Кавалер глюк

Краткое содержание рассказа
Читается за 6 минут(ы)

Главный герой, сидя в кафе и слушая, по его мнению, безоб­разную музыку мест­ного оркестра, знако­мится с зага­дочным чело­веком. Тот согла­ша­ется выпить с ним, пред­ва­ри­тельно узнав, не берлинец ли он и не сочи­няет ли музыку. Главный герой отри­ца­тельно отве­чает на первый вопрос, на второй же заме­чает, что имеет поверх­ностное музы­кальное обра­зо­вание и сам писал когда-то, но считает все свои попытки неудач­ными.

Неиз­вестный идёт к музы­кантам. Через какое-то время оркестр заиграл увер­тюру «Ифигении в Авлиде». Знакомый в этот момент преоб­ра­жа­ется: «передо мной был капель­мей­стер». После испол­нения он признает, что «Оркестр держался молодцом!». Главный герой пред­ла­гает новому знако­мому перейти в залу и допить бутылку. В зале тот вновь ведет себя странно, подходит к окну и начи­нает напе­вать партию хора жриц из «Ифигении в Тавриде», привнося новые «изме­нения, пора­зи­тельные по силе и новизне».

Закончив, он делится с главным героем своим пони­ма­нием пред­на­зна­чения музы­канта: «Разве можно даже пере­чис­лить те пути, какими прихо­дишь к сочи­нению музыки? Это широкая проезжая дорога, и все, кому не лень, суетятся на ней и торже­ствующе вопят: „Мы посвя­щенные!“ <...> в царство грёз прони­кают через врата из слоновой кости; мало кому дано узреть эти врата, еще меньше — всту­пить в них! <...> Странные видения мель­кают здесь и там <...>, трудно вырваться из этого царства <...> путь преграж­дают чудо­вища <...>. Но лишь немногие, пробу­дясь от своей грёзы, подни­ма­ются вверх и, пройдя сквозь царство грёз, дости­гают истины. Это и есть вершина...».

Он расска­зы­вает про собственный путь, как попал в царство грёз, как его терзали скорби и страхи; но он увидел луч свет в этом царстве, очнулся и увидел «огромное светлое око». Лились боже­ственные мелодии; око помогло ему спра­виться с мело­диями и обещало помо­гать ему: «снова узришь меня, и мои мелодии станут твоими».

С этими словами он вскочил и убежал. Тщетно главный герой ждал его возвра­щения и решил уйти. Но вблизи Бран­ден­бург­ских ворот вновь увидел его фигуру.

На этот раз речь заходит об искус­стве и отно­шении к нему. Знакомый заяв­ляет, что он обречен «блуж­дать здесь в пустоте»; главный герой удивлен, что в Берлине, полном талантов, с публикой, привет­ству­ющей эти таланты, его знакомый компо­зитор одинок.

Ответ знако­мого таков: «Ну их (худож­ников, компо­зи­торов)! Они только и знают, что крохо­бор­ствуют. Вдаются в излишние тонкости, все пере­во­ра­чи­вают вверх дном, лишь бы отко­пать хоть одну жалкую мыслишку. За болтовней об искус­стве, о любви к искус­ству и еще невесть о чем не успе­вают добраться до самого искус­ства, а если невзначай разре­шатся двумя-тремя мыслями, то от их стряпни повеет леде­нящим холодом, пока­зы­ва­ющим, сколь далеки они от солнца...»

Главный герой утвер­ждает, что к творе­ниям Глюка в Берлине отно­сятся с должным почте­нием. Знакомый утвер­ждает обратное: однажды ему захо­те­лось послу­шать поста­новку «Ифигении в Тавриде»; он пришел в театр и услышал увер­тюру из «Ифигении в Авлиде». Он подумал, что сегодня ставят другую «Ифигению». К его изум­лению, далее следо­вала «Ифигения в Тавриде»!

«Между тем сочи­нения эти разде­ляет целых двадцать лет. Весь эффект, вся строго проду­манная экспо­зиция трагедии окон­ча­тельно пропа­дают».

Он опять убегает от глав­ного героя.

Несколько месяцев спустя, проходя мимо театра, где давали «Армиду» Глюка, у самых окон, главный герой заме­чает своего знако­мого. Тот клянет поста­новку, актеров, опаз­ды­ва­ющих, всту­па­ющих раньше времени и спра­ши­вает, хочет ли герой послу­шать насто­ящую «Армиду»? После утвер­ди­тель­ного ответа зага­дочный человек ведет его к себе домой.

Ничем непри­метный домик, темнота в нем, ощупью продви­га­ются; незна­комец приносит свечу. Посе­ре­дине комнаты небольшое форте­пьяно, пожел­тевшая нотная бумага, черниль­ница, покрытая паутиной (ими давно не поль­зо­ва­лись).

В углу комнаты шкаф, незна­комец подходит и выни­мает оттуда нотную парти­туру «Армиды», при этом главный герой заме­чает в шкафу все произ­ве­дения Глюка.

Незна­комец говорит, что сыграет увер­тюру, но просит героя пере­во­ра­чи­вать листы (нотная бумага пуста!). Незна­комец играет вели­ко­лепно, привнося гени­альные новше­ства и изме­нения. Когда увер­тюра закон­чи­лась, незна­комец «без сил, закрыв глаза, отки­нулся на спинку кресла, но почти сразу же выпря­мился опять и, лихо­ра­дочно пере­ли­став несколько пустых страниц, сказал глухим голосом: «Все это, сударь мой, я написал, когда вырвался из царства грёз. Но я открыл священное непо­свя­щенным, и в мое пыла­ющее сердце впилась ледяная рука! Оно не разби­лось, я же был обречен скитаться среди непо­свя­щенных, как дух, отторг­нутый от тела, лишенный образа, дабы никто не узнавал меня, пока подсол­нечник не вознесет меня вновь к пред­веч­ному!»

Вслед за этим он вели­ко­лепно испол­няет заклю­чи­тельную сцену «Армиды».

«Что это? Кто же вы?» — спра­ши­вает главный герой.

Знакомый поки­дает его на добрые четверть часа. Главный герой уже пере­стает наде­яться на его возвра­щение и ощупью начи­нает проби­раться к выходу, как вдруг дверь распа­хи­ва­ется и зага­дочный знакомый появ­ля­ется в парадном расшитом кафтане, богатом камзоле и при шпаге, ласково берет героя за руку и торже­ственно произ­носит: «Я — кавалер Глюк!»

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.







время формирования страницы 5.154 ms