Пер Гюнт

Краткое содержание рассказа
Читается за 16 минут(ы)

Действие поэмы охва­ты­вает время от начала до 60-х гг. XIX в. и проис­ходит в Норвегии (в Гудбранн­ской долине и окрестных горах), на марок­кан­ском побе­режье Среди­зем­ного моря, в пустыне Сахара, в сума­сшедшем доме в Каире, на море и снова в Норвегии, на родине героя.

Молодой дере­вен­ский парень Пер Гюнт дура­чится, обма­нывая мать Осе. Он расска­зы­вает ей историю об охоте на прыт­кого оленя. Раненый олень взви­ва­ется с осед­лавшим его Пером на вершину хребта, а потом прыгает с высоты в кристально чистое, как зеркало, озеро, устрем­ляясь к собствен­ному отра­жению. Затаив дыхание, Осе слушает. Она не сразу спохва­ты­ва­ется: эту историю она знает — Пер лишь слегка пере­иначил старинное предание, примерив его на себя. Порванная одежда сына объяс­ня­ется другим — он подрался с кузнецом Аслаком. Зади­рают Пера окрестные парни часто: он любит пофан­та­зи­ро­вать, а в мечтах видит себя героем сказок или легенд — принцем или королем, окру­жа­ющие же считают его истории пустым хвастов­ством и вздором. Вообще, Пер слишком заносчив! Ещё бы, ведь он — сын капи­тана, пусть даже спив­ше­гося, промо­тав­шего состо­яние и бросив­шего семью. И ещё одно — Пер нравится девушкам. По этому поводу мать сетует: что бы ему не жениться на Ингрид, дочери бога­того хуто­ря­нина? Тогда бы были у них и земля, и поме­стье! А ведь Ингрид загля­ды­ва­лась на Пера. Жаль! Как раз вечером играют её свадьбу, Ингрид выходит замуж за Маса Мона.

За Маса Мона? Тюфяка и просто­филю? Этому не бывать! Пер идет на свадьбу! Пытаясь отго­во­рить сына, Осе угро­жает — она пойдет с сыном и перед всеми его ославит! Ах, так! Пер, смеясь и играючи, сажает мать на крышу чужого дома: пусть посидит тут, покуда её не снимут, а он пока сходит на праздник.

На свадьбе незва­ного гостя встре­чают в штыки. Девушки не идут танце­вать с ним. Пер сразу отли­чает среди них Соль­вейг, дочь крестья­нина-сектанта из пере­се­ленцев. Она так прекрасна, чиста и скромна, что даже ему, лихому парню, боязно к ней подсту­питься. Пер пригла­шает Соль­вейг несколько раз, но всякий раз полу­чает отказ. В конце концов девушка призна­ется ему: ей стыдно идти с подвы­пившим. Кроме того, она не хочет огор­чать роди­телей: строгие правила их религии ни для кого исклю­чений не делают. Пер огорчен. Восполь­зо­вав­шись моментом, парни пред­ла­гают ему выпить, чтобы потом над ним посме­яться. Пера к тому же злит и разза­до­ри­вает неумеха жених, не знающий, как надо обра­щаться с неве­стой... Неожи­данно даже для самого себя Пер хватает невесту под мышку и, «как свинью», по выра­жению одного из гостей, уносит её в горы.

Страстный порыв Пера недолог, он почти сразу отпус­кает Ингрид на все четыре стороны: ей далеко до Соль­вейг! Разъ­яренная Ингрид уходит, а на Пера устра­и­вают облаву. Он прячется в глубине леса, где его приве­чают три пастушки, отвер­га­ющие ради его любви своих дружков-троллей. Здесь наутро Пер встре­чает Женщину в Зеленом Плаще, дочь Довр­ского короля — прави­теля обита­ющей в лесу нечисти — троллей, кобольдов, леших и ведьм. Пер хочет Женщину, но ещё больше ему хочется побыть насто­ящим принцем — пусть даже лесным! Условия Довр­ский дед (так зовут лесные придворные короля) ставит жесткие: тролли испо­ве­дуют «почвен­ни­че­ские» прин­ципы, они не признают свобод­ного выезда за пределы леса и доволь­ству­ются только домашним — едой, одеждой, обычаями. Прин­цессу отдадут замуж за Пера, но прежде ему следует надеть хвост и выпить здеш­него меду (жидкого помета). Покри­вив­шись, Пер согла­ша­ется и на то и на другое. Все во дворце Довр­ского деда выглядит заско­рузлым и безоб­разным, но это, как объяс­няет Довр­ский дед, лишь дефект чело­ве­че­ского взгляда на жизнь. Если, сделав операцию, пере­ко­сить Перу глаз, он тоже будет видеть вместо белого черное и вместо безоб­раз­ного прекрасное, то есть приоб­ретет миро­воз­зрение истин­ного тролля. Но на операцию Пер, готовый ради власти и славы почти на все, не идет — он был и оста­нется чело­веком! Тролли нава­ли­ва­ются на него, но, услышав звуки церков­ного коло­кола, отпус­кают.

Пер — в обмо­рочном состо­янии между жизнью и смертью. Неви­димая Кривая обво­ла­ки­вает его путами и скли­кает для расправы крылатых демонов. Пер споты­ка­ется и падает, но опять слышно церковное пение и звон коло­колов. С криком: «Смерть мне, бабы у него за спиной!» — Кривая отпус­кает Пера.

Его находят в лесу мать и Соль­вейг. Осе сооб­щает сыну: за похи­щение Ингрид он теперь объявлен вне закона и может жить только в лесу. Пер строит себе избушку. Уже выпал снег и дом почти готов, когда к нему на лыжах прибе­гает Соль­вейг: она ушла от строгих, но любимых ею роди­телей, решив остаться с ним навсегда.

Пер не верит своему счастью. Он выходит из избушки за хворо­стом и неожи­данно встре­чает в лесу сильно подур­невшую Женщину в Зеленом с уродцем, кото­рого она пред­став­ляет Перу как его сынка — тот, кстати, встре­чает отца не слишком привет­ливо («Я папочку пристукну топором!»). Трол­лиха требует от Пера, чтобы он прогнал Соль­вейг! Или, может быть, они заживут в его доме втроем? Пер в отча­янии, его тяготит тяжелое чувство вины. Он стра­шится запач­кать Соль­вейг своим прошлым и не хочет её обма­ны­вать. Значит, он должен от нее отка­заться! Попро­щав­шись, он уходит из избушки якобы на минуту, но в действи­тель­ности навсегда.

Перу не оста­ется иного, как бежать из страны, но он не забы­вает о матери и посе­щает её. Осе больна, ей помо­гает соседка; нехитрое имуще­ство в доме описано судебным приставом. В несча­стье матери, конечно, виноват сын, но Осе оправ­ды­вает его, она считает, что сам по себе её Пер неплох, его сгубило вино. Старуха чувствует, жить ей оста­лось недолго — мерзнут ноги, цара­пает дверь кот (плохая примета!). Пер садится на кровать и, утешая мать, расска­зы­вает ей нараспев сказку. Они оба пригла­шены в волшебный замок Суриа Муриа. Вороной уже запряжен, они едут по снеж­ному полю, по лесу. Вот и ворота! Их встре­чает сам святой Петр, и Осе, как важной барыне, подносят кофе с пирожным. Ворота позади, они — у замка. Пер хвалит мать за её веселый нрав, за терпение и забот­ли­вость, он не ценил их раньше, так пусть же за доброту ей воздаст хозяин волшеб­ного замка! Искоса взглянув на Осе, Пер видит, что она умерла. Не дожи­даясь похорон (по закону вне леса его может убить каждый), он уезжает «за море, чем дальше, тем лучше».

Проходит много лет. Перу Гюнту под пять­десят. Ухоженный и преуспе­ва­ющий, он прини­мает на среди­зем­но­мор­ском берегу Марокко гостей. Рядом в море стоит его яхта под амери­кан­ским флагом. Гости Пера: дело­витый мастер Коттон, глубо­ко­мыс­ленно много­зна­чи­тельный фон Эбер­копф, бомондный мосье Баллон и немно­го­словный, но пылкий Трум­пе­тер­строле (швед) — превоз­носят хозяина за госте­при­им­ство и щедрость. Как удалось чело­веку из народа сделать такую блестящую карьеру! В осто­рожных выра­же­ниях, стре­мясь не задеть либе­рально-прогрес­сист­ских взглядов гостей, Пер Гюнт говорит им правду: он спеку­ли­ровал в Китае церковным анти­ква­ри­атом и зани­мался рабо­тор­говлей в южных штатах в Америке. Сейчас он на яхте направ­ля­ется в Грецию и может пред­ло­жить друзьям дело. Превос­ходно! Они с удоволь­ствием помогут грекам-повстанцам в их борьбе за свободу! Вот, вот, подтвер­ждает Гюнт, он хочет, чтобы они разду­вали пламя восстания как можно сильнее. Тем больше будет спрос на оружие. Он продаст его Турции, а прибыль они вместе поделят. Гости смущены. Им стыдно и одновре­менно жаль упус­ка­емой прибыли. Фон Эбер­копф находит выход — гости отни­мают у Гюнта яхту и уплы­вают на ней. Проклиная несо­сто­яв­шихся компа­ньонов, Пер грозит им вслед — и чудо! — груженная оружием яхта взры­ва­ется! Бог хранит Гюнта для даль­нейших свер­шений.

Утро. Гюнт прячется от хищных зверей на пальме, но и здесь попа­дает в обще­ство... обезьян. Мгно­венно сори­ен­ти­ро­вав­шись, Пер приспо­саб­ли­ва­ется к законам стаи. Приклю­чение закан­чи­ва­ется благо­по­лучно. Соскочив с дерева, герой бредет по пустыне дальше, осуществляя в вооб­ра­жении вели­че­ственный проект орошения Сахары. Пер Гюнт превратит пустыню в идеальную страну — Гюнтиану, он расселит в ней норвежцев и будет поощ­рять их занятия науками и искус­ствами, которые расцветут в столь благо­датном климате. Един­ственное, чего ему сейчас не хватает... это коня. Удиви­тельно, но Гюнт тут же его полу­чает. Коня и драго­ценные одежды прятали за барханом воры, которых спуг­нула разыс­ки­вавшая их стража.

Обла­чив­шись в восточные одежды, Гюнт отправ­ля­ется далее, и в одном из оазисов арабы прини­мают его за важную персону — как считает сам Гюнт, за пророка. Ново­яв­ленный пророк не на шутку увле­ка­ется преле­стями местной гурии — Анитры, но она обма­ны­вает его — ей нужна не душа (которую она у пророка просила), а драго­цен­ности Гюнта. Роль пророка ему тоже не удалась.

Следу­ющая оста­новка Пера в Египте. Рассмат­ривая Сфинкса и статую Мемнона, Пер вооб­ра­жает себя знаме­нитым исто­риком и архео­логом. Мысленно он строит гран­ди­озные планы путе­ше­ствий и открытий, но... лицо Сфинкса ему кого-то напо­ми­нает? Кого же? Не Довр­ского ли деда? Или зага­дочной Кривой?

Пер делится своими догад­ками с неким Бегриф­фен­фельдом, и тот, очень заин­те­ре­со­ванный собе­сед­ником, обещает позна­ко­мить его со своими каир­скими друзьями. В доме с заре­ше­чен­ными окнами Бегриф­фен­фельд под страшным секретом сооб­щает: буквально час назад преста­вился Абсо­лютный разум — они в сума­сшедшем доме. Бегриф­фен­фельд, директор его, знакомит Пера с боль­ными: Гуту — побор­ником возрож­дения древ­него языка индий­ских обезьян, Феллахом, счита­ющим себя священным быком древних египтян Аписом, и Гуссейном, вооб­ра­зившим себя пером, которое требу­ется немед­ленно очинить, что он и делает сам, пере­резая себе горло перо­чинным ножом. Вся эта фанта­сти­че­ская сцена была хорошо понятна совре­мен­никам Ибсена, в ней на «египет­ском» мате­риале зашиф­ро­ваны выпады против нацио­наль­ного норвеж­ского роман­тизма: Гуту, как пред­по­ла­гают, это Ивар Осен, созда­тель ланс­мола, искус­ствен­ного языка, состав­лен­ного из крестьян­ских диалектов (кстати, на нем сейчас читает и пишет почти поло­вина насе­ления страны), феллах — это норвеж­ский бонд (то есть крестьянин), «священная корова» и идеал норвеж­ских роман­тиков, Гуссейн — министр иностранных дел Мандер­стрем, предавший во время датско-прус­ского воен­ного конфликта в 1864 г. идеалы скан­ди­на­визма: он подменил конкретные действия Швеции и Норвегии в защиту Дании писа­нием бесчис­ленных нот протеста, за что и был прозван Ибсеном в газетной статье «способным пером». Ошалев от атмо­сферы безумия и совер­шив­ше­гося на его глазах само­убий­ства, Пер падает в обморок, а безумный директор желтого дома садится на него верхом и венчает его голову соло­менным венком дурака.

Проходит ещё много лет. Совер­шенно седой Пер Гюнт возвра­ща­ется на родину. Его корабль тонет у берегов Норвегии, но Гюнту, заце­пив­ше­муся за выбро­шенную в море лодку, удается спастись. На борту судна Пера пресле­довал Неиз­вестный Пассажир, тщетно выпра­ши­вавший у него его тело «для целей науки» — ведь Пер, по его мнению, непре­менно скоро умрет. И этот же Пассажир появ­ля­ется в море снова и цепля­ется за пере­вер­нутую лодку; на прямой вопрос, не Дьявол ли он, Пассажир отве­чает уклон­чиво и казу­и­сти­чески вопросом на вопрос, в свою очередь обличая Пера как чело­века, не слишком стой­кого духом.

Пер благо­по­лучно доби­ра­ется до родной мест­ности. Он случайно попа­дает на клад­бище, где выслу­ши­вает хвалебное слово священ­ника над гробом одного посе­ля­нина — чело­века, отхва­тив­шего себе во время войны серпом палец (Пер в юности стал случайным свиде­телем этой сцены). Этот человек всей жизнью и, главным образом, своим неустанным трудом искупил свое мало­душие и заслужил уважение обще­ства. В словах священ­ника Перу слышится упрек — ведь он не создал ни семьи, ни дома. В своей бывшей деревне на похо­ронах Ингрид Пер встре­чает много соста­рив­шихся до неузна­ва­е­мости давних знакомых. Да и сам он оста­ется неузнанным, хотя люди о нем помнят — местный полиц­мей­стер, например, вспо­миная о Пере, назы­вает его поэтом, верившим в выду­манную им сказочную реаль­ность. Зато Пера сразу узнает в лесу Пуго­вичник, уже давно его разыс­ки­вавший. Время Гюнта на земле закон­чи­лось, и Пуго­вичник намерен тут же на месте пере­лить его душу в пуго­вицу — ведь ни в Рай, ни в Ад душа Пера не попадет, она годна лишь на пере­плавку. Него­дяем Пера Пуго­вичник не считает, но ведь и хорошим чело­веком он тоже не был? Самое же главное, Пер Гюнт не выполнил на земле своего пред­на­зна­чения — он не стал самим собой (уникальной и непо­вто­римой лично­стью), он лишь примерял на себя разные усред­ненно-стан­дартные роли. Впрочем, об этом Пер знает и сам, разве недавно не он сам срав­нивал себя с луко­вицей. Луко­вица тоже не имеет твер­дого ядра и состоит из одних шкурок. Пер был и остался пере­кати-полем.

Пер Гюнт не на шутку напуган. Что может быть страшнее пере­плавки души — превра­щения её в абсо­лютно аморфную безликую серость? Он просит у Пуго­вич­ника отсрочку, он докажет ему, что и в его натуре было нечто цельное! Пуго­вичник отпус­кает Пера. Но встречи его с поте­рявшим былую мощь Довр­ским дедом и с Кост­лявым (Дьяволом?) ничего опре­де­лен­ного не дают, а Гюнту сейчас нужно именно это — опре­де­ленное! Скитаясь по лесу, Пер выходит на постро­енную им когда-то избушку. На пороге его встре­чает Соль­вейг, поста­ревшая, но счаст­ливая от того, что увидела его снова. Только теперь Пер Гюнт пони­мает, что он спасен. Даже под самыми разно­об­раз­ными масками в течение всей его пестрой жизни он оста­вался самим собой — в надежде, вере и любви ждавшей его женщины.

Пуго­вичник отпус­кает Пера с преду­пре­жде­нием, что будет ждать его на следу­ющем пере­крестке. Они ещё пого­ворят между собой.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 5.455 ms