Кондуит и Швамбрания

Краткое содержание рассказа
Читается за 14 минут(ы)

Главные герои (живут в Покровске): (повест­во­вание ведётся от имени автора — я), мать, отец, Оська — младший брат, Аннушка (служанка), Марфуша (слуга), двою­родный брат Митя, земский, директор (кличка — Рыбий глаз), Цап-Царапыч, инспектор, Афон­ский Рекрут, Фараон, Иосиф, Атлан­тида, Биндюг, Аркаша (сын кухарки), учитель латин­ского — Тара­канус или Длин­но­шеее, учитель истории «э-мюэ», учитель­ница фран­цуз­ского, комиссар Чубарьков, три тётки, военный Ла-Базри-Де-Базан (маркиз), Кириков -человек-поганка (алхимик), Дина (двою­родная сестра).

Кондуит

Мы с Оськой поте­ряли королеву из шахмат отца, он поставил нас в угол. Мы приду­мали новую игру: играть в страну — Швам­бранию. Потом королева нашлась, но отец к тому времени уже вырезал другую, и мы сделали старую королеву храни­тель­ницей швам­бран­ской тайны, заточив её в грот, который взяли у мамы. Так играли мы несколько лет. Страна наша на карте была изоб­ра­жена в виде зуба, а вокруг были океаны. Наша Швам­брания вела войны с Баль­во­нией и Каль­до­нией. Я был царём, а Оська почта­льоном, который приносил письма с вызовом на войну. Наша страна всегда побеж­дала. Все жители страны — море­ходы и водники, которые гуляют на Брешке. Самый главный мореход — Джек, спутник моряков, он поли­глот.

Наш дом мы пред­став­ляли в виде боль­шого паро­хода. Отец (доктор)- домашний капитан. Папа — человек хороший, всегда шутит, но когда нам от него попа­дало, мама (пианистка) служила «глуши­телем». Отца часто ночью вызы­вали в боль­ницу. Ездили мы на таран­тайке до тех пор, пока отец не сбросил нас в канаву. Оська любил выужи­вать золотых рыбок из аква­риума, а потом хоро­нить их в спичечном коробке; почи­стил однажды папиной щёткой кошке зубы, а она исца­ра­пала ему руки. После этого отец купил нам малень­кого козлёнка, который потом ободрал все обои, изжевал папины брюки, за это его отдали назад.

Я читал книгу «Вокруг нас» и узнавал из неё, как что делают. Оська знает много слов, но все их путает. Встре­тился он однажды с попом в парке, кото­рого принял за женщину. А поп расска­зывал Оське про бога («а, знаю, Христос Воскрес его фамилия...»). Аннушка (служанка) взяла нас на венчание в церковь, и мы приду­мали, что Швам­брания — это царство небесное, а попа в нашей стране звали Гема­тоген. Все началь­ство мы делили на: жидкое (роди­тели), твёрдое (директор гимназии) и газо­об­разное (полиция и земский начальник). На святки приехал к нам двою­родный брат Митя, кото­рого исклю­чили из Сара­тов­ской гимназии за непо­чти­тельные отзывы о Законе Божьем. Священный его долг — делать гадости началь­ственным лицам. В Коммер­че­ском собрании устра­и­вался бал-маскарад, нас тоже пригла­сили. Митя хочет насо­лить земскому. Для этого он решил взять с собой Марфушу, костюм которой — большой почтовый конверт с изрядным запасом марок Марфуши. Марфа заняла первое место, за это ей дали золотые часы. Земский ею заин­те­ре­со­вался и захотел узнать, кто она, но её выкрали. После отец сказал, что это была наша служанка, а земский прямо побаг­ровел. Кто-то на крыльцо земского привинтил очень большой бот с письмом: кому подойдёт, та будет земской началь­ницей. Он понял, что это был Митя, и ему дали выговор. Меня приняли в гимназию («Забрили! Обол­ва­нили!»). Лето перед гимна­зией мы провели на даче. За день до занятий меня обрили наголо, а в первый день гимназии мне вырвали пуго­вицы. Зашли мы с мамой в конди­тер­скую и встре­тили там дирек­тора. Нам нельзя было посе­щать различные увесе­ли­тельные заве­дения — сразу попа­дали в кондуит. Кондуит — книга, где запи­сы­ва­лись все наши проделки и проштрафы. Назы­вали её ещё «Голу­биная книга», потому что у нас были шинели такого же цвета, как голуби-сизяки. Дирек­тора мы (кличка — Рыбий глаз) мы очень боялись. Цап-Царапыч всё время следил за нами, чтобы мы выпол­няли требо­вания кондуита. А вот инспек­тора любили. Когда мы проштра­фимся, он держал нас час стоя, а потом отпускал домой. Раньше в Покровске вместо звонков были прово­лочные ручки, но доктор провёл у себя в квар­тире звонок с элек­три­че­скими бата­реями. Чуть позже он появился у всех. В шалмане жил Афон­ский Рекрут — мастер на все руки, который чинил всем звонки. Часто мы захо­дили к нему, обсуж­дали книги. Однажды в Народном саду произошла драка, и директор запретил гулять и там. Все гимна­зисты стали возму­щаться по поводу этой истории, но и Оська нашёл выход: в знак протеста срезать все звонки в городе. К Афон­скому Рекруту запи­сался весь город, но звонки всё равно срезали. Никто больше себе не ставил, кроме земского началь­ника, и приставил к нему Фараона, но звонок опять срезали (сын земского и спрятал в руке). Пристав приказал Фараону отыс­кать воров (за 50 руб.). Фараон даёт взятки, но Иосиф молчит. У Фараона в руках оказался оборванный мани­фест, в котором было и ФИО земского сына, и он доложил всё дирек­тору. Фараон пришёл за Атлан­тидой, Биндюг сам пришёл к дирек­тору. Всех вось­мерых исклю­чили. Иосиф пришёл к дирек­тору и сказал, что звонки резала вся гимназия + сын земского, и попросил, чтобы нас опять приняли в гимназию. Теперь порядки в гимназии стали жёстче, учитель латин­ского — Тара­канус или Длин­но­шеее — особо усердно ставит нам 1 и 2, учитель истории подни­мает прови­нив­шихся на весь урок, фран­цу­женка всё время обижа­ется. Как-то я спасался от двор­ника, бегая по крышам, и позна­ко­мился с девочкой Таисой. Я посвятил её в тайну Швам­брании, а она открыла секрет какому-то маль­чику. Играем с Оськой в войну, Клав­дюша (дочь кухарки) — плен­ница. Ей пришло письмо от сына, в котором гово­ри­лось, что ему отре­зало руку, мы очень её жалели. Делаем пакости учителю: взры­ва­ется порох под его подош­вами, в табаку подсы­пали пороха и перца. Учитель пошёл жало­ваться дирек­тору. Встре­чаем раненых солдат, дух времени пропи­ты­вает нас, Оська носил кольцо от унитаза в дырке с порт­ретом Николая II. Нас с женской гимна­зией водили в основной городок, чтобы пока­зать примерный бой. Конча­ется 1916 год. 31 декабря роди­тели пошли к знакомым встре­тить Новый год. Ко мне в гости пришёл одно­классник Гришка. Пошли мы с ним на улицу и увидели коня в упряжке одного богача и решили пока­таться. Но конь всё никак не мог оста­но­виться. Тут вышел Цап-Царапыч, и конь как назло оста­но­вился. Он сказал, что запишет нас в кондуит и оставит нас после каникул на 4 часа без обеда. Спросил, разре­шили ли нам пока­таться, на что мы отве­тили «да». Он решил выяс­нить это, сел на лошадь, она погна­лась. В это время вышел хозяин и увидел, что лошадь украли, и вызвал полицию. После каникул Цап-Царапыч этот случай не вспо­минал. Оська сделал важное заклю­чение: Земля круглая, потому что глобус круглый. Позвонил д. Лёша и сказал, что рево­люция, сверг­нули царя, и просил пере­дать это роди­телям. Я вышел на улицу, хоте­лось кричать всем про рево­люцию. Цап-Царапыч заметил меня и записал в кондуит. В гимназии всем рассказал эту новость. В классе висел портрет царя, и мы всунули в него горящую сига­рету. Полу­чи­лось, что Николай II курит. Через забор пере­даем запи­сочки в женскую гимназию, они тоже за свободу. Атлан­тида услышал, что учителя хотят сверг­нуть дирек­тора. На демон­страцию директор не пришёл (сослался на болезнь). Комитет выго­няет дирек­тора, в спешке он забы­вает надеть колоши. Директор пошёл искать помощи у роди­тель­ского коми­тета. Пришел директор к секре­тарю (моему отцу) и встре­тился с Оськой. Он назы­вает его Воблый глаз. Роди­тели боятся свободы для детей — распу­стятся. В гимназии отме­няют отметки, вместо них: хор., уд., неуд., плохо, отл. Аркаша (сын кухарки) — умный, он стал учиться бесплатно в моём классе. Аркаша влюблён в Люсю (дочь богатой пред­се­да­тель­ницы). Но мать её против. Он осунулся, хуже стал учиться, потом услышал, что нет больше Баринов, и написал ей письмо. Его выхватил учитель, прочитал и осмеял Аркашу перед классом. И тогда Аркаша понял: мир по-преж­нему делится на платных и бесплатных.

Швам­брания

Всюду прохо­дили собрания, митинги, мне тоже хоте­лось в них поучаст­во­вать. Мы собрали кружок бойска­утов и делали добрые дела. Наступил конец кондуита: мы сожгли его вместе с днев­ни­ками на костре возле гимназии. Лето 1918 года мы провели в д. Квас­ни­ковке, колош­ма­тили крапиву и уничто­жали поганки, нашли огромный мухомор. За наше отсут­ствие Брешка изме­ни­лась, разгро­мили винный магазин одного богатея. Нашу гимназию объеди­нили с женской. Мы сами ходили туда и выби­рали себе девочек в класс. Ещё к нам прибыли новички из высшего началь­ного училища, но нам они не понра­ви­лись. Девочки приду­мали новую игру — «гляделки». По вечерам устра­и­вали танцы и мы смот­рели, чтобы маль­чики из «Б» класса не танце­вали с нашими девоч­ками. В гимназии давали чай с рафи­надом, который быль дефи­цитом. Я таскал сахар домой и клал его как непри­кос­но­венный запас. Я был в столовой раздат­чиком сахара. Биндюг пред­ложил сахар, который оста­ётся, делить на двоих. Я отка­зался, он подставил мне подножку и я расшиб лоб. Оську взяли в школу, и я учил его, как не быть битым. «Гляделки» поза­быты, все увлек­лись фран­цуз­ской борьбой, и Оська в том числе. Появился у нас новый учитель истории «э-мюэ», нам он понра­вился. Гимназия наша стала блуж­дать по всему городу. Мы наго­няем алгебру, учитель оста­ётся с нами после уроков, роди­тели в шоке. Наш класс пред­ложил классу «Б» поме­риться силами в алгебре. Гото­ви­лись перед этим днём до 12 ночи, а ходить можно было лишь до 11, нас патруль забрал. Мы сказали, что ходили в аптеку за касторкой («Б» тоже попа­лись и «ходили за йодом»). Чемпион -Биндюг, наш класс выиграл. Но оказа­лось, что Биндюг списывал, поэтому славу и сахар поде­лили на два класса. Комиссар просит нас остаться после уроков и нари­со­вать плакаты о сыпняке. Хоть есть очень хоте­лось, но мы оста­лись. После этого комиссар заболел, у него тиф, темпе­ра­тура 41. Комиссар поправ­лялся, но был ещё слаб. Пере­вели его на квар­тиру, я приносил ему книги. На стене у него висел плакат, на котором крас­но­ар­меец тычет пальцем. Я смотрю на него, а он на меня, как будто мы в «гляделки» играем. Принёс ему я свой сахар к чаю, но до меня тоже «поста­ра­лись» и принесли. Мы с Оськой ввели в Швам­брании смерт­ность, Оська сказал, что на улице какой-то солдат спра­шивал у него про Швам­бранию. Я думаю, что Оська верит в её подлинное суще­ство­вание. В школе он рассказал про нашу страну, его уверили, что её нет, а солдат спра­шивал не про Швам­бранию, а про штабармию. К нам прие­хали три тётки. Одна не выго­ва­ри­вает «р», другая — «л». Они решили взяться за наше воспи­тание. Мы пере­ехали жить в другой дом. Папа сказал, что люди — жалкие рабы вещей. Дети, научи­тесь прези­рать вещи. Мы разбили блюдо, на что папа сказал, что мы вандалы и прежде, чем прези­рать вещи, надо научиться их беречь и зара­ба­ты­вать. Мамы не было дома, а в это время забрали пианино. Мама в шоке: под крышкой лежал ценный свёрток с загра­ничным души­стым мылом, а мы к нему доба­вили и швам­бран­ские доку­менты. Я поехал с мамой «выру­чать» свёрток. Я сыграл для всех польку, частушки, а мама увер­тюру из «Князя Игоря». Все были в восторге. Комиссар выздо­ровел, и его засе­лили рядом с нами. Оська играл с ним в «Ляпки-тяпки», потом к ним подклю­чился папа. В другую комнату засе­лился военный Ла-Базри-Де-Базан, кото­рого тётки назы­вали маркизом, в третьей комнате уселась комиссия по борьбе с дезер­тир­ством. У нас исчез свёрток с мылом, папа вызвал Чека, свёрток нашли у маркиза, а также обна­ру­жили наши карты Швам­брании, мы вынуж­дены были расска­зать началь­нику о нашей стране, что вызвало у него приступ смеха. Мы опять пере­ехали. Наши тётки каждый день водили нас в театр им. Луна­чар­ского. Покровск захва­тило повальное увле­чение театром. Откры­лись даже детские студии, куда нас тоже запи­сали. Папа уехал на фронт, а я в доме остался главным мужчиной. Настали голодные времена. Я за фунт мяса в месяц даю уроки грамоте и счёту. Сахар из моего непри­кос­но­вен­ного запаса едим только по выходным. Мама поме­няла раку­шечный грот на четверть керо­сина. В Швам­брании наступил период упадка. Разме­сти­лась она в дворце Угря. Мы с Оськой иссле­до­вали мёртвый дом и упали в подвал. Кто-то нас схватил. Это был Кириков — человек-поганка, он там приду­мывал эликсир. Пере­ехала к нам жить и двою­родная сестра Дина, она нам понра­ви­лась, а ещё она прище­мила тёткам хвосты. Дину взяли заве­ду­ющей библио­текой. Там мы орга­ни­зо­вали лите­ра­турный кружок. Комиссар влюбился в нашу Дину. Папа заболел: у него сыпняк, Атлан­тида умер. В Швам­бранию нам уже скучно играть, мы с Оськой пошли к алхи­мику. Оказа­лось, что он делал не эликсир, а простой самогон. Вскоре приехал папа, жёлтый с длинной бородой и вшами. Нашу библио­теку опять хотят закрыть, т.к. нет дров. Мы пред­ло­жили разо­брать Швам­бранию (дом Угря) под дрова. Так нашей страны не стало.

Покров пере­име­но­вался в г. Энгельс. Недавно был в Энгельсе, чтобы поздра­вить Оську-отца: у него роди­лась дочка. Оська по-преж­нему путает слова. Читаем с ним всем про Швам­бранию, вспо­ми­наем детство. В городе всё изме­ни­лось. Даже в Швам­брании такого не было.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.





время формирования страницы 3.005 ms