Марфа-Посадница, или Покорение Новагорода

Краткое содержание рассказа
Читается за 11 минут(ы)

Вот один из самых важнейших случаев россий­ской истории: мудрый Иоанн III должен был для славы и силы отече­ства присо­еди­нить область Новго­род­скую к своей державе: хвала ему! Однако ж и новго­родцы сража­лись за древние свои уставы и права, данные им отчасти самими вели­кими князьями, например Ярославом, утвер­ди­телем их воль­ности. Они посту­пили безрас­судно: им должно было пред­ви­деть, что сопро­тив­ление обра­тится в гибель Новго­роду, и благо­ра­зумие требо­вало от них добро­вольной жертвы...

Звук вече­вого коло­кола позвал всех граждан на Великую площадь. Против древ­него дома Яросла­вова уже собра­лись посад­ники с золо­тыми меда­лями на груди, тысяцкие с высо­кими жезлами, бояре со знамё­нами, старосты всех пяти концов новго­род­ских с сереб­ря­ными секи­рами. Но ещё никого не видно на месте лобном, или Вади­мовом, где возвы­шался мраморный образ сего витязя. Народ криком своим заглу­шает звон коло­колаи требует открытия веча. Делин­ский, именитый горо­жанин, восходит на железные ступени, смиренно кланя­ется народу и говорит, что князь Москов­ский прислал боярина, который всена­родно объявит Иоан­новы требо­вания. Это князь Холм­ский, правая рука Иоанна в воин­ских пред­при­я­тиях, око его в делах государ­ственных.

«Граж­дане новго­род­ские! — вещает он. — Князь Москов­ский и всея России говорит с вами — внимайте! Народы дикие любят неза­ви­си­мость, народы мудрые любят порядок, а нет порядка без власти само­дер­жавной.

Граж­дане новго­род­ские! В стенах ваших роди­лось, утвер­ди­лось, просла­ви­лось само­дер­жавие земли русской. Здесь вели­ко­душный Рюрик творил суд и правду, под державною рукою варяж­ского героя новго­родцы сдела­лись ужасом и зави­стью других народов...

Потом­ство небла­го­дарное! Внимай спра­вед­ливым укоризнам! Новго­родцы, быв всегда стар­шими сынами России, вдруг отде­ли­лись от братий своих. И в какие времена?! Подобно тучам насе­комых, явились варвары бесчис­ленные, пришельцы от стран никому не известных. Храбрые славяне сража­ются и гибнут, земля русская обаг­ря­ется кровью русских, города и села пылают, гремят цепи на девах и старцах. Что ж делают новго­родцы! Как древнее племя славян­ское могло забыть кровь свою?.. Коры­сто­любие, коры­сто­любие осле­пило вас! Русские гибнут, новго­родцы бога­теют. В Москву, в Киев, во Владимир привозят трупы христи­ан­ских витязей, убиенных невер­ными, с плачем и воплем народ встре­чает их; Новгород же раду­ется иностранным гостям и чуже­земным товарам! Русские считают язвы, новго­родцы — златые монеты. О стыд! Потомки славян ценят златом права власти­телей! Но власти­тели, привыкшие к выгодам торговли, торгуют и благом народа! Князю Москов­скому известны их друже­ственные тайные связи с Литвой и Польшей. И скоро с лобного места надменный поляк скажет вам: „Вы — рабы мои!“.

Народ и граж­дане! Князь Москов­ский, понимая, что разде­ление госу­дар­ства было причиною бед его, соединил все княже­ства под своею державою и не оста­но­вится, доколе не сокрушит иноземное иго. Такому ли госу­дарю не славно пови­но­ваться? Или — внимайте его послед­нему слову! — храброе воин­ство, готовое сокру­шить татар, явится глазам вашим и усмирит мятеж­ников!.. Мир или война? Ответ­ствуйте!».

Боярин Иоаннов надел шлем и сошёл с лобного места, В насту­пившем молчании вдруг разда­лись воскли­цания: «Марфа! Марфа!». Тихо и вели­чаво она всходит на железные ступени, осмат­ри­вает бесчис­ленное собрание граждан и безмолв­ствует. Скорбь и величие на лице её. Но вот огонь вдох­но­вения блеснул в горестном взоре её: «Жена дерзает гово­рить на вече, но я роди­лась в стане воин­ском; отец и супруг мой погибли, сражаясь за Новгород. Вот право моё быть защит­ницей воль­ности! Оно куплено ценою моего счастия...».

«Говори, славная дочь Новго­рода!» — воскликнул народ едино­гласно. «Князь Москов­ский, — вещала Марфа, — укоряет тебя, Новгород, самым твоим благо­по­лу­чием. И правда, цветут области новго­род­ские. Возвра­щаясь в страну свою, чуже­земные купцы говорят: «Мы видели Новгород, и ничего подоб­ного ему не видели!».

Так мы счаст­ливы — и виновны. Конечно, Русь бедствует — её земля обаг­рена кровью, веси и грады опустели <...> Мы виновны, что дерз­нули не участ­во­вать в междо­усо­биях князей, дерз­нули спасти имя русское, не принять оков татар­ских. Свирепый Батый устре­мился растер­зать Новгород, но отцы наши острили мечи свои без робости, ибо знали, что умрут, а не будут рабами!

Иоанн желает повеле­вать великим градом: неуди­ви­тельно! Он собствен­ными глазами видел славу и богат­ство его. Да будет велик Иоанн, но да будет велик и Новгород! Да славится князь Москов­ский истреб­ле­нием врагов христи­ан­ства, а не друзей и братьев земли русской! Когда он сокрушит врага, мы скажем ему: «Иоанн! Ты возвратил земле русской честь и свободу, которых мы никогда не теряли».

Новго­родцы! Небеса право­судны и ввер­гают в рабство одни порочные народы. Но если Иоанн говорит истину и гнусное коры­сто­любие овла­дело душами нашими, если мы любим сокро­вища и негу более добро­де­тели и славы, то скоро ударит последний час нашей воль­ницы. А с утратой свободы иссохнет и самый источник богат­ства. Померкнет слава твоя, град великий, и любо­пытный странник, озирая печальные разва­лины, в горестной задум­чи­вости скажет: «Здесь был Новгород!».

Страшный вопль народа не дал гово­рить посад­нице: «Нет! Нет! Мы все умрём за отече­ство! Война, война Иоанну!».

Посол москов­ский желает гово­рить ещё, требует внимания. Напрасно. Тогда он извле­кает меч и, возвышая голос, с душевной скорбью произ­носит: «Да будет война!».

Посол удаля­ется, во всех концах города загремел грозный набат в знак объяв­ления войны, а Марфа поспе­шила к своему деду, благо­че­сти­вому Феодосию. Семь­десят лет служил он отече­ству мечом, а потом удалился от мира в густоту дрему­чего леса.

Старец выслу­ши­вает Марфу, он пред­видит бедствия. «Чтобы не укорять себя в будущем, — горячо возра­жает ему Марфа, — надо благо­ра­зумно действо­вать в насто­ящем, изби­рать лучшее и спокойно ожидать след­ствий...».

Марфа привела с собой юного витязя Миро­слава. Она решает дове­рить войско храб­рому юноше. «Он — сирота в мире, а Бог любит сирых!». Отшельник благо­слов­ляет юношу на брань. На следу­ющее утро крас­но­речие Марфы убеж­дает вече, и Миро­слав утвер­ждён вождём.

Пред­видя траги­че­ский поворот событий, посад­ница выдаёт свою дочь Ксению за Миро­слава, сам епископ совер­шает венчание в Софий­ском соборе. Впервые за долгие годы дом Борецких посе­тила радость. Растро­ганная Марфа расска­зы­вает ново­брачным, какой кроткой и нежной супругой была она, всё своё счастье полагая в семье. Совсем не похожей на тепе­решнюю посад­ницу. Что же пере­ме­нило её? Любовь! После смерти супруга, который «жил и дышал отече­ством», она не могла уже оста­ваться безучастной свиде­тель­ницей событий. Перед гибелью муж взял с неё клятву быть защит­ницей новго­род­ской воль­ности.

На другой день Новгород не только гото­вился к битве, но и успел отпразд­но­вать свадьбу. Борецкие угощали народ. «В сей день новго­родцы состав­ляли одно семей­ство, а Марфа была его матерью».

Прибы­вает гонец — Псков отка­зался поддер­жать новго­родцев. Брошенный союз­ни­ками, Новгород ещё ревностнее воору­жа­ется. Пришло изве­стие, что Иоанн уже спешит к вели­кому граду с отборным войском. Полки новго­род­ские выстро­и­лись и высту­пили ему навстречу. Марфа напут­ствует войско.

Тишина посе­ли­лась в великом граде, только храмы отво­рены с утра до полу­ночи, священ­ники не снимают риз, свечи не угасают перед обра­зами, все прекло­няют колена, не умол­кает молебное пение.

Наступил день реши­тельной битвы, и долго не прихо­дило ника­кого изве­стия. Наконец пока­за­лось облачко пыли. С высо­кого лобного места Марфа следит за ним и не говорит ни слова. Потом вдруг, закрыв глаза, громко произ­носит: «Миро­слав убит! Иоанн — побе­ди­тель!».

На колес­нице, накрытой знамё­нами, привозят тело Миро­слава. Изра­ненные воины повест­вуют о жестокой сече. Бывалые ратники призна­ются, что не видали такого крово­про­лития: «Грудь русская была против груди русской, и витязи с обеих сторон хотели дока­зать, что они славяне. Взаимная злоба братий есть самая ужасная!».

«Убиты ли сыны мои?» — спро­сила Марфа с нетер­пе­нием. «Оба», — отве­тили ей. «Хвала небу! — сказала посад­ница — Может быть, граж­дане сожа­леют, что не упали на колена перед Иоанном?.. Пусть говорят враги мои, и, если они докажут, что любовь к свободе есть преступ­ление для граж­данки воль­ного отече­ства, я с радо­стью кладу голову свою на плаху. Пошлите её Иоанну и смело требуйте его милости!» — «Нет, нет! — воскли­цает народ в живейшем усердии. — Мы хотим умереть с тобою». И снова заки­пают жаркие битвы. Не одолев новго­родцев в открытом бою, Иоанн пере­ходит к длительной осаде. Отре­занный от житниц Новгород пере­жи­вает нужду, насту­пает голод. Всё слышнее голоса против­ников Марфы. Наконец в отча­янной схватке гибнут последние защит­ники воль­ности. Старец Феодосий, поки­нувший в годину бед молит­венный затвор и снова избранный посад­ником, вручает Иоанну ключи от города.

Князь Москов­ский въез­жает в город, он прощает всех, для прими­рения сторон ему нужна одна только жертва. Гордая Марфа восходит на эшафот и обра­ща­ется к народу с последним словом: «Подданные Иоанна! — воскли­цает она — Умираю граж­данкою новго­род­скою!..».

С древней башни снимают вечевой колокол и отвозят в Москву.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 3.583 ms