Падение

Краткое содержание рассказа
Читается за 7 минут(ы)

Встреча чита­теля с рассказ­чиком проис­ходит в амстер­дам­ском баре под назва­нием «Мехико-Сити». Рассказчик, бывший адвокат, имевший в Париже обширную прак­тику, после пере­лом­ного периода в своей жизни пере­се­лился туда, где его никто не знает и где он стара­ется отре­шиться от своих подчас тяжелых воспо­ми­наний. Он очень общи­телен и исполь­зует бар в неко­тором роде в каче­стве храма, где знако­мится с понра­вив­ши­мися ему людьми, расска­зы­вает им о своей жизни, о своих прегре­ше­ниях и почти всегда доби­ва­ется того, что его собе­сед­ники отве­чают ему откро­вен­но­стью на откро­вен­ность и испо­ве­ду­ются так, как испо­ве­да­лись бы своему духов­нику.

Жан-Батист Клеманс, так зовут бывшего адво­ката, раскры­ва­ется перед чита­телем, как перед одним из своих ежедневных собе­сед­ников. Работая в Париже, он специ­а­ли­зи­ро­вался на «благо­родных делах», на защите вдов и сирот, как гово­рится. Он презирал судей и испы­тывал чувство удовле­тво­рения оттого, что брался за правое дело. Он зара­ба­тывал себе на жизнь благо­даря слово­пре­ниям с людьми, которых презирал. Клеманс пребывал в лагере спра­вед­ли­вости, и этого было доста­точно для его душев­ного спокой­ствия. В своей профес­сио­нальной деятель­ности он был безупречен: никогда не принимал взяток, не унижался до каких-нибудь махи­наций, не льстил тем, от кого зави­село его благо­по­лучие. Наконец, никогда не брал платы с бедняков, слыл чело­веком щедрым и действи­тельно был таковым, извлекая из своей филан­тропии опре­де­ленные радости, не последнее место среди которых зани­мала мысль о бесплод­ности его даров и весьма веро­ятной небла­го­дар­ности, которая за ними после­дует. Он называл это «вершиной благо­род­ства», даже в житей­ских мелочах ему всегда хоте­лось быть выше других, поскольку, лишь возвы­шаясь над другими, возможно добиться «востор­женных взглядов и привет­ственных криков толпы».

Однажды вечером Клеманс, очень довольный истекшим днем, шел по мосту Искусств, совсем пустын­ному в тот час. Он оста­но­вился, чтобы посмот­реть на реку, в нем росло ощущение собственной силы и завер­шен­ности. Вдруг он услышал позади себя тихий смех, однако, огля­нув­шись, никого побли­зости не увидел. Смех шел ниот­куда, Сердце его коло­ти­лось. Придя домой, он увидел в зеркале свое лицо, оно улыба­лось, но улыбка пока­за­лась Жану-Батисту какой-то фаль­шивой. С тех пор ему чуди­лось, что время от времени он слышит этот смех в себе. Тогда-то все и нача­лось.

Клемансу стало казаться, что какая-то струна в нем разла­ди­лась, что он разу­чился жить. Он начал явственно ощущать в себе коме­ди­анта и пони­мать, что изо дня в день лишь одно волно­вало его: его «я». Женщины, живые люди, пыта­лись ухва­титься за него, но у них ничего не полу­ча­лось. Он быстро их забывал и помнил всегда только о себе. В своих отно­ше­ниях с ними он руко­вод­ство­вался лишь чувствен­но­стью. Их привя­зан­ность его пугала, но в то же время он ни одну из женщин не хотел отпус­кать от себя, одновре­менно поддер­живая по нескольку связей и многих делая несчаст­ными. Как Клеманс осознал позже, в тот период жизни он требовал от людей всего и ничего не давал взамен: он заставлял многих и многих людей служить ему, а их самих как будто прятал в холо­дильник, чтобы они всегда были под рукой и он мог ими восполь­зо­ваться по мере надоб­ности. При воспо­ми­нании о прошлом стыд жжет его душу.

Однажды в ноябрь­скую ночь Клеманс возвра­щался от своей любов­ницы и проходил по Королев­скому мосту. На мосту стояла молодая женщина. Он прошел мимо нее. Спустив­шись же с моста, он услышал шум рухнув­шего в воду чело­ве­че­ского тела. Затем раздался крик. Он хотел побе­жать на помощь, но не смог поше­ве­литься, а потом подумал, что уже слишком поздно, и медленно двинулся дальше. И никому ни о чем не рассказал.

Его отно­шения с друзьями и знако­мыми внешне оста­ва­лись преж­ними, но поне­множку расстра­и­ва­лись. Те все так же восхва­ляли его чувство гармонии, однако сам он ощущал в своей душе лишь сумя­тицу, казался себе уязвимым, отданным во власть обще­ствен­ного мнения. Люди каза­лись ему уже не почти­тельной ауди­то­рией, к которой он привык, а его судьями. Внимание Клеманса обост­ри­лось, и он открыл, что у него есть враги, а особенно среди людей мало­зна­комых, ибо их бесило его пове­дение счаст­ли­вого и доволь­ного собой чело­века. В тот день, когда он прозрел, он почув­ствовал все нане­сенные ему раны и сразу лишился сил. Ему каза­лось, что весь мир принялся смеяться над ним.

С того момента он стал пытаться найти ответ на эти насмешки, которые на самом деле звучали внутри него. Он стал эпати­ро­вать слуша­телей своих публичных лекций по юрис­пру­денции и вести себя так, как никогда бы не позволил вести себя прежде. Он распугал всю свою клиен­туру. С женщи­нами ему стало скучно, поскольку он больше с ними не играл. Тогда, устав и от любви, и от цело­мудрия, он решил, что ему оста­ется предаться разврату — он прекрасно заме­няет любовь, прекра­щает насмешки людей и водво­ряет молчание, а главное, не нала­гает никаких обяза­тельств. Алко­голь и женщины легкого пове­дения давали ему един­ственное достойное его облег­чение. Затем на него напала безмерная уста­лость, которая и до сих пор его не остав­ляет. Так прошло несколько лет. Он уже думал, что кризис миновал, однако вскоре понял, что это не так, крик, раздав­шийся на Сене в ту ночь за его спиной, не умолк и при любом удобном случае напо­минал о себе даже после пере­езда Клеманса в Амстердам.

Однажды в баре «Мехико-Сити» он увидел на стене картину «Непод­купные судьи» Ван Эйка, укра­денную из собора св. Бавона. Хозяину обменял ее на бутылку джина один из завсе­гда­таев его заве­дения. Эту картину разыс­ки­вала полиция трех стран. Клеманс убедил запу­ган­ного хозяина отдать ее ему на хранение. С тех пор картина нахо­дится в его квар­тире, он расска­зы­вает о ней всем своим собе­сед­никам, и каждый из них может донести на него. Подсо­зна­тельно к этому он и стре­мится, чувствуя свою неис­ку­пимую вину перед той девушкой, которую он не спас, понимая, что теперь уже никогда не пред­ста­вится возмож­ность выта­щить ее из воды. А тяжесть на сердце оста­нется с ним навсегда.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.




время формирования страницы 3.088 ms