. Вран­гель еще в Крыму. Бело­по­ляки под Киевом. Бывший юнкер — артил­ле­рист, Дима рабо­тает в Изогите, малюя плакаты и лозунги. Как и другие служащие, он обедает в столовой по карточкам вместе с Ингой. Несколько дней назад они нена­долго зашли в загс и вышли мужем и женой.

Когда они уже закан­чи­вали обед, двое с наганом и маузером подошли к нему сзади и велели, не обора­чи­ваясь, выйти без шума на улицу и повели его прямо по мостовой к семи­этаж­ному зданию, во дворе кото­рого и стоял гараж из темного кирпича. Мысль Димы лихо­ра­дочно билась. Почему взяли только его? Что они знают? Да, он передал письмо, но ведь мог и не иметь пред­став­ления о его содер­жании. В собра­ниях на маяке не участ­вовал, только присут­ствовал, и то раз. Почему же все-таки не взяли Ингу?

...В семи­этажном здании господ­ство­вали неесте­ственная тишина и безлюдье. Лишь на площадке шестого этажа попался конвойный с девушкой в гимна­зи­че­ском платье: первая в городе краса­вица Венгр­жа­нов­ская, взятая вместе с братом, участ­ником польско-англий­ского заго­вора.

...Следо­ва­тель сообщил, что все, кто был на маяке, уже в подвале, и заставил подпи­сать готовый протокол, чтобы не терять времени. Ночью Дима слышал, как гремели запоры и выкри­ки­вали фамилии: Прокудин! Фон Диде­рихс! Венгр­жа­нов­ская! Он вспомнил, что у гаража застав­ляют разде­ваться, не отделяя мужчин от женщин...

Лариса Герма­новна, узнав об аресте сына, броси­лась к бывшему эсеру по имени Серафим Лось. Когда-то они вместе с нынешним пред­губ­чека, тоже бывшим эсером, Максом Маркиным бежали из ссылки. Лосю удалось во имя старой дружбы упро­сить его «пода­рить ему жизнь этого маль­чика». Маркин обещал и вызвал Ангела Смерти. «Выстрел пойдет в стену, — сказал тот, — а юнкера покажем как выве­ден­ного в расход».

Утром Лариса Герма­новна нашла в газете в списке расстре­лянных Димино имя. Она вновь побе­жала к Лосю, а Дима тем временем другой дорогой пришел на квар­тиру, где они жили с Ингой. «Кто тебя выпу­стил?» — спро­сила она вернув­ше­гося мужа. Маркин! Она так и думала. Он бывший левый эсер. Контра пролезла и в органы! Но еще посмотрим, кто кого. Только теперь Дима понял, кто перед ним и почему так хорошо был осве­домлен следо­ва­тель. Инга тем временем отпра­ви­лась в самую шикарную в городе гости­ницу, где в номере люкс жил упол­но­мо­ченный Троц­кого Наум Бесстрашный, когда-то убивший герман­ского посла Мирбаха, чтобы сорвать Брест­ский мир. Тогда он был левым эсером, теперь же троц­ки­стом, влюб­ленным в Льва Давы­до­вича. «Граж­данка Лаза­рева! Вы аресто­ваны», — неожи­данно изрек тот, и, не успев прийти в себя от неожи­дан­ности и ужаса, Инга оказа­лась в подвале.

Дима тем временем пришел к матери на дачу, но застал её мертвой. Вызванный сосед доктор ничем уже не мог помочь, кроме как советом сейчас же скрыться, хоть в Румынию.

И вот он уже старик. Он лежит на соло­менном матраце в лагерном лаза­рете, зады­хаясь от кашля, с розовой пеной на губах. В зату­ха­ющем сознании проходят картины и видения. Среди них вновь клумба, гараж, Наум Бесстрашный, огнем и мечом утвер­жда­ющий всемирную рево­люцию, и четверо голых: трое мужчин и женщина с чуть корот­кими ногами и хорошо развитым тазом...

Чело­веку с маузером трудно пока пред­ста­вить себя в подвале здания на Лубян­ской площади полза­ющим на коленях и целу­ющим начи­щенные кремом сапоги окру­жа­ющих его людей. Тем не менее позднее его взяли с поличным при пере­ходе границы с письмом от Троц­кого к Радеку. Его втолк­нули в подвал, поста­вили лицом к кирпичной стене. Посы­па­лась красная пыль, и он исчез из жизни.

«Наверно, вы не дрог­нете, сметая чело­века. Что ж, муче­ники догмата, вы тоже — жертвы века», как сказал поэт.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.





время формирования страницы 3.163 ms