Возмездиe

Краткое содержание рассказа
Читается за 10 минут(ы)

2 декабря 1851 г. прези­дент респуб­лики Луи-Напо­леон Бона­парт, племянник Напо­леона I, произвел государ­ственный пере­ворот, распу­стив Нацио­нальное собрание и арестовав деятелей парла­мент­ской оппо­зиции. 4 декабря армия пода­вила начав­шееся в Париже восстание — при этом погибли многие безоружные горо­жане, в том числе женщины и дети. Виктор Гюго входил в число небольшой группы депу­татов — страстных против­ников нового монар­хи­че­ского строя. Декабрь­ские расстрелы сделали даль­нейшую борьбу невоз­можной. Писа­телю пришлось бежать из страны — он вернулся из эмиграции только после бесслав­ного падения Второй империи, в 1870 г. Сборник стихо­тво­рений «Возмездие» был написан по горячим следам событий. В заго­ловках книг ирони­чески обыг­ры­ва­ются торже­ственные заве­рения Напо­леона III, прологу и эпилогу пред­по­сланы симво­ли­че­ские названия «Nox» и «Lux» — «Ночь» и «День» по-латыни.

Жалкий пигмей, ничтожный племянник вели­кого дяди, напал во мраке с ножом на безза­щитную Респуб­лику. Родина залита кровью и грязью: презренная клика пирует во дворце, а под покровом ночи в брат­скую могилу сбра­сы­вают трупы невинно убиенных. Когда оцепе­невший народ пробу­дится, настанет священный миг возмездия. А пока нет покоя одному лишь поэту: хотя даже стихии призы­вают его к смирению, он не склонит головы — пусть его гневная муза станет достойной наслед­ницей Ювенала и воздвигнет позорные столбы для злодеев.

Франция пала, в её чело вбит каблук тирана. Этот выродок закончит дни свои в Тулоне — там, где начи­на­лась слава Напо­леона. Бандита-племян­ника с нетер­пе­нием ждут каторж­ники в алых куртках и в кандалах — скоро и он пово­лочет ядро на ноге. За преступ­ле­нием неиз­бежно следует расплата — воры, шулеры и убийцы, нанесшие преда­тель­ский удар отчизне, будут прокляты. Но пока им курят фимиам продажные святоши — их крест служит Сатане, а в потирах рдеет не вино, а кровь. Они замыс­лили уничто­жить прогресс, спеле­нать дух, распра­виться с разумом. Напрасно гибнут муче­ники за веру — во Франции Христом торгуют, распиная его вновь алчно­стью и лице­ме­рием. Некуда бросить взор: придворные напе­ребой льстят Цезарю, разбой­ники-бирже­вики жиреют на народных костях, солдаты пьян­ствуют, стре­мясь забыть свой позор, а рабочий люд покорно подстав­ляет выю под ошейник. Франция теперь ничем не отли­ча­ется от Китая, да и во всей остальной Европе воздвиг­нуты эшафоты для лучших её сынов. Но уже слышен железный шаг грядущих дней, когда обра­тятся в бегство короли и загремит на небесах труба архан­гела. Льется радостная песнь — хвалебным гимном разро­ди­лись Сенат, Государ­ственный совет, Зако­но­да­тельный корпус, Ратуша, Армия, Суд, Епископы. В ответ им звучит скорбное тыся­че­устное «Miserere» (Господи, помилуй) — но безумцы не внемлют. Проснись же, народ, встань, как погре­бенный Лазарь, ибо над тобой измы­ва­ются лили­путы. Вспомни, как 4 декабря опья­невшая от крови солдатня палила по безза­щитным людям — взгляни, как бабушка рыдает над мертвым внуком. Когда во все души проникла гниль, лучше быть изгнан­ником на острове и любо­ваться свободным полетом чаек с утеса в океане. Святая респуб­лика отцов предана, и это дело рук армии — той самой армии, слава которой гремела в веках. Оборванные солдаты шли под стягом Свободы, и старая Европа содро­га­лась под их победной поступью. Ныне об этих воинах все забыли — на смену им явились герои, которые играючи справ­ля­ются с женщи­нами и детьми. Они идут на приступ Родины, штур­муют законы — и презренный вор щедро награж­дает своих прето­ри­анцев. Оста­ется лишь мстить за этот позор — громить суровым стихом новую империю и зверя в золотой короне.

Жил-был обни­щавший принц, обманом взявший себе знаме­нитое юля. И вот он устроил заговор, учинил «прекрасное злодей­ство», вошел в Лувр в гриме Напо­леона... Дивятся древние вожди, великие дикта­торы прошлых веков: на фрон­тоне храма красу­ется мошенник в дырявых панта­лонах — нет, это не Цезарь, а всего лишь Робер Макер (персонаж пьесы «Посто­ялый двор Адре» — тип цинично бахва­ля­ще­гося граби­теля и убийцы). Он похож на обезьяну, которая натя­нула на себя тигровую шкуру и заня­лась разбоем, пока охотник не приструнил её. К подки­дышу эшафота потя­ну­лись те, кто всех гаже и подлей, — честный человек может лишь брезг­ливо отшат­нуться от них. Они яростно рабо­тают локтями, стре­мясь подо­браться поближе к престолу, и каждого выскочку поддер­жи­вает своя партия: за одного горой стоят лакеи, за другого — продажные девки. А мирные буржуа недо­вольно брюзжат, едва им в руки попа­да­ется вольная статья: конечно, Бона­парт — мазурик, но зачем же кричать об этом на весь свет? Трус­ливая низость всегда была опорой преступ­лению. Пора обустра­и­ваться в рабстве — кто распла­ста­ется на брюхе, тот преуспеет. Всем плутам и бандитам найдется место возле денег, а остальных ждет тяжкая, безыс­ходная нищета. Но к тени Брута взывать не стоит: кинжала Бона­парт недо­стоин — его ждет позорный столб.

Народу не нужно убивать свире­пого тирана — пусть он живет, отме­ченный каиновой печатью. Его подручные в судей­ских мантиях ссылают на верную смерть безвинных: на каторгу идет жена, которая принесла мужу хлеб на барри­каду, старик, давший приют изгнан­никам. А продажные журна­листы поют осанну, прикры­ваясь Еван­ге­лием — они лезут в душу, чтобы вывер­нуть карманы. Зловонные листки, услаждая святош и ханжей россказ­нями о чудесах, торгуют евха­ри­стией и делают из храма Божьего свой буфет. Но живые борются, они несут в грядущее великую любовь или священный труд, и только их подвиж­ни­че­ством сохра­ня­ется ковчег завета. По неви­димой во тьме дороге спешит Грядущее с приказом, начер­танным вечными пись­ме­нами — близится суд Госпо­день над презренной бандой граби­телей и убийц.

Робер Макер натянул на себя корону, вызвав пере­полох на старинном клад­бище: все бандиты былых времен жаждут попасть на коро­но­вание собрата. А из Парижа начи­на­ется повальное бегство: уходят в изгнание Разум, Право, Честь, Поэзия, Мысль — оста­ется одно лишь Презрение. Тирана ждет расплата за стра­дания и слезы, за смерть муче­ницы Полины Ролан — эта прекрасная женщина, апостол правды и добра, угасла в ссылке. И горько терза­ется великая тень Напо­леона: ни гибель армии в засне­женных полях России, ни страшное пора­жение при Ватерлоо, ни одинокая кончина на острове Святой Елены — ничто не может срав­ниться с позором Второй империи. Карлики и шуты за ноги стащили импе­ра­тора с власти­тельной колонны, чтобы дать ему роль царька в своем бала­гане. Свер­ши­лось возмездие за пере­ворот восем­на­дца­того брюмера — паяцы берут пример с титана.

Жалкая мразь отныне имену­ется Напо­леоном III — в ободранный фиакр запря­жены Маренго и Аустерлиц. Европа трясется от смеха, хохочут Штаты, утесы утирают слезу: на троне воссе­дает фигляр в обнимку с преступ­ле­нием, а империя превра­ти­лась в один огромный притон. Фран­цуз­ский народ, который некогда развеял гранит бастилий и выковал права народов, ныне дрожит как лист. Досто­ин­ство сохра­няют лишь женщины — они казнят мерзавцев презри­тельной улыбкой. И разда­ется громовой голос поэта: осто­рож­ность — эта жалкая добро­де­тель трусов — не для него. Он слышит зов изра­ненной отчизны — она умоляет о помощи. Самый черный мрак пред­ве­щает рассвет: Франция, впря­женная в повозку пьяного сатрапа, возро­дится и обретет крылья. Согбенный народ распря­мится и, стряхнув липкую грязь нынешней помойки, пред­станет во всем блеске перед восхи­щенным миром. Твер­дыни Иери­хона рухнут под звуки труб Навина. Мысли­тели, сменяя друг друга, ведут людской караван: за Яном Гусом следует Лютер, за Лютером Вольтер, за Воль­тером Мирабо — и с каждым шагом вперед мгла редеет. Но иногда выходит из засады Зло со своим гнусным отро­дьем — шака­лами, крысами и гиенами. Разо­гнать этих тварей может только лев — суровый властелин пустыни. Народ подобен льву; услышав его рык, шайка мелких жуликов бросится врас­сыпную и исчезнет навсегда. Нужно пере­жить постыдные годы, не запятнав себя: скиталец-сын не вернется к матери-Франции, пока в ней правит само­званый Цезарь. Пусть оста­нется тысяча, сотня, десяток упорных — поэт будет среди них; а если все голоса протеста умолкнут — один продолжит борьбу.

Святая мечта блистает вдали — нужно расчи­стить к ней дорогу. В темноте свер­кает багряный луч — звезда всемирной Респуб­лики. Свободное чело­ве­че­ство станет единой семьей, и на всей земле наступит расцвет. Это свер­шится неиз­бежно: вернутся свобода и мир, исчезнут раб и нищий, с неба снизойдет любовь, святой кедр Прогресса осенит Америку и Европу. Быть может, нынешние люди не доживут до подоб­ного счастья: но и они, на миг очнув­шись в своих могилах, обло­бы­зают святые корни древа.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.







время формирования страницы 3.192 ms