Горе от ума

Краткое содержание рассказа
Читается за 10 минут(ы)

Ранним утром служанка Лиза стучится в спальню к барышне. Софья откли­ка­ется не сразу: она всю ночь бесе­до­вала со своим возлюб­ленным, секре­тарём отца Молча­линым, живущим в этом же доме.

Неслышно появив­шийся отец Софьи, Павел Афана­сьевич Фамусов, заиг­ры­вает с Лизой, которой еле удаётся отбиться от барина. Испу­гав­шись, что его могут услы­шать, Фамусов исче­зает.

Выходя от Софьи, Молчалин в дверях стал­ки­ва­ется с Фаму­совым, который инте­ре­су­ется, что делает здесь секре­тарь в столь ранний час? Фаму­сова, ставя­щего в пример собственное «мона­ше­ское пове­дение», кое-как успо­ка­и­вают.

Остав­шись с Лизой вдвоём, Софья мечта­тельно вспо­ми­нает о так быстро промельк­нувшей ночи, когда они с Молча­линым «забы­лись музыкой, и время шло так плавно», а служанка еле сдер­жи­вает смех.

Лиза напо­ми­нает госпоже о прежней её сердечной склон­ности, Алек­сандре Андре­евиче Чацком, который уже три года стран­ствует в чужих краях. Софья же говорит, что её отно­шения с Чацким не выхо­дили за пределы детской дружбы. Она сопо­став­ляет Чацкого с Молча­линым и находит в последнем досто­ин­ства (чувстви­тель­ность, робость, альтруизм), которых нет у Чацкого.

Неожи­данно появ­ля­ется сам Чацкий. Он засы­пает Софью вопро­сами: что нового в Москве? Как пожи­вают их общие знакомые, кажу­щиеся Чацкому смеш­ными и неле­пыми? Без всякой задней мысли он нелестно отзы­ва­ется о Молча­лине, который, веро­ятно, сделал карьеру («ведь нынче любят бессло­весных»).

Софью это заде­вает настолько, что она шепчет про себя: «Не человек, змея!»

Входит Фамусов, тоже не слишком обра­до­ванный визитом Чацкого, и спра­ши­вает, где Чацкий пропадал и чем зани­мался. Чацкий обещает обо всем расска­зать вечером, поскольку он ещё и домой не успел заехать.

Во второй поло­вине дня Чацкий снова появ­ля­ется в доме Фаму­сова и расспра­ши­вает Павла Афана­сье­вича о дочери. Фамусов насто­ра­жи­ва­ется, уж не метит ли Чацкий в женихи? А как бы отре­а­ги­ровал на это Фамусов? — в свою очередь осве­дом­ля­ется молодой человек. Фамусов укло­ня­ется от прямого ответа, советуя гостю сначала привести в порядок дела и добиться успехов по службе.

«Служить бы рад, прислу­жи­ваться тошно», — заяв­ляет Чацкий. Фамусов упре­кает его в излишней «гордости» и ставит в пример покой­ного своего дядю, который добился чинов и богат­ства, рабо­лепно прислу­живая импе­ра­трице.

Чацкого этот образец никак не устра­и­вает. Он находит, что «век покор­ности и страха» уходит в прошлое, а Фаму­сова эти «воль­но­думные речи» возму­щают, он и слушать не желает таких нападок на «золотой век».

Слуга докла­ды­вает о прибытии нового гостя, полков­ника Скало­зуба, кото­рого Фамусов всячески обха­жи­вает, считая выгодным женихом. Скалозуб просто­душно хваста­ется своими служеб­ными успе­хами, которые достиг­нуты отнюдь не воин­скими подви­гами.

Фамусов произ­носит пространный пане­гирик москов­скому дворян­ству с его хлебо­соль­ством, консер­ва­тив­ными старич­ками, вель­мо­жами, власто­лю­би­выми матро­нами и умею­щими себя препод­нести деви­цами. Он реко­мен­дует Чацкого Скало­зубу, причём фаму­сов­ские похвалы для Чацкого звучат почти как оскорб­ление. Не выдержав, Чацкий разра­жа­ется моно­логом, в котором обру­ши­ва­ется на тех льстецов и крепост­ников, что восхи­щают хозяина дома, обли­чает их «слабо­душие, рассудка нищету».

Мало что понявший из речей Чацкого Скалозуб согла­ша­ется с ним в оценке напы­щенных гвар­дейцев. Армия, по мнению бравого служаки, ничуть не хуже «гвар­ди­онцев».

Вбегает Софья и броса­ется к окну с криком: «Ах, Боже мой, упал, убился!» Оказы­ва­ется, это Молчалин «трес­нулся» с лошади (выра­жение Скало­зуба).

Чацкий заду­мы­ва­ется: почему так испу­гана Софья? Вскоре приходит Молчалин и успо­ка­и­вает присут­ству­ющих — ничего страш­ного не произошло.

Софья стара­ется оправ­дать свой неосто­рожный порыв, но лишь усили­вает заро­див­шиеся у Чацкого подо­зрения.

Остав­шись наедине с Молча­линым, Софья трево­жится о его здоровье, а тот обес­по­коен её несдер­жан­но­стью («Злые языки страшнее писто­лета»).

После разго­вора с Софьей Чацкий приходит к выводу, что она не может любить столь ничтож­ного чело­века, но тем не менее бьётся над загадкой: кто же её возлюб­ленный?

Зате­вает Чацкий беседу и с Молча­линым и ещё более укреп­ля­ется в своём мнении: невоз­можно любить того, чьи досто­ин­ства сводятся к «умерен­ности и акку­рат­ности», того, кто не реша­ется иметь собственное мнение и прекло­ня­ется перед знат­но­стью и властью.

На вечер к Фаму­сову продол­жают съез­жаться гости. Первыми прибы­вают супруги Гори­чевы, старые знакомые Чацкого, с кото­рыми он бесе­дует по-дружески, тепло вспо­миная прошлое.

Появ­ля­ются и другие лица (княгиня с шестью доче­рями, князь Туго­ухов­ский и др.) и ведут пустейшие разго­воры. Графиня-внучка пыта­ется уколоть Чацкого, но он легко и остро­умно пари­рует её выпад.

Горич пред­став­ляет Чацкому Заго­рец­кого, прямо в глаза харак­те­ризуя послед­него как «мошен­ника» и «плута», но тот делает вид, что нисколько не задет.

Приез­жает Хлестова, старуха властная и не терпящая никаких возра­жений. Перед ней проходят Чацкий, Скалозуб и Молчалин. Благо­во­ление Хлестова выра­жает лишь секре­тарю Фаму­сова, поскольку он хвалит её собачку. Обра­щаясь к Софье, Чацкий ирони­зи­рует по этому поводу. Софью сарка­сти­че­ская речь Чацкого бесит, и она решает отомстить за Молча­лина. Пере­ходя от одной группы гостей к другой, она испод­воль наме­кает на то, что Чацкий, похоже, не в своём уме.

Слух этот тотчас разно­сится по всей гостиной, а Заго­рецкий добав­ляет новые подроб­ности: «Схва­тили, в желтый дом, и на цепь поса­дили». Окон­ча­тельный приговор выносит графиня-бабушка, глухая и почти выжившая из ума: Чацкий — басурман и воль­те­рьянец. В общем хоре возму­щенных голосов доста­ется и всем прочим воль­но­думцам — профес­сорам, химикам, басно­писцам...

Чацкий, поте­рянно бродящий в толпе чуждых ему по духу людей, стал­ки­ва­ется с Софьей и с него­до­ва­нием обру­ши­ва­ется на москов­ское дворян­ство, которое прекло­ня­ется перед ничто­же­ством только потому, что оно имело счастье родиться во Франции. Сам Чацкий убежден, что «умный» и «бодрый» русский народ и его обычаи во многом выше и лучше иностранных, но его никто не хочет слушать. Все кружатся в вальсе с вели­чайшим усер­дием.

Гости уже начи­нают расхо­диться, когда опро­метью вбегает ещё один старый знакомый Чацкого, Репе­тилов. Он кида­ется к Чацкому с распро­стёр­тыми объя­тиями, с места в карьер начи­нает каяться в различных прегре­ше­ниях и пригла­шает Чацкого посе­тить «секрет­нейший союз», состо­ящий из «реши­тельных людей», которые безбо­яз­ненно рассуж­дают о «мате­рьях важных». Однако Чацкий, знающий цену Репе­ти­лову, кратко харак­те­ри­зует деятель­ность Репе­ти­лова и его друзей: «Шумите вы и только!»

Репе­тилов пере­клю­ча­ется на Скало­зуба, расска­зывая ему горестную историю своей женитьбы, но и тут не находит взаи­мо­по­ни­мания. Лишь с одним Заго­рецким удаётся Репе­ти­лову всту­пить в разговор, да и то пред­метом их обсуж­дения стано­вится сума­сше­ствие Чацкого. Репе­тилов сначала не верит слуху, но остальные настой­чиво убеж­дают его, что Чацкий — насто­ящий сума­сшедший.

Задер­жав­шийся в комнате швей­цара Чацкий все это слышит и него­дует на клевет­ников. Его беспо­коит только одно — знает ли Софья о его «сума­сше­ствии»? Ему и в голову прийти не может, что именно она распу­стила этот слух.

В вести­бюле появ­ля­ется Лиза, за ней плетётся заспанный Молчалин. Служанка напо­ми­нает Молча­лину, что барышня ждёт его. Молчалин призна­ется ей, что ухажи­вает за Софьей, дабы не поте­рять её приязни и тем самым укре­пить своё поло­жение, по-насто­я­щему же ему нравится одна Лиза.

Это слышат тихо подо­шедшая Софья и прячу­щийся за колонной Чацкий. Разгне­ванная Софья высту­пает вперед: «Ужасный человек! себя я, стен стыжусь». Молчалин пыта­ется отпе­реться от сказан­ного, но Софья глуха к его словам и требует, чтобы он сегодня же покинул дом своего благо­де­теля.

Чацкий тоже даёт волю чувствам и обли­чает ковар­ство Софьи. На шум сбега­ется толпа слуг во главе с Фаму­совым. Он грозится отослать дочь к тётке, в сара­тов­скую глушь, а Лизу опре­де­лить в птич­ницы.

Чацкий горько смеётся и над собственной слепотой, и над Софьей, и над всеми едино­мыш­лен­ни­ками Фаму­сова, в обще­стве которых и впрямь трудно сохра­нить рассудок. Восклицая: «Пойду искать по свету, / Где оскорб­лён­ному есть чувству уголок!» — он навсегда поки­дает некогда столь дорогой ему дом.

Сам же Фамусов более всего озабочен тем, «что станет гово­рить / Княгиня Марья Алек­севна!»

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.





время формирования страницы 3.495 ms