Прощай, оружие

Краткое содержание рассказа
Читается за 9 минут(ы)

Действие романа проис­ходит в 1915-1918 гг. на итало-австрий­ском фронте.

Амери­канец Фредерик Генри — лейте­нант сани­тарных войск итальян­ской армии (итальян­ской — потому что США еще не всту­пили в войну, а Генри пошел добро­вольцем). Перед наступ­ле­нием в городке на Плавне, где стоят сани­тарные части, — затишье. Офицеры проводят время кто как умеет — пьют, играют в бильярд, ходят в публичный дом и вгоняют в краску полко­вого священ­ника, обсуждая при нем разные интимные вещи.

В распо­ло­женный по сосед­ству англий­ский госпи­таль приез­жает молодая медсестра Кэтрин Баркли, у которой во Франции погиб жених. Она сожа­леет, что не вышла за него замуж раньше, не пода­рила ему хоть немного счастья.

По войскам проно­сится слух, что надо ждать скорого наступ­ления. Надо срочно разбить пере­вя­зочный пункт для раненых. Австрий­ские части нахо­дятся близко от итальянцев — на другой стороне реки. Генри скра­ши­вает напря­жение ожидания ухажи­ва­нием за Кэтрин, хотя его смущают неко­торые стран­ности её пове­дения. Сначала после попытки её поце­ло­вать он полу­чает поще­чину, потом девушка сама целует его, взвол­но­ванно спра­шивая, всегда ли он будет добр к ней. Генри не исклю­чает, что она слегка поме­шанная, но девушка очень красива, и встре­чаться с ней лучше, чем прово­дить вечера в офицер­ском публичном доме. На очередное свидание Генри приходит осно­ва­тельно пьяным и к тому же сильно опаз­ды­вает — впрочем, свидание не состо­ится: Кэтрин не совсем здорова. Неожи­данно лейте­нант чувствует себя непри­вычно одиноким, на душе у него муторно и тоск­ливо.

На следу­ющий день стано­вится известно, что ночью в верхо­вьях реки будет атака, туда должны выехать сани­тарные машины. Проезжая мимо госпи­таля, Генри на минуту выска­ки­вает пови­даться с Кэтрин, та дает ему меда­льон с изоб­ра­же­нием святого Антония — на счастье. Приехав на место, он распо­ла­га­ется с шофе­рами в блин­даже; молодые ребята-итальянцы дружно ругают войну — если бы за дезер­тир­ство не пресле­до­вали родных, никого бы из них здесь не было. Нет ничего хуже войны. Проиг­рать её — и то лучше. А что будет? Австрийцы дойдут до Италии, устанут и вернутся домой — каждому хочется на родину. Война нужна только тем, кто на ней нажи­ва­ется.

Начи­на­ется атака. В блиндаж, где нахо­дится лейте­нант с шофе­рами, попа­дает бомба. Раненный в ноги, Генри пыта­ется помочь умира­ю­щему рядом шоферу. Те, кто уцелел, достав­ляют его к пункту первой помощи. Там, как нигде, видна грязная сторона войны — кровь, стоны, разво­ро­ченные тела. Генри готовят к отправке в центральный госпи­таль — в Милан. Перед отъездом его наве­щает священник, он сочув­ствует Генри не столько потому, что того ранили, сколько потому, что тому трудно любить. Чело­века, Бога... И все же священник верит, что когда-нибудь Генри научится любить — душа у него еще не убита — и тогда будет счастлив. Кстати, его знакомую медсестру — кажется, Баркли? — тоже пере­водят в милан­ский госпи­таль.

В Милане Генри пере­носит сложную операцию на колене. Неожи­данно для себя он с большим нетер­пе­нием ждет приезда Кэтрин и, как только она входит в палату, пере­жи­вает удиви­тельное открытие: он любит её и не может без нее жить. Когда Генри научился пере­дви­гаться на костылях, они с Кэтрин начи­нают ездить в парк на прогулку или обедают в уютном ресто­ран­чике по сосед­ству, пьют сухое белое вино, а потом возвра­ща­ются в госпи­таль, и там, сидя на балконе, Генри ждет, когда Кэтрин закончит работу и придет к нему на всю ночь и её дивные длинные волосы накроют его золотым водо­падом.

Они считают себя мужем и женой, ведя отсчет супру­же­ской жизни со дня появ­ления Кэтрин в милан­ском госпи­тале. Генри хочет, чтобы они поже­ни­лись на самом деле, но Кэтрин возра­жает: тогда ей придется уехать: как только они начнут улажи­вать формаль­ности, за ней станут следить и их разлучат. Ее не беспо­коит, что их отно­шения никак офици­ально не узако­нены, девушку больше волнует неясное пред­чув­ствие, ей кажется, что может случиться нечто ужасное.

Поло­жение на фронте тяжелое. Обе стороны уже выдох­лись, и, как сказал Генри один англий­ский майор, та армия, которая последней поймет, что выдох­лась, выиг­рает войну. После нескольких месяцев лечения Генри пред­пи­сано вернуться в часть. Прощаясь с Кэтрин, он видит, что та чего-то недо­го­ва­ри­вает, и еле доби­ва­ется от нее правды: она уже три месяца бере­менна.

В части все идет по-преж­нему, только неко­торых уж нет в живых. Кто-то подхватил сифилис, кто-то запил, а священник все так же оста­ется объектом для шуток. Австрийцы насту­пают. Генри теперь с души воротит от таких слов, как «слава», «доблесть», «подвиг» или «святыня», — они звучат просто непри­лично рядом с конкрет­ными назва­ниями дере­вень, рек, номе­рами дорог и именами убитых. Сани­тарные машины то и дело попа­дают на дорогах в заторы; к колоннам машин приби­ва­ются отсту­па­ющие под натиском австрийцев беженцы, они везут в повозках жалкий домашний скарб, а под днищами повозок бегут собаки. Машина, в которой едет Генри, посто­янно увязает в грязи и наконец застре­вает совсем. Генри и его подручные идут дальше пешком, их неод­но­кратно обстре­ли­вают. В конце концов их оста­нав­ли­вает итальян­ская полевая жандар­мерия, принимая за пере­одетых немцев, особенно подо­зри­тельным им кажется Генри с его амери­кан­ским акцентом. Его соби­ра­ются расстре­лять, но лейте­нанту удается бежать — он с разбегу прыгает в реку и долго плывет под водой. Набрав воздуху, ныряет снова. Генри удается уйти от погони.

Генри пони­мает, что с него хватит этой войны, — река словно смыла с него чувство долга. Он покончил с войной, говорит себе Генри, он создан не для того, чтобы воевать, а чтобы есть, пить и спать с Кэтрин. Больше он не намерен с ней расста­ваться. Он заключил сепа­ратный мир — лично для него война кончи­лась. И все же ему трудно отде­латься от чувства, какое бывает у маль­чишек, которые сбежали с уроков, но не могут пере­стать думать о том, что же сейчас проис­ходит в школе. Добрав­шись наконец до Кэтрин, Генри чувствует себя, словно вернулся домой, — так хорошо ему подле этой женщины. Раньше у него так не было: он знал многих, но всегда оста­вался одиноким. Ночь с Кэтрин ничем не отли­ча­ется от дня — с ней всегда прекрасно. Но от войны оста­лась оско­мина, и в голову лезут разные неве­селые мысли вроде того, что мир ломает каждого. Неко­торые на изломе стано­вятся крепче, но тех, кто не хочет ломаться, убивают. Убивают самых добрых, и самых нежных, и самых храбрых — без разбора. А если ты ни то, ни другое, ни третье, то тебя убьют тоже — только без особой спешки.

Генри знает: если его увидят на улице без формы и узнают, то расстре­ляют. Бармен из гости­ницы, где они живут, преду­пре­ждает: утром Генри придут аресто­вать — кто-то донес на него. Бармен находит для них лодку и пока­зы­вает направ­ление, куда надо плыть, чтобы попасть в Швей­царию.

План сраба­ты­вает, и всю осень они живут в Монтрё в дере­вянном домике среди сосен, на склоне горы. Война кажется им очень далекой, но из газет они знают, что бои еще идут.

Близится срок родов Кэтрин, с ней не все благо­по­лучно — у нее узковат таз. Почти все время Генри и Кэтрин проводят вдвоем — у них нет потреб­ности в общении, эта война словно вынесла их на необи­та­емый остров. Но вот выход в мир, к людям стано­вится необ­ходим: у Кэтрин начи­на­ются схватки. Родовая деятель­ность очень слабая, и ей делают кеса­рево сечение, однако уже поздно — изму­ченный ребенок рожда­ется мертвым, умирает и сама Кэтрин, Вот так, думает опусто­шенный Генри, все всегда конча­ется этим — смертью. Тебя швыряют в жизнь и говорят тебе правила, и в первый же раз, когда застанут врас­плох, убивают. Никому не дано спря­таться ни от жизни, ни от смерти.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.




время формирования страницы 2.667 ms