Белеет парус одинокий

Краткое содержание рассказа
Читается за 8 минут(ы)

Дачный сезон закон­чился, и Василий Петрович Бачей с сыно­вьями Петей и Павликом возвра­щался в Одессу.

Петя в последний раз окинул взглядом светя­щееся нежной голу­бизной беско­нечное морское простран­ство. На память пришли строки: «Белеет парус одинокий / В тумане моря голубом...»

И все же главное очаро­вание моря состав­ляла для девя­ти­лет­него маль­чика не живо­пис­ность его, а исконная таин­ствен­ность: фосфо­ри­че­ское свечение, скрытая жизнь глубин, вечное движение волн... Полным тайны было и видение взбун­то­вав­ше­гося броне­носца, несколько раз появ­ляв­ше­гося на гори­зонте.

Но вот прощание с морем закон­чи­лось. Все трое разме­сти­лись на скамьях, и дили­жанс тронулся. Когда до Аккер­мана оста­ва­лось верст десять и по обеим сторонам дороги уже тяну­лись сплошные вино­град­ники, пасса­жиры услы­хали винто­вочный выстрел, а через минуту задняя дверь дили­жанса откры­лась и коре­на­стый человек застыл было на подножке. Но тут впереди пока­зался конный разъезд, и он быстро нырнул под скамью. Петя успел заме­тить рыжие флот­ские сапоги и выта­ту­и­ро­ванный на руке якорек, как и папа, он сделал вид, что ничего не произошло, и отвер­нулся. Через полчаса папа нарушил молчание: «Кажется, подъ­ез­жаем... На дороге ни души». Раздался шорох, и сейчас же хлоп­нула дверь...

На паро­ходе «Тургенев» Петя, не найдя подхо­дящих для знаком­ства сверст­ников, стал наблю­дать за странным усатым пасса­жиром. Усатый явно кого-то разыс­кивал и наконец оста­но­вился перед спящим на палубе и прикрывшим карту­зиком лицо мужчиной. Петя остол­бенел: задрав­шиеся штанины обна­жили рыжину флот­ских сапог, которые два часа назад выгля­ды­вали из-под скамейки дили­жанса.

Когда мино­вали Ланжерон, усатый подошел к спящему, взял за рукав: «Родион Жуков?» Но тот оттолкнул усатого, вскочил на борт и прыгнул в воду.

...Вече­рело, когда Гаврик с дедушкой выбрали перемет и налегли на весла. Совсем недавно прошел пароход «Тургенев». Значит, уже около восьми и надо пото­рап­ли­ваться. Вдруг чьи-то руки схва­ти­лись за корму шаланды. Когда дед с внуком втащили пловца в лодку, он был почти в обмо­роке и едва прого­ворил: «Не пока­зы­вайте меня людям. Я матрос».

Наутро Гаврик собрался к Терентию, стар­шему брату. Матроса явно искали. Около тира на маленькой прибрежной ярмарке усатый господин в котелке расспра­шивал Иосифа Карло­вича, не заметил ли он вчера вечером чего-нибудь подо­зри­тель­ного. Узнав, что Гаврик живет непо­да­леку, усатый принялся расспра­ши­вать и его, но немно­гого сумел добиться. Мальчик в свои девять лет был рассу­ди­телен и осто­рожен.

По дороге на Ближние Мель­ницы Гаврик повстречал Петю и пригласил с собой к брату. Пете стро­жайше было запре­щено отлу­чаться так далеко и так надолго, но с Гавриком он не виделся все лето, кроме того, так хоте­лось расска­зать о проис­ше­ствии на «Турге­неве».

Уже в сумерках Терентий привел в хибарку деда щуплого моло­дого чело­века в пенсне. Илья Бори­сович подтвердил, что Родиона Жукова видел у гроба потем­кинца Ваку­лин­чука, и передал матросу сверток с одеждой. Гаврик отпра­вился посмот­реть, все ли спокойно. За углом маль­чика схватил уже знакомый ему усатый. Гаврик закричал. «Молчи, убью!» — шпик рванул его за ухо. Три тени метну­лись от хибарки к обрыву, прогремел выстрел... Разъ­яренные неудачей жандармы допро­сили деда и увезли в участок.

Гаврик пере­брался к Терентию, носил деду пере­дачи, очень пере­живал, узнав, что деда каждый день бьют. Депо, где работал брат, басто­вало, и Гаврик старался зара­ба­ты­вать чем только мог. Неплохой доход прино­сила игра в ушки.

Петя тоже увлекся ушками, но был слишком азартен, нетер­пелив и проиг­рывал даже то, что брал в долг. Гибельное для всякого игрока желание отыг­раться затя­ги­вало в пучину. Он с мясом вырвал пуго­вицы отцов­ского вицмун­дира и пал до того, что сначала забрал с буфета остав­ленную кухаркой Дуней сдачу, а потом выкрал из копилки Павлика деньги, соби­ра­емые им на вело­сипед. Но проиграл и это, так что однажды Гаврик объявил, что ждать больше не желает и что Петя посту­пает в рабство, пока не раскви­та­ется.

В городе между тем несколько квар­талов было оцеп­лено войсками, слыша­лась стрельба. Как-то Гаврик велел Пете принести ранец да не забыть взять гимна­зи­че­ский билет. Он загрузил ранец тяже­лыми мешоч­ками ушек, и они отпра­ви­лись в районы, оцеп­ленные солда­тами. Потом ушки заби­рали уже на Малой Арна­ут­ской, у хозяина тира Иосифа Карло­вича, и дворами проби­ра­лись к дому с гулким двором-колодцем. На свист Гаврика спус­кался человек и забирал «товар». Петя теперь хорошо понимал, что это были за ушки.

Последний рейс ему пришлось совер­шить в одиночку: у оцеп­ления расха­живал памятный обоим маль­чикам усатый. В знакомом дворе-колодце на его отча­янный крик (свистеть он так и не научился) выглянул человек и позвал его наверх. Это был беглый потем­кинец-матрос, хотя теперь узнать его мешала бородка и усики. В кухню вошел Терентий: «Все равно не удер­жимся. Будем по крышам уходить. Они тама орудие ставят».

Дома маль­чика ждали новые испы­тания. В городе шли погромы. Пришла просить убежища семья Коганов, и Бачеи спря­тали их в задних комнатах. Когда толпа погром­щиков вошла в подъезд, папа встретил их: «Кто дал вам право...» Его схва­тили, ударили, и, если бы не появ­ление Дуни с иконой в руках, дело приняло бы скверный оборот.

Гаврик объявился под Новый год: «Сховай, и будем в расчете». Он подал четыре знакомых тяжелых мешочка. Петя едва успел спря­тать их в ранец, как с изуро­до­ванным вицмун­диром в детскую ворвался папа, за ним с ревом влетел Павлик: Петька обокрал его!

Папа изме­нился в лице: он знает, в чем дело. Сын играет в азартные игры, в эти, как их там, чушки, ушки... Перерыв ранец, он достал мешочки и бросил их в пыла­ющую печку. Петя крикнул: «Тикайте!» — и упал в обморок.

Он проболел всю зиму и только после Пасхи отпра­вился к Гаврику. Дедушка умер, семья скры­ва­ю­ще­гося Терентия жила теперь в хибарке. Пете обра­до­ва­лись и пригла­сили на маевку. День был вели­ко­лепный. Друзья сели на весла, Терентий распо­ло­жился на корме. У Малого Фонтана в шаланду прыгнул господин в синем костюме, кремовых брюках, зеленых носках и белых туфлях. Соло­менная шляпа-канотье, тросточка, перчатки завер­шали его туалет. Это был матрос. Он огля­нулся на берег и подмигнул гребцам. Далеко в море уже собра­лись рыбаки, чтобы выслу­шать речь потем­кинца.

После маевки маль­чики, покружив часа два, выса­дили Родиона Жукова на Ланже­роне, где он сразу же смешался с толпой.

Через неделю Гаврик снова позвал Петю в море, уже под парусом. Быстро добра­лись до Боль­шого Фонтана. Там Гаврик велел Пете подняться на обрыв и, как пока­жется пролетка, махнуть платком. Матроса аресто­вали, но комитет подго­товил взрыв тюремной стены, чтобы Родион мог бежать во время прогулки. На шаланде под парусом он уйдет в Румынию.

...Долгие минуты ожидания, и вот в конце пере­улка появи­лась пролетка. Петя замахал платком и увидел, как оживился внизу Гаврик.

Терентий и матрос сбежали к шаланде. Через минуту парус напол­нился ветром, а немного спустя стал, удаляясь, умень­шаться, но еще долго белел на голубом просторе моря.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.




время формирования страницы 3.13 ms